Синие глаза, желтая пресса и черный пиар

POV Елена Прихожу в себя от адской боли, пронизывающей все тело. Кругом темно, пошевелиться не получается, во рту отвратительный привкус крови. - Деймон… - еле слышно шепчу я, - за что..? - За шутки с виски, - он больно сжимает мою грудь. Почему-то мне становится смешно. Наверное, это истерика. - В вине было снотворное, да? - Заткнись! - он зажимает между пальцами мой сосок, второй накрывает губами и больно прикусывает - Деймон, пожалуйста! – мне так плохо, что, кажется, на этот крик я трачу последние силы. - Я сказал, заткнись! – последнее, что я вижу, раскрытая ладонь Деймона, приближающаяся к моему лицу. Последнее, что чувствую – боль, и усилившийся привкус крови во рту. Когда я снова открываю глаза в комнате уже совсем светло. Я лежу на своей постели, укрытая одеялом. На губе засохшая кровь, руки в порезах, все тело в синяках. Ноги сводит от боли, голова кружится. С трудом поднимаюсь с постели и идут к зеркалу. На мне, в прямом смысле, нет живого места. Я похожа на один большой кусок мяса. Против воли, на глазах появляются слезы. За что? Я не сделала ничего такого, за что можно было бы так поступить со мной. Слез становится больше, я открываю воду и пытаюсь умыться, но, во-первых, это оказывается очень больно, а во-вторых не помогает, слезы не останавливаются. Как он мог? Да, я зря снова отравила виски, но я сделала это утром, после его истерики с кофе. Он взбесил меня, мне хотелось отомстить. Он и сам не лучше. Он же приволок это чертово вино. Хотя, на долю секунды вчера мне показалось, что он не хотел, чтобы я пила его. Так же, как и я не хотела, чтобы он выпил виски. Но я забыла убрать бутылку, а он дал мне свою. Как же больно. Возвращаюсь в комнату и застываю у комода. На нем лежит большой белый конверт с моим именем. С трудом сглатываю и неуверенно беру конверт в руки. Пальцы не слушаются, и на то, чтобы открыть его и вытащить содержимое, уходит некоторое время. Но, увидев, что в нем, я на мгновение перестаю дышать и отступаю на шаг. Это фотографии. Мерзкие, отвратительный, грязные фотографии того, что этот урод делал со мной сегодня ночью. Рядом записка: «Ты стала слишком много знать обо мне, Гилберт. Одно неверное слово или движение, и эти кадры увидит весь мир…». У меня подкашиваются ноги. Так вот, оказывается, за что… Не знаю сколько времени я просидела в комнате. Час, может, больше. В голове нет ни одной, не то, чтобы связной, вообще никакой мысли. Пустота. Так было после трагедии с Кетрин. Только почему-то кажется, что сейчас мне еще больнее. Ладно. Хватит. Как он говорил? Чем ждать, когда кто-то использует это против меня, лучше рассказать самому? Наверное, он прав. Открываю один из ящиков комода, нахожу аптечку, вытряхиваю все обезболивающие, какие есть, выбираю самое сильное, запиваю водой из под крана. Сейчас должно стать легче. Пытаться накраситься, бессмысленно, быстро расчесываю волосы, надеваю прямые вытертые джинсы, белую майку, черный замшевый пиджак и черные балетки. Шею заматываю шарфом. Как попало скидываю все свои вещи в две большие дорожные сумки, вызываю такси, надеваю на нос очки и, прихватив со стола конверт с фотографиями, выхожу на хрен из этой комнаты. Будь счастлив, Деймон Сальватор! Спускаясь по лестнице, больше всего боюсь, что он сейчас войдет. Вру. Больше всего я боюсь того, что я очень надеюсь, что он войдет. Войдет, увидит, до чего он довел, остановит, извинится и станет вести себя по-другому. Кому я вру? Он никогда не изменится, ни со мной, ни без меня. Я верю в сказки. Верю, что можно встретить большую и чистую любовь, верю, что спасу Кетрин, верю, что наша семья, однажды, снова сможет стать семьей. Но я не верю, что в Деймоне есть, или когда-нибудь появится что-то хорошее. Он не монстр, он хуже. Единственное, чего у него не отнять, так это того, что он, на самом деле, потрясающий актер. Он-таки сумел сыграть перед всеми настоящие чувства, чтобы получить эту роль. Наверное, он будет разочарован, когда этот красивый миф разрушится. Я не могу рассказать, что наши отношения были сделкой, но, то, что они были адом - запросто. Когда подхожу к воротам, такси уже ждет меня. - Мисс Гилберт? – вздрагивает Джереми, - с Вами все в порядке? - Да, Джер, все хорошо, - я через силу улыбаюсь ему. - Вы