Глава 16
17 марта 2015 г., 02:09
Вечером следующего дня Саджо сидел в покоях и, глядя на огонь в камине, потягивал вино. Тирас в это время где-то затерялся в гостевом замке вместе с Ово. Еще с утра пара судачила о подходящей для омеги паре.
Потому мужчине было скучно. Дела он завершил, к пленнику его больше не пускал Лу, боясь, что альфа его просто убьет. А имя заговорщика им было необходимо. Потому Лу теперь сам решил заниматься этим вопросом.
В дверь громко постучали и, не дожидаясь ответа, медленно вошли.
Мелан окинул взглядом комнату и колючим взором уставился на Саджо.
— Вечер добрый, ваше величество, — не отрываясь от огня, проговорил Саджо. — Чем обязан?
— Ты же не думал, что я уеду, не поговорив с тобой о моем сыне?! — нахмурился Мелан, подходя ко второму креслу и опускаясь в него. — Точнее, о его похищении у тебя из-под носа.
Вздохнув, понимая, что придется слушать монотонную воспитательную речь старика, Саджо мысленно приготовился себя сдерживать. Не стоило грубить тестю.
— Мне нечего сказать в свое оправдание, — пожал плечами сир. — Мы до сих пор не знаем, кто приказал похитить их.
— Не знает он, — прошипел Мелан. — Мне все равно, кто и зачем его похитил. Ты его супруг, ты обещал заботиться о нем. А в итоге? Стоило мне лишь отвернуться, как его тут же украли. И ты так спокойно об этом говоришь. Скажи же мне, какой ты после этого мужчина, раз не смог сдержать своего слова?
— Не перегибайте палку, — предупредительно рыкнул Саджо. Ему самому не нравился тот факт, что супруга похитили и едва не изнасиловали. И он понимал, что это его вина. Недосмотрел.
— Буду, — стукнув кулаком по подлокотнику кресла, прорычал Мелан и тяжело поднялся, возвысившись над Саджо, глядя на него яростным взглядом. — Он самое дорогое, что у меня есть после смерти моего любимого омеги.
От слов старика Саджо напрягся и, вскинув голову, испытывающе посмотрел в ледяные глаза старика.
— Ваш омега случайно умер не при родах?
— Э, — растерялся Мелан. — Первый да, умер, родив тройню. А отец Тираса спустя год, после родов. Открылось кровотечение, с горем пополам остановили, но началось заражение. И он с ним не справился.
Говорить о любимом было все так же больно, но спустя шестнадцать лет боль уже не была всепоглощающей, сердце не наполнялось грустью при воспоминаниях прекрасного лица. Теперь была лишь теплота и чистая любовь к мертвому супругу.
— И вы не ненавидите Тираса? — поразился Саджо, не веря, что этот старик смог простить ребенка, виновного в смерти дорогого человека.
— Что?! — возмутился Мелан, прожигая зятя негодующим взглядом. — С чего это я должен его ненавидеть? Он мой сын, подаренный мне любимым человеком. Он частица моего Рейли, чистое напоминание о нем.
— Но он сам умер, — надавил Саджо.
— Да, умер, но перед этим оставил часть себя рядом со мной. Если бы я потерял их обоих, вот тогда бы точно не выдержал всей боли. Все эти годы рядом со мной был Тирас, он подбадривал меня, заставлял сердце счастливо биться при виде его лица. Хоть Тирас и не сильно похож на Рейли, все же он его часть. Часть моей любви.
Слыша эту пламенную речь, Саджо едва не выронил кубок с вином. Мелан действительно любил Тираса, и вовсе не считал его убийцей. Наоборот, рад, что он у него есть.
— Но если бы не он, ваш супруг мог выжить, — упрямо проговорил альфа, напряженно глядя на старика.
— Да как ты смеешь! — воскликнул Мелан, сжав кулаки, сдерживаясь из последних сил. — Тебе не понять, что это за чувства. У тебя был истинный омега, а я любил обычного. И я любил его не потому, что природа и боги на этом настаивали, а потому что душа лежала к нему. А ты? Твой омега просто послан тебе всевышними, разве ты любил его по-настоящему? Не потому что так суждено?
— Не тебе говорить о моей любви к Джейми, — поднимаясь, прорычал Саджо, хрустнув кулаками. — Он был всем для меня. Но его забрал наш сын.
Осознание последних слов заставило замолчать и потрясенно посмотреть на Мелана, который даже не испугался ярости короля.
