Капореджиме

«Интересно... Сколько мы так уже вместе? Неделю? Нет, наверное больше. Это же невозможно...» Сакура лежала на постели, а рядом безмятежно, лежа на животе и обняв подушку, спал Итачи. Лицо было отвернуто в другую сторону так, что девушка его не видела. Крепкая мускулистая спина, широкие плечи. Мужчина такой сильный, что может раздавить одним движением, если захочет. Но в то же время он может быть таким ласковым и нежным… «Сколько всего произошло...» Девушка спокойно лежала и смотрела на небо. Капельки дождя были такими настырными, все старались попасть в дом, но никак не получалось. Сакура усмехнулась. Сколько уже раз она и Итачи ссорились за все это недолгое время? Сколько раз дрались? Причем всерьез. А уже случаи, когда она бегала от него по всему дому, пытаясь избежать лекции или наказания, как ребенок, и вовсе не счесть. Было весело. Сакура снова вслух усмехнулась. Вздохнув, она еще раз посмотрела на спящего Итачи и затем, навалившись на него, улеглась сверху. - Что ты делаешь? – сиплым голосом спросил мужчина, даже не открывая глаз и ни капли не шевелясь. Он проснулся от того, что прикосновения девушки заставили его кровь разгонять желание по всему организму, неконтролируемое, да еще и с утра пораньше. Вес же ее ему совсем не мешал. - Мне скучно, я так больше не могу, - ответила на его слова Сакура. От нечего делать она начала водить пальцем по его плечу. - Скучно? Иди распорядись, чтобы приготовили завтрак для моего братика. Он обещался заявиться сегодня с утра, - пробурчал Итачи, уткнувшись в подушку. – Сакура, либо ты идешь, либо я обеспечу тебе настолько веселое времяпрепровождение, что мы снова проведем весь день, не вставая с постели. - Твой брат - ты иди и распоряжайся, - буркнула, обидевшись, девушка, улегшись на Итачи полностью, при этом щекой облокотившись о его плечо. - Ты меня совсем не понимаешь, - пробурчала она. – «Хотя против такого расклада, предложенного тобой, я не против, хоть и знать тебе это необязательно». - Значит, я правильно понял, ты хочешь второй вариант? – спросил мужчина, и в его голосе появились задиристые нотки. - Нет, я хочу на свежий воздух, я начинаю сходить с ума без общения, - проговорила девушка, по-прежнему лежа на мужчине. - Или ты думал, все будет так просто? - Кстати, ты так и не восхитилась тем медведем, что я тебе подарил, - решил перевести разговор в другое русло. - Ты мне так и не дал его вчера оценить, - буркнула девушка. – «Господи.... столько заниматься сексом...» - Так иди, оценивай, и настоятельно рекомендую заглянуть в его карман, - сказал Итачи и только сейчас заметил, как засветился его телефон, поставленный на беззвучие – аппарат лежал экраном вниз, поэтому даже Сакура не замечала вызова. - Мне лень, - улыбнувшись, ответила девушка, заранее предвкушая, что же там может быть. - Ладно, - Итачи слегка приподнялся и посмотрел на входную дверь. Прокашлявшись, он во весь голос позвал дворецкого, так же громко приказав ему выбросить медведя и немедленно. - Зачем выбросить! Ты что делаешь! - закричала на него девушка, тут же встав и дотянувшись до медведя, сидевшего на стуле, и прижала игрушку к себе. - Бесчувственная скотина, - проговорила она, обиженно глядя на Итачи. Тот нахмурился – первый раз в жизни он терпел такое обращение и даже не знал, что и ответить на такое, как реагировать. Да, Сакура ломала все его взгляды на жизнь, устоявшиеся привычки и вообще все. Телефон снова засветился, чем привлек к себе внимание своего хозяина, а тот, взяв его и посмотрев на дисплей, тут же сел, приняв вызов. - Слушаю, Сасори, - Итачи растерянно перевел взгляд на Сакуру, которая уже запустила свои пальчики в карман медведя и наверняка уже нащупала там цепочку, которую он так долго выбирал на прошлой неделе. Но по мере того, как на том конце связи говорили, его лицо принимало все более серьезное выражение, а под конец он и вовсе резко поднялся и, не обращая внимания на свою наготу и вообще ни на что, резкими отрывистыми словами буквально приказал Сакуре выйти из комнаты, указав ей для пущей убедительности пальцем на дверь. Девушка, только-только хотевшая его крепко обнять, рассердилась и, нахмурив