Наркоман

Я всегда уважал пытливый ум моего друга, его досконально - дотошный дедуктивный метод и просто немыслимое упорство, с коим он бросался на поиски преступников. Каждый раз я удивляюсь его выдающимся способностям, как в первый, а он лишь вновь усмехается, повторяя "Элементарно, Уотсон". Иной раз во время его очередного приступа активности, я невольно ловлю себя на мысли, каким страшным преступником мог стать Шерлок Холмс, если бы не обратил свои таланты на благо общества, которое он, не скрою, мог, при желании, водить вокруг пальца. Но, конечно же, были у лучшего сыщика Лондона и свои недостатки. Вечером, в нашей квартире на Бейкер стрит было привычно тихо. Улицу за окном окутал знаменитый промозглый туман, и из звуков, нарушавших почти торжественную тишину, было лишь мерное вздыхание Холмса, вновь погруженного в блажь наркотического опьянения. О, сколько раз я повторял ему о вреде наркомании, сколько споров не затевал, а детектив и слушать меня не желает! Я врач, но есть в этом человеке нечто такое, что лишает возможности победить в любом споре с ним, пусть даже я и прав. И более того, с ним не то, что не получалось спорить или не хватало аргументов, нет, с Холмсом просто хотелось всегда и во всем соглашаться, так уверенно и спокойно он излагал свою точку зрения. Сидя в кресле и вытянув ноги, мой друг лениво переводил одурманенный взор то на меня, то на потемневшие окна. Мне не понять, как ради пары часов сомнительного удовольствия можно жертвовать своим здоровьем и жизнью! Моему негодованию по этому поводу не было предела. На жилистых руках Холмса красовались чуть вздутые вены и множественные следы уколов. - Меня убивают не наркотики, мой дорогой Уотсон, меня убивает скука. - Вновь и вновь повторял он. Действительно, все совершаемые ныне преступления были слишком банальны и просты, чтоб они могли заинтересовать живой ум моего друга, а тот тем временем чах на глазах. Холмс впал в уныние. Подобное меланхолии состояние одолевало его все чаще, казалось, что его перестало вообще что-либо интересовать. Только в такие вечера, когда игла несла в его кровь губительный морфий, на лице моего друга появлялась легкая улыбка. Но мне так надоел этот повторяющийся изо дня в день ритуал, что я просто обязан хоть попытаться что-нибудь предпринять. - Вам это еще не надоело? – Я отложил в сторону книгу, которую читал. К сожалению, я почти уверен, что эта попытка даст плодов столько же, как и бесчисленные уговоры до нее. - О чем Вы, Джон? - Вяло отозвался Холмс. - Отравлять свой организм. Вам не хуже меня известно губительное влияние наркотиков на умственное состояние. Признаться, я действительно опасаюсь, того, что блестящий ум моего друга из-за этой воистиную омерзительной привычки утратит свою остроту. - Это помогает мне отвлечься. Мне всегда нравилось слушать его спокойный, с легкой хрипцой курильщика голос, но сейчас я был настроен отнюдь не на дружескую беседу. - Это убивает Вас! - Мне об этом прекрасно известно, мой дорогой Уотсон. И я прошу Вас оставить наконец-таки эту тему. Я соскочил с кресла и решительно направился к полке над камином, у которого сидел Холмс. - Если Вы не собираетесь заботиться о своем здоровье, я сделаю это за Вас! – С этими словами я схватил его черный несессер со шприцами и ампулами. – Это я заберу! Детектив одним ловким движением подскочил ко мне в попытке отнять свою собственность, но я вовремя успел увернуться. - Уотсон, отдайте это мне! - Нет! Я больше не мог видеть, как мой друг отравляет свое тело и разум. - Пожалуйста, Джон. – Уже настойчивее попросил Холмс. -Я сказал нет! Дабы избежать последующих просьб и уговоров, я швырнул ненавистный несессер в огонь. Рыжие и алые языки пламени весело набросились на «пищу». В считанные секунды брошенная в огонь вещь обуглилась, лакированная поверхность сползла, и по комнате начал разноситься веселый треск ампул. Никогда я не видел подобного выражения на лице детектива. Он стоял в полушаге от меня, чуть приоткрыв рот и удивленно распахнув глаза. Это был не тот Холмс, которого я знал. Мой друг всегда холоден и расчетлив, а сейчас… Сейчас он в нерешительности стоял напротив камина и оторопело взирал на догорающий предмет, то ли решаясь броситься спасать излюбленный морфий, подставляя пламени свои узловатые пальцы, то ли придумывая возмущенную треаду