— Наш сын... — прошептал Саджо, застыв. — Не только его, а наш.
— До тебя только дошло, что ребенок, «убивший» твоего омегу при родах, твой сын? — вздернул бровь Мелан. — Мне страшно оставлять Тираса рядом с тобой. И кажется, ему повезло, что у него не может быть детей, — старик говорил тихо, но четко и это настораживало. — Иначе, боюсь, он не смог бы повторить судьбу твоего первого супруга.
Развернувшись, Мелан покинул комнату зятя, не проронив более ни слова.
Ярость пылала в старческой груди. Отцовское сердце обливалось слезами, осознавая, что, отдав Тираса в супруги этому альфе, он допустил самую большую ошибку в своей жизни.
И ее необходимо исправить.
***
Саджо, потрясенный, стоял рядом с креслом и смотрел на закрывшуюся дверь. Он не мог поверить, что столько времени он только и делал, что цеплялся за свой эгоизм, и причинил тем самым боль не только Рею, но и Джейми. — Прости меня, — прошептал мужчина, зарывшись пальцами в волосы и прикрыв глаза. — Я такой идиот. Пройдя несколько шагов, мужчина снял с шеи шнурок с ключом и открыл им дверь в смежную спальню. В сгущающихся сумерках она казалась серой и пустой. Верно. В ней уже десять лет никто не жил. Сколько не убирайся, сколько не думай, что здесь еще есть что-то от любимого — сам он не вернется. Его просто больше нет. Нет в этой комнате его запаха, его улыбки и вовсе не звучит его приятный голос в тишине. Этого больше никогда не будет. Весь мираж, что Саджо сам создал, не делал его счастливым, он лишь подпитывал боль потери. Пройдя к постели, Саджо опустился на пол у ее подножья и, уложив руки на согнутые колени, посмотрел на полки с портретами мертвого супруга. Краски на них уже давно потрескались и кое-где зияли дыры. Лишь на одном маленьком портрете не было замечено изменений. Так почему альфа так долго хватался за то, чего уже нет?! Почему ему так трудно было принять действительность? Любить можно вечно одного и того же человека, но если он умер, стоит ли опускать руки, или лучше прожить жизнь так, как будто он рядом, направляет, хоть ты его и не видишь вовсе. Окидывая взглядом полку, скользя глазами от одного потрескавшегося портрета к другому, Саджо неожиданно нахмурился. Одна рамка отсутствовала. Поднявшись, мужчина подошел и увидел, что портрет на месте, но почему-то упал. Такого не происходило с самого дня похорон. Схватил рамку, и альфу неожиданно осенило, он замер, прислушиваясь к запахам. Комната пахла пылью и ароматом пожилого омеги, приходящим убираться. Но Морэ никогда не ронял портреты, и раз нет запаха, а чье-то присутствие тут точно было, остается только один вариант. Лишь один человек в замке не имеет запаха. Сжав руку в кулак, мужчина раздавил рамку, несколько щепок дерева впились в огрубевшую ладонь, но боли альфа не чувствовал. — Тирас, — прошипел король, выскакивая из спальни мертвого супруга.***
Тирас шел вдоль коридора гостевого замка, Ово отстал от него впервые за несколько дней. Теперь омега старался как можно больше времени проводить с новым королем. Они даже нашли общий язык, можно было их назвать если не друзьями, то уже приятелями, и точно не врагами. Ово с каждым днем, часом понимал, что зря когда-то ополчился на этого человека. Ведь во всем мире, когда от омеги отвернулись все, только бета поддержал. А отстал омега потому, что они встретили господина Хошо, и тот попросил позволения у его величества переговорить с Ово. Хошо уже давно глотал слюни на этого молодого омегу. Но раньше он был любовником короля, а теперь, после свадьбы, мужчина надеялся, что омега больше не нужен королю в постели. А следовательно, можно вновь попытаться привлечь его внимание к себе. Чем сейчас альфа и занимался. Хотя понимал, что шансов заинтересовать столь красивое создание мало, все же внешность мужчины оставляла желать лучшего. Но Хошо был готов на все, только бы у него появилась возможность наконец-то завладеть молодым человеком. И пусть на коронации Хошо полагал, что Тирас прекрасный, и желал сделать его своим, теперь это не важно. Теперь желание обладать бывшим любовником монарха пересиливало. Лэрд был уведомлен о том, что в данный момент