брови, встала и ушла, предварительно кинув в Итачи подушкой. Она уже была одета, и стремительно спустилась вниз в гостиную. - …видимо решил отомстить за брата, причем, крупномасштабно, до последней капли крови. Понимаешь, что это значит? Зря ты девчонку отослал, у того парня такие связи, что они вполне могут конкурировать с нами, и пробраться в твой дом – не велика беда, - Итачи слушал, но не слышал. Он все еще не мог прийти в себя от шока – как он ей расскажет то, что произошло? Как она поступит? Что сделает? Он снова разрушил жизнь еще одной девочки. Уже любимой девочки. Сакура, разозлившаяся не на шутку за такой тон и вообще отношение к ней, начала неуемно икать, спускаясь по лестнице, как вдруг ее рот накрыла широкая ладонь с кольцом на среднем пальце, и утащила за собой в подсобку, в которой хранили химикаты и чистящие средства. Как только они оказались в небольшом помещении наедине, мужчина отпустил девушку и показал всего себя. - Опять ты, - единственное, что вылетело из уст девушки. - Я тоже рад тебя видеть, - раздраженно ответил ей младший Учиха. – Не ожидал такого «теплого» приветствия от такой горячей девушки, - буркнул он, скрестив руки на груди. – Рассказывай. - Я бы тоже была тебя видеть рада каждый раз, если бы ты не пугал меня, внезапно не появлялся с маниакальной улыбкой и не затыкал рот, не запихивал бы в темные комнаты. Что тебе рассказывать-то? - Что у вас с моим братцем? Серьезно все или просто, наслаждаешься? – Учиха сразу взял быка за рога, испепеляя Сакуру взглядом – видно, ему противно даже думать о том, чем они там занимаются. - Серьезно, - уверенно ответила девушка, - а ты почему спрашиваешь? - спросила Сакура, крепче сжимая белого плюшевого медведя. - Да? Настолько серьезно, что забыла, кто он есть? Забыла про опасность, про родителей – про все? – только сейчас парень перевел взгляд на игрушку и уставился на нее изучающим взглядом. – «В два раза больше, чем те, которых он дарил своим любовницам», - не смог не отметить он. - Это мой мишка, ищи себе другого, - ответила девушка, заметив взгляд Саске. Довольно внимательный взгляд. Она вытащила красивую цепочку и посмотрела на нее в тусклом свете дежурной лампы. – «Никогда не считала себя пленницей ювелирных украшений, но, должна признать, это очень красиво. Только надо извиниться за то, что я сказала...» - муки совести начали непосильно мучить девушку. – «Вот я дура, зачем произнесла такое...» - она прикусила губу, начиная все сильнее чувствовать себя виноватой. – «Как только он закончит свои дела, пойду и попрошу прощения». - Да причем тут этот гребаный медведь!!! – взорвался Саске, всплеснув руками и откровенно с открытым ртом уставившись на цепочку. Затем, хмыкнув как-то зло, спросил еще раз: - Тебя не пугает то, что ты стала частью мафии? - Пугает, конечно, больше всего я за маму с папой боюсь, но что я сделаю, если он никуда не пускает, собираюсь с ним сегодня поговорить, - ответила взволнованно девушка. Сакура думала об этом каждый день. Звонила родителям довольно часто, пытаясь убедиться в том, что с ними все в порядке. И все же, она верила Итачи. Верила, что он сдержит данное ей обещание и все будет хорошо. - И что ты сделаешь, если он разрешит? – насмешливо спросил Саске. - Поеду к родителям, естественно, я же не видела их, не видела так долго, - ответила Сакура, пожав плечами. - И вообще, почему мы говорим в темной каморке? - Я не о том. Когда ты их увидишь, чем ты им поможешь? Теперь ты для них – угроза точно такая же, как Итачи, - оставил он без ответа последний вопрос. Девушка погрустнела от одних только слов Саске. Что же будет, когда она с ними встретится? - Но... можно же что-то сделать, - ответила девушка в надежде услышать хоть что-то, что ей поможет. Невольно вспомнились мудрые слова из одной книги, что любой наш поступок несет за собой последствия. Их прервали. Бесцеремонно, грубо и молча. Служанка, открывшая дверь в подсобку, потянулась за шваброй с чистящим средством, и тут ее взгляд уперся в ботинки Саске и тапочки Сакуры, а затем медленно проскользил вверх. - Брысь, - Саске даже не удостоил прислугу вниманием, отмахнувшись от нее, как от дворового кота, и вернулся