Глава 18
31 марта 2015 г., 07:12
Саджо уверенно шел в сторону темниц, что располагались в тоннелях под гостевым замком. При необходимости тоннели могли вывести из осажденной крепости, а в случае чего и открыть путь в оба замка. Только план всех тоннелей знали не многие. А ловушки отваживали желающих напасть еще в самом начале пути.
Сейчас его светлость собирался снова лично допросить последнего из похитителей, Стара, так как даже спустя полмесяца Лу не добился успехов. Пленник упорно отмалчивался. Даже пытки не могли заставить его говорить. И страже приходилось после каждого допроса вызывать знахаря, дабы пленник все же не умер.
Сколько он еще продержится? Назовет ли имя?
Король не хотел думать о том, что, возможно, Стар попросту не знал, кто и зачем их нанял. Тогда что бы они ни делали, найти виновного не удастся.
А еще с Тирасом были напряженные отношения. В последние дни он замкнулся в себе, был задумчивым, еще более молчаливым. Много наблюдал за Саджо, но молчал. Конечно, супруг и раньше был холоден и сдержан, но в этот раз все казалось серьезнее. Он словно взвешивал что-то, набирался храбрости или ждал подходящего момента.
Поговорил ли мужчина с Лу?
Как же иначе.
Тот не хотел отвечать, но сразу же признался, что просто поддался моменту. Якобы для него тот поцелуй не имел значения. Но Саджо видел в глазах старшего брата другое, видел, что он не до конца честен с собой.
Понимая, что ему необходимо удостовериться, Саджо решил выяснить, есть ли что-то между супругом и братом. Но как бы ни старался, не смог за все время застать Лу и Тираса вместе. Они даже в одной комнате практически не находились. Только за столом, но даже тогда не смотрели друг на друга с глубокими чувствами. Альфа и бета попросту игнорировали друг друга, разговаривая лишь в случае необходимости.
Надеясь, что слова и уверения этих двух правда, Саджо решил сделать вид, будто ничего не происходило. Снова спал в своей комнате, рядом с юношей. Старался быть с ним внимательнее. Да только холодность Тираса не желала проходить. Он смотрел настороженно и выжидательно. Словно сомневался в искренности мужчины. Впрочем, от близости не отказывался, даже сам напрашивался, и все чаще старался первым соблазнить. В принципе, после этого все стало как раньше, не считая возросшего либидо беты. Тирас словно хотел показать супругу, что он единственный. А может, доказать что-то именно самому себе. Король склонялся ко второму варианту.
Хмурый и раздраженный он спустился к камере пленника. Дожидаясь, когда ему откроют клетку, мужчина сосредоточенно наблюдал за самим пленным.
Весь в бинтах, уже настолько, что глаза едва видны. Стар был явно уставший и готовый умереть в любой момент.
Чем же его еще припугнуть, чтобы он заговорил.
Дверь открыли перед королем, и мужчина вошел в освещенную факелами клетку. Присев на корточки перед Старом, пару минут изучал, видя, что мутноватые глаза похитителя смотрят на него устало и почти безжизненно.
Что ж делать? Как заставить?
Протянув руку, Саджо коснулся ею перебинтованной щеки Стара. Тот вздрогнул, но на большее сил не имел.
— Устал? — мягко спросил Саджо, гладя большим пальцем руки щеку мужчины.
Тот не ответил, только выдохнул как-то судорожно. Словно с облегчением.
— Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь мне имя, — прошептал Саджо, продолжая гладить щеку альфы.
Пару минут они просто смотрели в глаза друг другу. Но Стар все же не выдержал и отвел взгляд. И в эту же минуту почувствовал, как щеке становится теплее. Вновь подняв взгляд, он посмотрел в медовые глаза своего короля. Казалось, что они светятся изнутри. Периферическим зрением Стар заметил, что рука сира действительно светится, мягким оранжевым светом.
Воля исцеления.
Только члены королевской семьи ею владели. Такие как Либро, Микро и Саджо.