омега испытывает затруднения с семьей и с королем, потому хотел при случае просто стать покровителем, а там уж и постараться влюбить в себя своенравного мальчишку. Ведь мальчишка, все же лет на десять-пятнадцать младше. Но разве имеет значение возраст для любви?! Завернув за угол, Тирас неожиданно вписался носом в грудь супруга. Отскочив назад, с удивлением посмотрел на мужчину. — Прошу прощения, — извинился Тирас, еще не осознав, что это Саджо. Но стоило только посмотреть в его глаза, как плохое предчувствие сковало тело. Что снова успел натворить юноша? От Саджо разило сильными волнами ярости, зубы скрипели, губы были сжаты в тонкую линию, на щеках играли желваки. — Тирас, — тягуче прошипел Саджо, шагнув к супругу. Схватив за плечи, толкнул к окну-бойнице, вжимая в стену. — Саджо? — непонимающе спросил Тирас, гадая, что в этот раз с ним будет. Как бы то ни было, тело уже привыкло и к ласкам альфы, и к проявлениям его ярости. — Что-то не так? — Тирас, — снова прошипел король, сжав руками ткань на плечах юноши. Но видя его внешне спокойное лицо, где лишь в глазах притаился страх, отпустил и отвернулся к окну. Пару раз вздохнув глубоко, глухо спросил: — Ты входил в спальню Джейми? — Мужчина понимал, что нужно разобраться, ведь мало ли как портрет мог упасть. Вдруг бета и не причастен. Тирас замер, сжав кулаки и глубоко вздохнув, ответил. Не было причин скрывать, раз первым делом заподозрили именно его. — Да. Саджо хрустнул кулаками, чувствуя, как все разгорается костер недовольства в груди. Но это недовольство больше походило на раздражение. Раздражение на себя, а не на мужа. — Зачем? — уже спокойнее спросил альфа. — Прости, — глядя на профиль короля, прошептал Тирас, все еще ожидая, когда мужчина потеряет контроль. — Зачем? — повторил вопрос Саджо. Тирас вздохнул более облегченно. Ведь заподозрили лишь его, Рей вне подозрений. — Я хотел увидеть его, — честно ответил юноша. — Думал, что если увижу хотя бы его портрет, смогу понять тебя и стать ближе. — И? Юноша закусил губу и отвернулся. Что он мог сказать? Правду? Что у него нет шансов стать даже вторым Джейми. И дело даже не во внешности и характере. А просто потому, что Джейми светлое создание, которого хочется любить. А Тирас лишь блеклая его тень, нет, даже не тень, а так, просто замена, и практически не нужная. — Мне никогда не занять его места, ни в твоем сердце, ни подле тебя, — отозвался бета, с силой сжимая кулаки, так, чтобы почувствовать боль от вонзившихся в ладонь ногтей. В груди бушевала пустота. Но так было легче и проще. Для него. Надеяться не стоило, не было смысла. Но почему же душа еще просила о ласке человека, что превратил его жизнь в сплошную неразбериху?! С первого дня и до нынешнего, Саджо пробуждал все больше новых, ранее контролируемых и скрываемых эмоций в юноше. Супруг словно невидимыми нитями проникал в его существо. Глубже. С каждым днем все глубже. Для чего? Саджо замер, даже дышать перестал. Почему ему снова указывают на его ошибки? Да, Тирас не Джейми, но и Джейми больше нет. Так почему нельзя хоть толику своего тепла, потребность поделиться им с другим не дать черноволосому юноше?! Сколько же еще ошибок он совершил и не замечал их последствий до сих пор? — Как ты узнал? — спустя несколько минут молчания рискнул спросить Тирас, снова посмотрев на супруга. Бета уже собрался и контролировал себя. Так он полагал. — Ты портрет уронил, а запаха в комнате не было, — спокойно ответил сир. Тирас снова с облегчением вздохнул. Портрет, скорее всего, уронил Рей, так как сам Тирас ничего не трогал. Так же успокаивало и то, что Саджо, видимо, не почувствовал запаха Рея. Наверное, потому, что они очень похожи, это потом, когда Рейдер станет мужать, у него поменяется запах. А пока он почти копия отцовского аромата. — Прости, — снова прошептал юноша, подводя точку в разговоре. Король обернулся к нему, окинув взглядом, без злости и недовольства. Только боль в них мимолетно всплеснулась. Мимо прошли двое слуг. Саджо их словно и не заметил. Протянув руку, ласково коснулся щеки беты, поглаживая нежную кожу большим пальцем. — Я не