к разговору с девушкой. – Можно? Когда до тебя, наконец, дойдет? Итачи тебе очень хорошо мозг промыл, до этого ты хотя бы мыслила, как человек, у которого мозги есть, - высказав все это, парень вышел и невозмутимо направился мимо все так же молчавшей служанки на кухню. - Извините его, он дурак, - пожав плечами, сказала Сакура служанке и вышла из подсобки, направившись в их с Итачи апартаменты. Наследник семьи Учиха как раз вышел из комнаты, когда Сакура поднялась по лестнице. Старательно отведя от нее взгляд в сторону, мужчина довольно грубым тоном, сказал ей идти в душ, а сам направился мимо девушки вниз, держась холодно и отстраненно. Даже более, чем в их первые дни знакомства. «Да что это с ним...» В сердце девушки незамедлительно поселилась тревога. Сакура настороженно оглядела комнату и, бережно положив медведя на стул, направилась в душ. Выйдя оттуда уже в более-менее расслабленном состоянии, девушка быстро переоделась и села у изголовья постели. Она долго сидела, ожидая Итачи. Сама не знала почему, но ей казалось, что сейчас его лучше не злить. Взяв медведя в руки, она обняла его и стала сидеть так в ожидании. Итачи вернулся нескоро. Очень нескоро. Часы показывали полдень, а Сакура, ничего с утра не евшая, проголодалась как зверь и все равно ждала. Терпеливо и самоотверженно. Когда же мужчина, наконец, появился на пороге комнаты, он был сам на себя не похож. Отвернув лицо в сторону, так что Сакура видела лишь правую его часть, он застыл в дверях, не переступая порога, и, безэмоционально уставившись в пол, произнес: - Нам нужно поговорить. - Что случилось? - спросила Сакура встревожено. Она даже выпрямилась, но почему-то подойти не решилась. - Самый худший кошмар, Сакура, - Итачи говорил, но смотрел в одну точку, как зачарованный. – Прежде, чем ты узнаешь, что произошло, я хочу, чтобы ты запомнила мои слова. Тут Итачи, наконец, пошевелился и посмотрел на Сакуру в упор, представив ее взору разбитую в кровь губу, начавшую уже опухать и немного синеть. И девушка услышала торопливые шаги по лестнице, после чего позади Учихи появился Саске с разбитыми костяшками пальцев на правой руке и ледяным взглядом, переходящим с брата на Сакуру и обратно. - Уйди, Саске! Тебе здесь в данный момент не рады! – Итачи встал вполоборота к брату и от силы его воли в голосе по спине девушки, за всем этим безропотно наблюдавшей, пробежались мурашки, а Саске слегка покачнулся, оторвав пятку от пола, чтобы отступить, но все же остался стоять на месте. - Сейчас она тебе точно тут рада не будет, братец. Тебе не кажется, что эту новость следует ей сообщить мне? В конце концов, ты никогда не мог удержать в руках свои сокровища и все они... – Саске прикрыл глаза, театрально начав приподнимать руки вверх, но затем резко остановил всю эту наигранную комедию, уступив место злобному взгляду и плотно сжатым губам. - Прочь. - Да что случилось?! - спросила девушка, повысив голос, словно начиная предчувствовать. Почему-то в этот момент в одну секунду, ей показалось, будто бы мимо нее прошла смерть. Но не прошла мимо очень дорогих ей людей. - За тобой открыта охота среди наших врагов, Сакура. Они настолько влиятельны, что смогли обойти даже мою власть, - начал Итачи, по-прежнему смотря девушке в глаза. - Они убили твоих родителей, - обронил Саске, а затем, в последний раз злобно посмотрев на брата, удалился под скрип ступенек. Услышав его слова, Итачи закрыл глаза, и время замедлилось в мучительном ожидании. Сколько прошло минут? Может прошел уже час? Он только и услышал, что глубокий вздох девушки. И затем тихие и робкие слова, делающие еще больнее. - Он ведь... Соврал? - но вопрос прозвучал так, как если бы уже дали ответ. «Не увижу никогда...» - мельком промелькнула мысль. Сердце начало отбивать такой ритм, что казалось, будто других звуков и вовсе не существовало. Она видела смерть пациентов. Она не раз слышала ужасное монотонное пиканье, переходившее в писк аппаратов, когда уже нет шансов вообще. И не раз видела, как выходил ее наставник и врач по совместительству и говорил родным и близким, что он ничего не мог сделать. Еще один мучительный и тяжелый вздох. По щекам потекли