куда-то собираетесь? Может, позвонить мистеру Сальватору, и он пришлет Триппа? - Не нужно, спасибо, - я киваю ему и снова улыбаюсь, - я больше не приеду, Джереми. Пожалуйста, передай мистеру Сальватору… - я замолкаю, - нет, ничего не нужно. До свидания, Джереми. - Удачи тебе, Елена, - как-то очень искренне произносит он и мне не глаза наворачиваются слезы. - И тебе. Я сажусь на задние сидение. Джереми закрывает за мной дверцу машины. Глаза начинает щипать от слез. Плакать нельзя. Достаю из кармана телефон и набираю номер, найденный среди визиток Деймона. - Перл Остин? - Да, это я, - голос уставший, но приветливый. - Меня зовут Елена Гилберт. POV Деймон - Сальватор? – Клаус смотрит на меня глазами злого енота. - Майклсон? – я копирую его тон и улыбаюсь. Ник сидит в кресле у двери в мой трейлер. - Деймон, ты знаешь, я хорошо отношусь к тебе, - он хмурится, - но это. Тогда у Мейсона, она была вся в синяках. Я знаю тебя, знаю твои… пристрастия. Я не думал, что ты зайдешь настолько далеко. Я не понимаю, как теперь с тобой говорить. Как смотреть тебе в глаза. - Серьезно? – я сладко улыбаюсь «другу», - могу избавить тебя от этой участи. Если ты попросишь, я прямо сейчас развернусь и уйду. Разрешаю тебе убить меня в сериале любым, понравившимся тебе способом. Ну, так как? Клаус молча смотрит перед собой. - Я спрашиваю, мне уйти?! – мой голос становится жестким и не выражает никаких эмоций. - Нет… - тихо выдыхает Майклсон. - Тогда, свали с дороги, - я брезгливо пинаю носком ботинка стул, на котором он сидит. Клаус поднимается и пропускает меня внутрь. - Ты же любишь ее, Деймон, - он непонимающе смотрит на меня, - зачем ты так? - Бьет, значит, любит, - я усмехаюсь и захожу в трейлер. Оживает мой телефон. - Да, павлинчик? – делаю большой глоток кофе. - Деймон… - голос у Джены такой, словно она звонит мне с того света, - ты читал сегодняшние новости? - Ты о том, что меня бросила девушка? – хм, кофе, это, конечно, хорошо, но, что бы сожрать..? - Я о том, что… - она затихает, - Деймон, я не знаю, читал ли ты это интервью… но в дирекции студии его точно прочли. Тебя снимают с роли. - За что? – мой голос отдается от стен трейлера. - А как ты думаешь? – почему-то в этот момент мне показалось, что она плачет. - Из-за интервью Елены в желтой газете? - Это обсуждает весь интернет, - ее голос непривычно задавленный, - это конец, Деймон, - она отключается. Ледяные глаза, не мигая, смотрят в стену. POV Елена Кэролайн приносит лед и прикладывает его к моему лбу, пока я остервенело обновляю страницу в его группе на Facebook . Наконец-то!!!! «После скандала, разразившегося сегодня утром, из-за интервью экс-подруги Дея, Елены Гилберт, и нескольких шокирующих и очень откровенных фото, стало известно, что наш парень снят с роли юного красавца Ромео. Думаю, вы догадаетесь, почему *хихикающий смайлик, мило прикрывающий рот ладошкой*». Получай, придурок! POV Деймон Провести меня к дому, Рику удается с большим трудом. У главных ворот просто полчища людей. Терпеть не могу толпу!!! - Ты свободен, - я поднимаюсь на крыльцо и киваю Зальцману. Думаю, он тоже ненавидит меня, но не может позволить себе показать это. В доме непривычно тихо и так приятно. Я не хочу больше никого видеть сегодня, не хочу ничего решать, ни с кем говорить. Но я не могу позволить себе расслабиться. Не сейчас. Я слишком долго шел к этому, чтобы так легко выпустить из рук. Хочется виски, но прощального подарка от Гилберт я точно не переживу. Спускаюсь в подвал, беру бутылку красного вина, его хотя бы точно можно пить! Вернувшись в гостиную, разливаю его в два бокала, в один из них выливаю остатки вчерашнего снотворного. Три. Два. Один. Стук в дверь. - Привет, Перл! - Деймон, - она надменно улыбается мне, - я так понимаю, тебе все нипочем? - О чем ты? – я делаю милые глаза, - рад, что ты согласилась приехать. - Согласилась?! – она усмехается, - после этой истории лучшие глянцы мира убьют за интервью с тобой. И тут ты звонишь сам. Кстати, за что такая честь? - Ну…- я загадочно улыбаюсь, - ты встречалась с обоими моими друзьями. Не чужие люди. - Что ж… - она кокетливо наклоняет голову, - с меня коньяк для Клауса и Мейсона. - Выпьешь? – я протягиваю ей бокал. - Спасибо, - она в упор смотрит на меня, - я за рулем. - Как жаль... – я отступаю