Tooth

POV Akira Я проснулся, когда на улице только-только стало светать. Нечто мокрое коснулось моей руки, и я обнаружил уже знакомую мне псину. Не смотря на все мое пренебрежение к собакам, этот малыш произвёл на меня весьма приятное впечатление: тихий, а значит незаметный, маленький - значит мало грязи в дом тащит, пушистый - помогает снять стресс. Просто чудесно. Отбросив размышления о собаке, я начал чувствовать себя лишним. Мне стало неловко за бесспроса выпитую бутылку вина, меня мучила жажда, а из пасти разило перегаром. Надо выкинуть пустую бутылку. Заглянув перед выходом в спальню, попрежнему замечаю спящего хозяина, часы на прикроватной тумбочке ярко светили синим цветом 6:27. Прекрасно, общественный транспорт уже ходит, не хочу рисковать и садиться за руль. На последок я принёс стакан воды для Матсумото и направился к выходу. Предварительно взяв из машины свои вещи, я отправился на остановку. Пока я собирался с мыслями, на улице стало куда светлее, не смотря на ранний час, людей на улице было достаточно, все куда-то спешат, один я, затерявшись в толпе, шёл медленным размеренным шагом и думал то о блондине, то о тех проблемах, которые на него свалились. Автобус был набит битком. Я боялся, что если я сейчас уроню свои вещи, то они канут в лету, ибо наклониться за ними, я был бы не в состоянии из-за туш других пассажиров. Рядом стоял быдловатого вида парень в капюшоне с огромным рюкзаком на плечах, именно он доставлял мне больше всего дискомфорта. Казалось, что этот человек перенес большую часть веса своей ноши на мои хоть и не хрупкие, но уставшие и затёкшие от неудобного сна плечи. Я очень жалел, что не сдержался и опустошил бутылку вина из запасов Мацумото прошлой ночью, ехал бы сейчас в уюте в своём автомобиле. Надеюсь, Таканори не заметит. Парень со своими манатками меня конкретно достал. – Вы не могли бы опустить ваш рюкзак и взять его в руку? – я удивился своей вежливости. – Не мог бы, отвали, – парень одарил меня своим презрением. Это было как тряпка для быка, но я заткнулся. Но успокоиться не получилось. – Может это тебя переубедит? – не глядя на парня, протягиваю ему его кошелёк и мобильник. Пассажир недоумевал. – Ты находка для карманника, – парировал я. Парень молча вырвал свои вещи из моей руки, но рюкзак всё-таки снял, чтобы убедиться в его целостности. Я ухмыльнулся и самодовольно стал смотреть, как он нервничает. Хорошо, значит мои навыки не были потеряны, но я надеялся, что моей шалости никто не заметил, было бы неловко, если бы новости пестрили бы заголовками о том, что чуть ли не самый известный обличитель преступного мира Токио сам не чист на руку. Я тщательно скрывал своё прошлое, даже Койю не знал, как я выживал после того, как сбежал из дома в семнадцатилетнем возрасте. Первое время я жил у него и тратил свои скромные сбережения практически без раздумья. После двух месяцев моего прибывания, его родители уже не могли тащить на себе третьего ребёнка. Разумеется, я не сел на шею чужим людям и не просил ничего кроме крова, но по своей доброте семья Такашимы меня ещё кормила и покрывала расходы на проезд, а так же воду, электричество, потребляемые мною. Меня никогда не выставляли из дома, я всегда уходил сам, когда начинал чувствовать себя лишним слишком отчетливо. Отношения с Койю тогда сильно пошатнулись, и возобновить общение удалось только после нескольких лет. Школу я закончил так же с большим трудом. Недели скитаний по ночлежкам, месяцы пребывания в бандах разных районов, годы жизни в подвалах и притонах с такими же отбросами общества как я. Я и сейчас считаю себя таким, ибо полностью отмыться от той грязи, которой я сделал так много в свои старшие подростковые годы, просто невозможно. Самое страшное, что спустя некоторое время, я стал получать удовольствие от процесса. Адреналин и азарт управляли моим разумом, а каждая новая добыча дарила неописуемую эйфорию. Я начинал как обычный карманник, а потом начал учавствовать в ограблениях. Сперва я просто стоял на стреме, и меня все устраивало. Банда всегда делила выручку поровну, но вскоре им надоело моя отстранённость от процесса: денег стало доставаться меньше, тумаков больше. Либо я умираю с голода и теряю последнее жильё в засраном подвале либо участвую в загоне жертв и грабительских походах на точки более активно, нежели наблюдатель. Магазины, кофейни, пункты обмена, случайные прохожие. Сейчас я уверен, что можно было и раньше найти какой-то иной выход, найти подработку, перебиться какое-то время у старых друзей и прочее, прочее, прочее, но тогда я слишком боялся оказаться изгоем в том блошином обществе. Хотел быть хоть где-то частью стаи, да и обучился я ремеслу краж и грабежей весьма быстро, хоть и не совсем охотно. Все закончилось, когда я стал свидетелем убийства. Это была ничем не приметная пожилая женщина, до последнего защищавшая свою сумку. Дура. Один олух из банды не рассчитал силы и просто забил женщину на смерть: его сильно взбесило столь рьяное сопротивление, он не остановился, даже когда не было слышно ни стонов, ни дыхания, всё кругом было залито кровью, лицо жертвы выглядело так, будто его переехал асфальтоукладочный каток. Самое страшное было, что уже будучи мертвыми, ее