по мою честь. Тем не менее, детектив так и стоял без движения, не придя к внутреннему компромиссу. -Зачем Вы сделали это? – Почти пошептал сыщик, оседая на пол. Прислонившись спиной к креслу, он пустым взглядом уставился в огонь. В тот момент Холмс выглядел очень несчастным, словно ребенок у которого отняли любимую игрушку. Признаться, от осознания, что я довел своего друга до еще большего уныния, мне стало стыдно. -Простите меня. – Мягко проговорил я, присаживаясь рядом. Детектив молчал. – Но поймите же, я сделал это ради Вашего блага! Ответом на мои слова было лишь легкий кивок. Я попытался ободряюще похлопать его по плечу, однако мой друг на этот жест лишь дернул рукой, выказывая нежелание моего общества. - Я уверен, что Вы осознаете, что я прав и отучитесь от этой пагубной привычки. Право же, я совсем не хотел Вас обидеть! – Оправдывался я. Сыщик чуть прикусил свои сухие губы, он о чем-то очень глубоко задумался, и казалось, вообще не замечал, что сейчас происходит вокруг, погрузившись полностью в свой собственный мир размышлений. Эта перемена в настроении была так неожидана и странна, что я совсем растерялся, начиная за него волноваться. Я пару раз махнул рукой перед его лицом, но никакой реакции не последовало. - Холмс. Холмс! – Почти крикнул я ему в ухо. Тот же результат. Он не слышал меня и, похоже, что даже не видел. Я понял одно, нужно срочно как-то привести его в чувства, ведь из своего врачебного опыта я знал, что подобные наркотические "сны" бывают очень опасны. Вдруг мне в голову пришла воистину сумасшедшая идея, но она, в тот момент, почему-то показалась мне очень действенной, да и что-то внутри меня страстно возжелало, чтоб я сделал это. В робкой нерешительности я приблизился к его лицу, и аккуратно прикоснулся губами к его губам, которые имели вкус кофе и табака. Это было так странно, но, черт возьми, неожиданно приятно. Я прикрыл глаза, мне захотелось, чтоб это мгновение длилось вечно. Неожиданно Холмс вышел из своей задумчивости. Он изумленно распахнул глаза, в которых больше не было ни намека на наркотический дурман. Детектив уперся мне руками в грудь, пытаясь оттолкнуть меня, но я почти растворился в том поцелуе. Мне так не хотелось его отпускать, что я, забывая обо всех рамках приличия, навалился на него сильнее. К сожалению, недаром мой друг был чемпионом по боксу, за его внешней жилистой худощавостью скрывается не дюжая сила. Сжав кулак, сыщик хорошо поставленным ударом заехал мне по лицу. «Запрещенный прием» - мелькнуло у меня в голове. Я отлетел в сторону. Сильно болела правая скула, а на щеках красовался стыдливый румянец. Я не смогу больше смотреть ему в глаза! Я был уверен, что не прочитаю в них ничего, кроме презрения. - Что Вы себе позволяете, Уотсон?!– Чуть повысив голос, спросил ошарашеный Холмс. Казалось, что никто еще не видел его более удивленным. - Простите... – Не поднимая глаз, я встал с пола и направился в свою комнату. Я сам не знаю, зачем я это сделал. - Я задал вопрос. – Послышался сзади уже привычно спокойный, но решительный голос. Повернувшись к нему, я невольно встретился взглядом с детективом, но в нем не было, ни капли презрения, лишь нескрываемое любопытство искорками поблескивавшее внутри его глаз. - Простите, Холмс, не знаю, что на меня нашло… - Смущенно пробормотал я. Он вдруг резко приблизился ко мне вплотную, так что я мог слышать его чуть сбившееся дыхание. За то время, что мы уже знакомы с детективом, я все же кое-чему у него научился и теперь стал обращать внимание на подобные, казалось бы, незначительные детали. - Хотите узнать, о чем я так глубоко задумался? – Спросил сыщик. Я кивнул. - Я думал, о том, что наркотическая зависимость не излечима и о том, что после того, как вы сожгли мой, скажу честно, весьма дорого несессер… -Извините. – Пробормотал я. - Не перебивайте. Так вот, я думал о том, что мне теперь придется искать себе новый наркотик, и Вы сами, мой дорогой Уотсон, подсказали мне решение. С этими словами он впился в мои губы грубым, на удивление неумелым, но таким искренне страстным поцелуем. Я прикрыл глаза, подаваясь ему на встречу. Только сейчас понял, насколько давно я этого хотел. Оторвавшись друг от друга, мы чуть перевели дыхание, а Холмс, как ни в чем не бывало, усмехнувшись, сказал. - Мой дорогой друг, Вы и стали моим новым наркотиком.