слезы, но она не проронила ни единого звука. В голове пролетали те моменты, когда ее будила мама в детстве и говорила: «Просыпайся, котенок», - или когда ругала за очередную двойку или тройку. Или же когда приносила за пятерку самых разных шоколадок. Папа... Часто спорили с мамой, но все всегда заканчивалось весело... Они вместе и рядом на любом празднике... Этого не будет уже никогда. Никогда. - Ты сможешь похоронить их только через две недели, - спокойным тоном, едва ли не психолога, Итачи разрушил затянувшуюся тишину, а затем все же вошел в комнату и направился к ванне. - Почему? - сиплым голосом спросила Сакура, по-прежнему глядя в никуда. Казалось бы, бессмысленный вопрос, но она спросила не для того, чтобы узнать, почему только через две недели состояться похороны, а почему так получилось. Ведь он же обещал, обещал, что с ними все будет хорошо. - Ты вольна делать, что хочешь, я во всем тебя поддержу, - так же тихо произнес Итачи, не смея даже прощения просить, а затем скрылся в ванной, и зажурчала вода. - Я хочу увидеть все своими глазами, и похоронить их как можно быстрее, - твердо ответила девушка. - Хочешь, чтобы я вмешался? Похороны в таком случае будут тогда, когда ты скажешь, - донесся до девушки серьезный тон. Так он разговаривал обычно по телефону насчет работы. «Расплата... Чистое небо…» Саске стоял в гостиной и смотрел из окна на небо. Прошло уже несколько дней с тех пор, как девушка узнала о том, какая трагедия настигла ее семью. Саске она не замечала в упор, впрочем, как и Итачи, вот только неким смягчением в их отношениях было то, что иногда, очень редко она отвечала на его вопросы. Довольно коротко и порой даже без слов. Но отвечала. Саске казалось, что он уже забыл, как звучит ее голос. Порой немного наглый и смелый в неподходящие моменты, порой робкий и глуповатый с забавными вопросами и восклицаниями, которые, наверное, прийти в голову могли бы только ей. На самом деле, когда он посмотрел на календарь, и его лицо в этот момент осветил дисплей телефона, он удивился немного. Прошло оказывается уже полторы недели, с тех пор как все это произошло. Но вот что было удивительным. Она много плакала, но не кричала или по крайней мере ее слезы текли беззвучно. Какое-то странное и дикое затишье. Перед бурей. И даже на самих похоронах девушка держалась до последнего, не проронив ни единой лишней слезинки. Саске в голову постоянно приходило сравнение с куклой – словно Сакура стала деревянной, спрятав все свои эмоции куда-то далеко. Итачи тоже хорош – отстранился от Сакуры, вместо того, чтобы сблизиться с ней и постоянно находит себе причины для разъездов в городе, подальше от особняка. А возвращаясь, он даже не спрашивает у младшего, как прошел день, иногда лишь интересуется тем, ела ли девушка, выходила ли, да так сухо и редко, что Саске уже тошнить начало от атмосферы в этом доме. Громыхнул гром, и брюнет отошел от окна. Повернувшись, он долго и пристально наблюдал за служанкой, протиравшей стеклянный столик, и та, заметив этот взгляд, начала заметно нервничать, не понимая, чем обратила на себя внимание хозяина – он никогда прежде не замечал прислуг. - Как тебя зовут? - Лилиан, - ответила девушка, немного испуганно глядя на Саске. Она нервно теребила полотенце и затем спросила мужчину: - У вас будут какие-либо приказания? - Будет. Приведи сюда Сакуру. Мне плевать в каком состоянии, но чтобы через пять минут она уже была здесь, - Саске говорил спокойно и лишь его взгляд показывал, насколько он может рассердиться, если она не исполнит его приказ. Служанка немного опоздала, но к ее счастью Саске не заметил оплошности. Девушка спустилась вместе с Сакурой довольно быстро. Когда она предстала перед ним со своим уже неизвестно сколько времени рассеянным и ничего не выражающим взглядом, служанка их оставила. - Принеси нам выпить, - приказал Учиха вдогонку служанке, а сам подошел к девушке и надавил на ее плечо, заставляя сесть. – Сколько можно? - Что? - абсолютно спокойно спросила Сакура, подчиняясь его прикосновению. - Хватит все в себе держать! Ты живешь и спишь с человеком, который по сути убил твоих родителей, и тебя все устраивает? - А ты чем