на шаг, - как жаль, что Клаус с Мейсоном не увидят своего коньяка. Нет выпивки, нет интервью. - Ты искуситель, Деймон, - она с вызовом смотрит на меня и берет бокал из моих рук. - Я знаю! Спустя полчаса тупых разговоров, которыми я, как могу, тяну время, я, наконец, стаскиваю одежду с крепко спящей Перл, раздеваюсь сам и нависаю над ней. Совру, если скажу, что она кажется мне привлекательной. В моей жизни встречались женщины значительно лучше. Но актеры должны уметь играть страсть с кем угодно. Сложнее изобразить взаимную страсть со спящим полу-трупом. Плевать. Я ведь гений. Еще через полчаса, я оставляю тело Перл в покое, одеваюсь и иду варить себе кофе. - Деймон? Как быстро она очухалась. - Деймон, какого черта?! - Мисс Остин? – я расплываюсь в улыбке, - хочу предложить Вам сделку. Идеи есть? Она становится багрового цвета. - Надеюсь, ты понимаешь, что моя диктофонная запись… - Испортилась? – я достаю из кармана джинсов ее диктофон и опускаю в свой кофе. - Что ты хочешь? – ее голос звучит так, словно на нее направили пистолет. В принципе, так оно и есть. - Я хочу, чтобы в дальнейшем от тебя не было никаких сюрпризов, - я размешиваю сахар ее диктофоном, - в противном случае, запись наших развлечений увидит милый лопух доктор Максуел. Думаешь, ваша свадьба не отменится после этого? - Сукин сын! – она бросается ко мне, но я останавливаю ее, - прости, детка, сегодня я не настроен на продолжение! Ее глаза выражают столько ненависти, что мне становится смешно. - Пошла вон, - веселье уходит, мой голос снова становится ледяным. Она зажмуривается, быстро одевается и, наградив меня еще одним ненавистным взглядом, покидает мой дом. Наконец-то! Выливаю в раковину кофе, вместе с плавающим в нем диктофоном, и снова достаю телефон. - Заходи! Маленькая дверь внутри гардеробной неохотно открывается и из нее выходит невысокий, коротко стриженный темноволосый парень в кедах, джинсах, черной футболке и легкой ветровке, цвета хаки. Он быстрым шагом проходит через комнату, выходит в коридор первого этажа и идет в гостиную. - Привет, Кай, - Деймон протягивает ему руку, - никто не видел, как ты вошел? - Куда? В подвал магазина за углом? – парень загадочно улыбается. - Точно, - Деймон одобрительно кивает, - надеюсь, ты понимаешь, что это та информация, о которой знаем только мы. - Деймон, один день жизнеобеспечения для моей девушки стоит, как месячный доход моей семьи, - Кай внимательно смотрит на него, - Вы оплачиваете это уже почти два года. Один мой неверный писк и Викки умрет. Простите, но я не хочу этого. - Ты умный парень, Кай, - Деймон улыбается, - вперед, за работу. - От какой даты сделать это видео? – Кай достает ноут бук. - Пофиг, - Деймон безразлично пожимает плечами, - лишь бы больше пяти месяцев назад. - Понял. POV Деймон Кай ушел быстро. Еще одно его качество, которое я очень ценю. Сижу на диване в гостиной, ем ложкой из ведра шоколадно-кокосовое мороженное и смотрю «Поющие в терновнике». Любимый фильм моей мамы. В детстве я смотрел его вместе с ней столько раз, что пришлось полюбить. По-моему, главный герой полный придурок. Добиться всего и так жалеть всю жизнь, что не рискнул всем, ради любви. Какой смысл все иметь, если не можешь насладиться этим? Кому нужны эти тупые жертвы? Недоделанным романтикам, которые только и могут, что оправдывать этим собственную беспомощность? «Я ни хрена не добился в жизни, зато я счастлив в любви!». Брехня! Ни одна любовь не выживет в голоде, холоде и грязи. Какой ты, к черту, мужчина, если твоя женщина нуждается в чем-то? Если твои дети просыпаются ночью от голода, а кредитов у тебя больше, чем волос на голове? Примерно так выглядят пафосные ублюдки, рискнувшие всем ради любви. Слабаки. - Ну, что, Лео? – я тереблю за ухо плющевого медведя, сидящего рядом со мной, - мы же с тобой обязательно победим, правда? Лео молчит. Слава Богу! За 28-мь лет он не издал ни звука, и, честно говоря, я бы напрягся, если бы это изменилось. Мне подарили его на рождение. Я был меньше его ростом, потом, естественно, догнал и перегнал. Но этот медведь особенный. Он мой единственный друг. Телефон жужжит, сообщая о том, что мне в очередной раз звонить Джена. - Да? - Деймон… - в ее голосе отчетливо слышны истеричные ликующие нотки, - мне только что звонили с киностудии…