О старшем наследнике уже давно ничего не слышно. Значит, во всем королевстве их осталось лишь двое. Два человека, получившие благословление богов. В будущем к ним присоединится и наследный принц Рейдер.
Воля исцеления у Саджо была такой же сильной, как и та, коей он подавил волю Джу. Только эта воля возникала при определенных обстоятельствах, нежели воля подавления, той король мог воспользоваться когда угодно, необходимо было только разозлиться. Исцеление же не для повседневного пользования.
И насколько Стар мог судить, сейчас король пребывал именно в том состоянии, чтобы использовать свой дар. Внешне сир выглядел спокойным и собранным.
От действий Саджо тело последнего похитителя пронзила мягкая волна тепла, и он почувствовал, как заживают все его раны, боль уходит, а в голове проясняется.
Для чего его величество это делает? Тратит свой дар на какого-то преступника. Неужели ему так сильно нужно имя заговорщика.
Закончив лечение, монарх все так же продолжал смотреть в глаза Стара: тепло, спокойно.
Но следующие его слова заставили пленника похолодеть от ужаса.
— Назови имя или я лишу тебя воли.
Теперь в лице короля не было и намека на снисхождение. В карих глазах пылала ярость, грозя вырваться наружу и уничтожить.
Лишиться воли пленник не хотел, но и сказать имя предателя не мог.
— Я... я не знаю его имени, — быстро заговорил Стар. — Он... он был в плаще, но голос его... голос такой, не обычный.
Жить или умереть хотелось только вместе со своей личностью. Лишенные воли никогда не попадут в Рай, даже в Ад. Потому что нет у них души, а значит, не было ни заслуг, ни преступлений. Вечно скитаться безликим призраком по берегу моря Стар не хотел.
— Какой у него голос? — потребовал ответа Саджо, мысленно перебирая всех, у кого хоть мало-мальски странный голос.
— Заикается, — выпалил Стар, неотрывно глядя в глаза монарха. Его взгляд засасывал, словно мужчина уже втягивал его в себя, забирал его личность. — А еще он шипит, шепелявит. Прошу, это все, что я знаю. Умоляю, ваше величество, не лишайте меня воли! Я все сделаю, только не «убивайте».
Из глаз пленника брызнули слезы, сердце сильно стучало от волнения.
Он боялся. Боялся умереть безликим.
Видя по состоянию и поведению Стара, что он говорит правду, Саджо медленно поднялся и рыкнул стражникам:
— Вызвать Лу, живо. И Хошо тоже.
Развернувшись, более не глядя на Стара, не отдав на его счет никаких распоряжений, Саджо покинул подвальные помещения замка.
Сейчас он чувствовал себя опустошенным, как это всегда и было при использовании своих исцеляющих способностей. Но это скоро пройдет.
Уже в совещательной комнате, что располагалась рядом с тронным залом, Саджо сидел в кресле и хмуро смотрел на двоих альф.
Лу, бесспорно, можно было доверять. Он ни разу не предал Саджо за все время. С Тирасом отдельная история, тут внутреннее, семейное. А вот Хошо? Сейчас он был полностью под чарами Ово, который, по слухам, согласился стать супругом толстяка, только после того, как тот похудеет. Наверно поэтому Хошо пока не обращался за письменным разрешением на брак. Вдохновленный же, сальный мужчина старался избегать кухни и вообще мест, где была еда или хотя бы ее запах, стремясь как можно скорее заполучить желаемый объект.
Саджо решил, что доверится Хошо, но после этого разговора переговорит с Ово, чтобы он держал его своими ножками как можно ближе к себе и не позволял думать о предательстве короны. Странное дело, в последнее время Хошо даже не заикался о том, что хочет занять место Саджо. Он полностью увяз в омеге.
Хорошо ли это? Или когда мужчина добьется своего, снова станет чинить заговоры?
Пока это было не столь важным.
Коротко обрисовав разговор со Старом, Саджо уже пару минут ожидал, кто и что скажет. При дворе не было никого, кто бы заикался и шепелявил одновременно. Да и не всех мог упомнить сир.
— Ну и? — напряженно спросил он, окидывая взглядом брата и толстяка.