лучше? - спросила спокойно девушка, посмотрев на Саске в упор. - Чего ты добиваешься? - Я, откровенно говоря, хочу, чтобы ты, наконец, перестала вести себя, как деревянная клуша! - Прости, что так легко не могу принять факт гибели моих родителей, - съязвив, ответила девушка. - Принять факт гибели, - передразнил ее Учиха, буквально впихивая ей в руки бокал вина, принесенный прислугой. - Вы посмотрите, какие мы слова знаем. Общение с Итачи не прошло даром? Может, будешь проще и выплеснешь наружу все, что чувствуешь? Девушка опустила лицо, и на глаза навернулись непрошенные слезы. - Спасибо, Саске, но не получается, - ответила она, искренне принимая старания парня утешить ее и хоть как-то помочь. Она не понимала, что случилось с Итачи. Не было никакой поддержки с его стороны. - Как ты думаешь, где сейчас Итачи? - спросил Саске, обходя Сакуру и становясь позади нее. Облокотившись о спинку кресла, он снисходительно посмотрел на девушку сверху вниз. - Не знаю, - ответила она, вытирая глаза, не давая проступить слезам. По правде говоря, они у нее постоянно были красными и часто болели от того, что она уходила в ванную и плакала там. Глупо, но когда тебя ограничивают в свободе иначе не выходит. Последнее время ее часто стали посещать мысли о побеге. - Он улаживает свои собственные дела. А знаешь, почему он не с тобой? - руки Саске опустились на плечи Сакуры. - И почему же? - спросила безучастно Сакура, в глубине души подумав: «Опять ты за свое». - Потому что чувствует свою вину. Может быть, ты уже примешь то, что все люди приходят и уходят, а главные - лишь живые? - Но ничего при этом не меняется, сколько еще вот так людей, дорогих мне, уйдут на тот свет? - сейчас она смотрела на него как судья. Соврет он или нет, она поймет это тут же. - Много. А ты что думала, когда пошла на поводу у Итачи? Ты сделала не тот выбор, Сакура, - Саске наклонился к ее лицу, обуреваемый желанием сорвать поцелуй, и лучше - на глазах у брата. Жаль только, что он не знал наверняка, когда тот вернется. - Я сделала правильный выбор, моя ошибка в том, что я сделала его, - ответила девушка, намекая на то, что вовсе не нужно было связываться ни с кем. - Ясно, - голос Саске тут же стал ледяным и безучастным - так он разговаривал обычно с прислугой, но не с Сакурой. - Можешь уйти в любой момент. Тебя никто держать не будет. Прими мои соболезнования, на большее я не способен. Здесь не живут боги, здесь обычные люди, - произнес парень, разворачиваясь и уходя. Одному только ему известно, что он хотел этим сказать, но если бы девушка пожелала знать, ей бы пришлось бегом догонять его - настолько стремительно он ушел. Еще один удар молнией раскатился по всему лесу и залил на мгновение своим ярким светом весь дом. Время текло, неумолимо забирая с собой любой день, проходящий в тягостном унынии. Уже столько было потеряно. Она не помнила, как она ушла из дома Итачи. Помнила лишь то, что ее никто не остановил. Никто не помешал и это было дело рук Саске, который хотя бы тогда сдержал свое слово. Помнила, что его не было уже больше недели. Она волновалась, боялась, доходило дело до истерики и затем наступало пугающее затишье. Больше она этого терпеть не могла. Она знала, что он жив и в полном порядке, знала, что чувствует вину. Но все это застывшее состояние, определенно гадкое и черное внутри ее сводило с ума. Именно поэтому Сакура покинула это место. Хотя главной причиной было то, что она боялась, что погибнет еще кто-нибудь, кто ей дорог. Она улетела первым же самолетом в Америку. На оставшиеся деньги в банке она сняла небольшую квартирку в весьма тихом и даже бедном районе. Чтобы не привлекать к себе особого внимания. Серые многоэтажки поглощали своим унынием. Каждый этаж – копия предыдущего. В глазах даже начинало рябить, если долго смотреть на эти зеркальные отображения домов. Странно, но даже после того, как прошло несколько дней, атмосфера затишья не отпускала девушку. Ей было очень тяжело жить в незнакомой стране, контактировать с людьми даже по мелочам, например с продавцами в магазинах. Прокрадывался вопрос - а правильно ли она поступила? Все было так… Так омерзительно. И это стало понятно лишь