злюсь, — улыбнулся Саджо. — Но больше не входи туда. Тирас сглотнул, еще не веря, что ему ничего более не грозит. Юноша смотрел зелеными глазами в карие, видя, что они становятся теплее, словно мед, или раскаленный сахар. И это нравилось молодому человеку. Неосознанно он пожелал как можно чаще видеть подобный взгляд супруга. Протянув вторую руку, альфа отвел за ухо упавшую на лицо Тираса выбившуюся из прически черную прядь. Склонившись, нежно коснулся своими губами губ беты, успокаивая. — Увидимся позже, — шепнул король и, развернувшись, ушел прочь, оставив растерянного Тираса одного. Недоверчиво глядя в ту сторону, где исчез супруг, Тирас пару раз моргнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Облегчения. Просто реакция на стресс. Ведь юноша был напряжен весь разговор, отлично помня, какие последствия были прежде, стоило только вывести Саджо из себя. В этот раз он сдержался и, кажется, не сильно разозлился. Хотя еще пару недель назад придушил бы, узнав, что Тирас нарушил его приказ никогда не входить в спальню Джейми. Медленно, совсем медленно, Саджо менялся, становился более сдержанным, внимательным. Он пересматривал, перестраивал свои принципы, если не во всем, то частично. Мужчина уже изменил свое отношение к сыну, хоть и самую малость. Так же стал по-другому относиться к супругу. И сейчас в груди беты разрасталось теплое чувство. Саджо слишком много дарил ему надежды в последнее время. — Сир? — раздалось вопросительное сбоку. Тирас медленно повернул голову в ту сторону и столкнулся глазами с внимательным взглядом Лу. — Что с вами? Снова Саджо? — встрепенулся Лу, видя, как по щеке юноши покатилась одинокая слеза. Подскочив к нему, мужчина вытер рукой слезу и внимательнее посмотрел на Тираса. — Как вы? — Все хорошо, — ответил Тирас, беря себя в руки и стирая еще чувствующуюся мокрую дорожку. Позже, в одиночестве, он обдумает все. — Вы так всегда говорите, — покачал головой Лу, пытаясь рассмотреть на лице и руках юноши следы гнева брата. Взяв тонкую руку короля, Лу осмотрел ее. Никаких следов насилия не было, это радовало, и обнадеживало. Значит, Саджо стал внимательнее к Тирасу, а следовательно, никогда не отпустит. Погладив, совершенно автоматически, нежную кожу на запястье юноши, мужчина почти мгновенно почувствовал в теле разгорающееся возбуждение. В миг распалившись, да и некому было остановить, все же в коридоре они были пока что одни, а Тирас был удивлен первые мгновения поведением мужчины и не сопротивлялся. Забывшись, Лу поднял тонкую руку к лицу и поцеловал тыльную сторону ладони, нежно, мягко, без напора, но с отчетливым намеком на желание. Шагнув почти вплотную к юноше, Лу уперся одной рукой поверх его плеча, второй мягко, почти невесомо коснулся подбородка беты, приподнимая. Видя открытые с легким недоумением зеленые глаза, склонился и коснулся теплых губ легким поцелуем. Через мгновение его накрыло острым возбуждением. Аромат беты был слабым, но чарующим, вкус губ отдавал кисло-сладким яблоком. Удержаться, сдерживать себя более было просто преступлением. Скользнув языком по нежнейшей коже нижней губы, мужчина с удовольствием услышал тихий стон. Удивление? Возбуждение? Кто разберет. Скользнув между приоткрывшимися губами языком, мужчина аккуратно коснулся зубов беты. Глубже. Едва не застонал, ощутив влажный кончик языка юноши. Барьеров более не было. Лу скользнул рукой от подбородка короля на его талию и плотнее прижал к себе, завлекая в страстный, но в то же время нежный, добровольный поцелуй. Саджо так никогда не целовал Тираса. Его ласки всегда были напористыми, подавляющими и подчиняющими. И в то же время страстными и возбуждающими. Лу же целовал Тираса совершенно по-другому. Нежно, почти умоляя отдаться, ответить. В его ласке не было требований или приказов, лишь приглашение. Поцелуй длился недолго и, по сути, был неожиданным. Уж от Лу Тирас не ожидал подобного. Распахнув широко глаза, он оттолкнул мужчину, с негодованием глядя на него. Тираса испугала не настойчивость альфы, а собственные ощущения от его прикосновений. Он не мог поверить, что в нем на краткий миг проснулось желание.