— Хм, при дворе есть только двое, но они не подходят под общее описание, — проговорил задумчиво Лу. — Мистер Питерс шепелявит, но едва заметно. Да и стар он уже. Заикается один лишь Капо, но у него решительности не хватило бы на подобное.
— Есть еще один человек! — неожиданно воскликнул Хошо, обрадовавшись, что смог вспомнить, кто же подходит под столь странное описание.
— Ну? — потребовал Саджо, Лу тоже смерил мужчину пытливым взглядом.
— Епископ Отто.
Пару мгновений Саджо и Лу пытались вспомнить, кто это. Имя определенно было знакомо.
Первым ожил Лу.
— То есть тот епископ, что живет на границе? — уточнил он.
— Именно, — кивнул Хошо. — Он уже лет десять занимает эту должность. Скользкий, стервятник. Мне он никогда не нравился. В последние месяцы из его земель люди идут в мои. Рядом ведь.
— Ты хочешь сказать, — прогремел Саджо, сжимая кулаки, — что уже несколько месяцев эта крыса творит непонятно что, и ты даже не сообщил мне об этом?
— Вообще-то я писал, — возразил Хошо, хотя видел, что король в ярости. — Но вы только недавно вернулись с войны. Потом пока налаживали семейную жизнь... В общем, я не знаю, почему вы до сих пор не прочли мое донесение.
— Лу, — взвился Саджо, пристально посмотрев на брата.
Тот только пожал плечами. Все письма проходили через Мойла.
— Я спрошу у него, — отозвался Лу и поднялся. — Сомневаюсь, что он не знает об этом письме.
— О чем вы? — заинтересовался Хошо. Сейчас его интересовало все, только бы не думать о еде.
— Вас это не касается, — бросил Лу и ушел из комнаты. Необходимо было поговорить с Мойлом. У мужчины складывалось впечатление, что все, что происходит в последнее время, вовсе не случайность. То ли кара богов, за ошибки прошлого, то ли заговор. С этим стоило разобраться как можно скорее. Им и так хватало проблем.
— Что будем делать? — спросил Хошо, тоже поднимаясь на ноги. — В моем распоряжении около тысячи солдат.
— Лу останется за главного, я же отправлюсь к Отто.
— Сами? — поразился Хошо.
— Именно, — рыкнул Саджо и хлопнул дверью.
То, что происходило в последние месяцы в его стране, ему очень не нравилось.
Пора со всем разобраться. Напомнить, кто в этой стране король.
***
Лу тихо приоткрыл дверь в комнаты омеги. Тот сидел на коленях на полу, склонившись над какой-то бумагой, старательно выводя буквы. Розовые волосы рассыпались по спине и полу. Бесшумно подойдя к молодому принцу, Лу присел на корточки и отвел прядь волос за спину. Мойл, почувствовав чье-то присутствие и прикосновение, подскочил, испуганно посмотрев на любовника. — Лу, — облегченно выдохнул он. На симпатичном лице тут же расплылась радостная улыбка, сердце в предвкушении затрепетало. Мойл уже довольно давно не видел альфу и сейчас надеялся, что он пришел именно к нему. Но взгляд карих глаз заставил напрячься все тело и отбросить в сторону надежды. — Скажи, Мойл, — проговорил Лу, — не через тебя ли проходят все письма? Омега растерялся и нахмурился. Не все, конечно, в замке знали, что он вообще существует, но корреспонденция и правда проходила через него. — Ты же знаешь, — отозвался Мойл, не совсем понимая, о чем говорит Лу. Приобретаемый разговором оттенок песнописцу не нравился. — Тогда, где письмо Хошо о том, что на границе творится неладное? Внешне Лу был спокоен, но по сжатой в кулак руке было ясно, что он в бешенстве. Мойл нахмурился, вспоминая, что где-то такое было. Память у молодого человека была хорошей, но так как читал он много, иногда приходилось напрягаться, чтобы вспомнить что-то. — Да, — кивнул он. — Было такое. Сейчас скажу когда... — И почему оно не попало к Саджо? — перебил Лу. — Эм, — растерялся омега. — Письмо пришло около