сейчас, когда девушка вспоминала все, что с ней произошло. Морг, их лица. Лица, которые никогда не улыбнутся, никогда уже не скажут что-нибудь ласковое и подбадривающее. Руки на груди. Они уже никогда не погладят по голове, как маленькую. Никогда не коснутся. Никогда. Черные лакированные гробы. Все это происходило, словно не с ней, а во сне. Куски земли падали с лопат вниз и с неприятным и зловещим стуком разбивались о крышки гробов. От этого всю душу выворачивало наизнанку. Как она это вынесла? Наверное для этого и даны человеку слезы. Они обволакивают тебя странной дымкой, вытягивая всю боль, отчаяние и страх. Сейчас Сакура стояла перед зеркалом и расчесывала уже короткие волосы цвета карамели. Пришлось немало потрудиться, чтобы ее не смогли найти. Смена паспорта, смена телефона. Немыслимые деньги были потрачены на то, чтобы сделать все это в ближайшее время. Вдобавок, пришлось изменить и себя. Смыть краску с волос, открыв взору немного измененный, но уже более настоящий цвет, постричься, чтобы не смогли узнать слишком быстро. Но даже так. Все это время, стоило вернуться с работы, ее охватывала ужасная паника. Она боялась, что люди, обладавшие такими источниками информации, запросто могли ее отследить. Но, почему же ничего не происходило? Проходили дни, недели, месяцы – и тишина. И, казалось, что жизнь начала налаживаться, ведь упорный труд всегда был самым лучшим помощником и отвлекал от самых ужасных мыслей. - Ты сегодня во вторую смену? - спросил девушку голубоглазый парень, стоявший у плиты. Он тушил овощи и каждый раз поглядывал на девушку, сидевшую подле него. - Ага, и так до вечера, - ответила официантка. Она ела зеленое яблоко, смачно хрумкая плодом. У нее была коротенькая стрижка и сзади волосы аккуратно ложились на затылке. Нежный цвет карамели у волос подходил к ее светло-зеленым глазам. Взгляд был по-прежнему жизнерадостным несмотря на ужас, случившийся с ней больше полугода назад. - Ладно, я пойду, там, вроде, еще клиенты подошли, - на этих словах она подмигнула молодому повару и, взяв блокнот, направилась к столу у окна. - Итачи, я правильно понимаю, что ты, решил, что тебе все осточертело... - мужчина, сидевший напротив Учихи, выпрямился на диванчике в кафе. - И не смотри на меня так, у тебя все на лице написано. Так вот, к чему я это... Зачем мы здесь? Ты вычислил, что она вероятнее всего работает здесь, и ты пришел сюда, при этом не желая ее видеть? Где логика?? - Помолчи, - Итачи старательно рассматривал меню, чувствуя себя героем нарисованной картины - тебя там изобразили, но воли сделать что-либо нет, и непонятно вообще, зачем ты здесь. - Идет, - коротко ответил мужчина, последовав примеру Итачи и уткнувшись в свое меню. - Вы готовы записывать заказ? - спросил Итачи, по-прежнему смотря в меню. Он желал, чтобы девушка узнала его голос. Он говорил ровным безразличным тоном, но именно такое наигранное безразличие звенело в ушах, отдаваясь по нервам и вплетая в смысл сказанного: «Я сдерживаюсь, но готов убить в любую минуту». Девушка, подошедшая к столику, не обратила внимания на голос, только на то, что клиент говорил на ее родном языке, и, добродушно улыбнувшись, спросила: - Что вы будете заказывать? - она приготовила ручку и блокнот, но стоило посмотреть на мужчину, сидящего слева, казалось, что воздух сперло в легких, и они сжались. Знакомый хвост . . . Слишком. . . Лицо. . . - Закуску из копченой рыбы в нарезке тар-тар. Бифштекс по-американски с кровью не прожаренной, - медленно начал перечислять Итачи, постепенно отрывая взгляд от меню и переводя его на официантку. «Закуску. Нарезке. С кровью», - это немногие слова, дошедшие до ее разума. Больше волновал смысл. Девушка глубоко вздохнула и все же записала заказ. - Это все? - тихо-тихо спросила официантка, отведя взгляд и сдерживая последние остатки самообладания, продолжая играть по правилам неожиданного гостя. Итачи снова опустил взгляд, пробегаясь глазами по строчкам меню. - Горячие извинения, сдобренные острым чувством вины в сочетании с отбивной, - на последнем слове мужчина вновь резко посмотрел на девушку. – «Глаза бы мои тебя не видели», - подумал он, но вслух этого не произнес.