четырех месяцев назад, тогда Саджо еще был в походе. Я какое-то время думал, кому же его отдать... — Где письмо? — Я передал его господину Питерсу, — пожал плечами омега. — Так ведь было приказано. Лу немного расслабился, с облегчением отмечая, что омега ни при чем. Тогда, когда ни его, ни Саджо не было, за землями следил Питерс. Да и не стал бы Мойл предавать того, кому обязан жизнью. — Где он сейчас? — Питерс или письмо? — не понял Мойл. — Питерс, — тихо рыкнул Лу. — Этого не знаю, — спокойно отозвался омега. Было немного обидно, что мужчина пришел не к нему. Хотя чего он ожидал от дневного посещения. — Я вообще не покидаю этой части замка. Спорить Лу было бессмысленно, Мойл действительно практически не покидал заброшенной части замка королевской семьи. Все время проводил в комнате, лишь изредка выходя в ночь, прогуляться по коридору и размяться. Уже невозможно было вспомнить, когда он под лучами солнца был в последний раз. — Ясно, — сказал Лу и поднялся, делая шаг. Но Мойл схватил его за штанину и остановил. Обернувшись, Лу вопросительно вздернул бровь. — Ты только за этим приходил? — со скрытой надеждой спросил Мойл. — Да, — кивнул Лу. Почувствовав разочарование, Мойл все же уточнил: — Придешь вечером? Окинув взглядом омегу, мужчина почувствовал прилив желания. И пусть омега перепачкан чернилами, а на пальцах мозоли от пера, Лу хотел его. Всегда, и если бы не его глупая клятва, возможно, они стали бы больше, чем просто любовниками. Мойл стал тем, кто смог облегчить боль утраты после смерти... Лучше не вспоминать. Все еще больно. — Не обещаю, — уклончиво ответил Лу и, почувствовав, что пальцы, сжимающие его штанину, ослабли, покинул комнату. Мужчина действительно не знал, сможет ли прийти вечером к любовнику. Все же сейчас решалось важное дело.***
Лорд Питерс заверил, что получил письмо, и даже показал его. Так же в письменном виде предоставил отчет о принятых мерах. Все оказалось намного хуже, чем Лу думал. Отто, совершенно расслабившись, еще три месяца назад перестал впускать на свои земли королевских подданных. Точнее, пустил, но так и не выпустил. Питерс пытался лично решить этот вопрос. В итоге сейчас хромал и уже не мог держать меч. Из того путешествия выбрались живыми лишь пятеро из двадцати семи человек. — Почему не сообщил об этом Саджо? — спросил Лу, вчитываясь в предоставленные бумаги. — Я только встал с постели, — смутившись, признался пожилой мужчина. — Лекари думали, что вообще не выберусь. Отто использовал отравленные клинки. Вчера все же не выдержал и сбежал от надзора знахарей. Думал, сразу же к вам или к его величеству, но не нашел никого. А бегать, как прежде, меж двух замков не могу. — Ясно, — задумчиво окинув взглядом воина, ответил Лу. — Отдыхайте. Развернувшись и подойдя к двери скромной обители Питерса, Лу замер и предупредил: — Думаю, вам уже лучше подыскать себе замену. С такими ранами вам теперь только в совет. — Да, — кивнул Питерс, отлично зная, что так и будет, потому и нашел себе замену уже давно. — Всего доброго, — кивнул Лу и вышел. — Всего доброго, — отозвался Питерс, чувствуя, что стоять уже просто не в состоянии. Присев на стул и опустив взгляд ниже, увидел, как штанина окрасилась кровью и гноем. Мужчине недолго осталось. Совсем.***
Через два дня Саджо и еще полсотни воинов отправились на границу, в земли епископа Отто. Король искренне надеялся, что мужчина не зашел слишком далеко в своей жадности. Или наоборот, переступил все допустимые нормы закона, морали и веры. Потому что, в отличие от любого другого преступника, этого человека придется судить перед народом. Просто так его не убить, все же церковный человек.