открытые глаза смотрели на меня с мольбой, а я так и не сдвинулся с места, мне тогда почему-то было страшно даже пискнуть против главаря. Покидая место преступления, я чувствовал кровь на своих руках, одежде, мыслях... хотя снаружи я был полностью чист. Так глупо. Лишиться жизни из-за кучки вещей. Это был первый раз, когда я протрезвел от этой разбойной лихорадки. Вспоминая лужи крови, ярость в глазах убийцы и его довольную ухмылку, я понял, что больше не хочу такой жизни, не хочу быть подобным этому животному. На месте этой женщины я невольно представлял мать, сестру да даже Койю. Уже сидя в очередном прокуренном притоне, мы обнаружили, что в сумке были гроши по нашим меркам. Первое время, я даже был уверен, что моей вины нет, и не корил себя за свои грехи, списывая все на то, что я просто не мог выжить иначе, но сейчас, став старше, я осознавал, что её смерть лежит на моих плечах. Из-за такой глупости человек лишился жизни. Я решил избавиться от старого себя, обещал себе стать серьезнее, сменил внешность, на сколько это было возможно. Я не религиозный человек, но искупить грехи мне хотелось. Путь в полицию мне был закрыт, я не имел ни навыков ни должного образования, да и страх того, что при задержании меня сдаст кто-нибудь из бывших «коллег», зато, зная некоторые особенности этой криминальной среды, мне удалось начать писать статьи для местной бульварной газетенки, постепенно круг моих связей рос, я перебирался от издания к изданию, поднимаясь все выше и выше. В какой-то момент мне предложили снять сюжет по своим материалам для столичного телеканала, с тех пор я там и остался. Многие колеги говорят, что сегодняшнее положение лишь удачное стечение обстоятельств, но, наверное, только Койю и Ютака знали по каким помойкам я лазил, в какие передряги попадал ради удачной публикации. Мне пришлось многому учиться, от общения с людьми до работы с камерой. Да, меня обычно снимали операторы, но когда я был там, где нормальный человек не хотел бы оказаться, я делал всю работу сам. А сколько денег и времени я убил на смену внешности - отдельный разговор. Парикмахеры, стилисты, месяцы, а то и годы, проведённые в спортивном зале принесли свои плоды, у меня стал абсолютно другой имидж. Однажды на улице я встретил свою младшую сестру, привившую мне неприязнь к собакам. Она была уже такой взрослой, стояла ко мне лицом, практически в упор, посмотрела на меня, и прошла мимо. Нет, это было не игнорирование, просто я стал другим. Я не спешил возвращаться к своим родственникам, с трудом мне удалось восстановить общение с Такашимой, я случайно столкнулся с ним в кофейне, а он лишь извинился, что задел меня и поспешил к выходу, не узнав во мне старого друга. Уже после Койю признался, что уже успел меня даже мысленно похоронить, когда его поиски не принесли результатов. Он был единственным, кому я был нужен, и кого я так подло предал. От него я узнал, что родственники меня искали всего пару месяцев после моего ухода, и то скорее для виду, нежели из-за большой любви, он долго третировал полицейские участки, бродил по окрестностям, развешивал объявления, но я умел прятатся. Так же я узнал, что сестра рано вышло замуж и перебралась жить к мужу в семью ещё задолго до брака. Мой интерес к обличению правды постепенно падал, и на первый план вновь вышли деньги. Помню, даже играя с Койю в outlast, где журналист лезет один в непонятную психбольницу ради сюжета, я ловил себя на мысли, что без раздумий полез бы туда же ради лишней йены. Наверное, за годы, проведённые на улице во мне напрочь отрафировался инстинкт самосохранения. Теперь азарт от новой сенсации дарил мне те эмоции, которые раньше дарила преступность. Весь остаток пути я размышлял о прошлом. Пришлось совершить отклонение от маршрута «Дом Таканори –> Дом» и зайти в ближайший торговый центр. Дома у меня в холодильнике повесилась мышь, да и я бы повесился если бы вечером не нашёл в нем банки пива, а сегодня был очередной матч. Я молча ходил между рядами магазина, периодически кидая в корзину продукты и товары для дома, я лениво разглядывал стеллажи и ветрины, как вдруг мне на глаза попался домашний махровый халат розового цвета. Я зачем-то взял его в руки. Почему-то, прикоснувшись к невероятно мягкой ткани, я сразу вспомнил о Таканори и невольно представил, как он выходит из моей ванной комнаты, укутавшись в него. Неосознанно мотнув головой, я попытался отогнать подобные мысли. Еще неделю назад, я бы просто прошел мимо: меня никогда не привлекал ни цвет, ни этот предмет одежды. Не знаю зачем, но я все-таки кинул халат в тележку и продолжил свой незапланированный шоппинг. Мое настроение с каждой минутой становилось всё хуже. Я заметил, что все время пытался отвлечься от мыслей о низком мужчине, но с каждым разом выходило все хуже и хуже. В моей голове заседал на смену преступности его величество зубной врач Мацумото. Вот я вижу изящную вазу, и думаю, что она ему непременно бы понравилась, я наткнулся на хорошее вино и представил, как мы распиваем его на моей кухне, глянув на свою тележку, заполненную продуктами, представил, как готовлю для него ужин, а потом я увидел постельное белье... После нашего ужина, который прошел поначалу достаточно напряженно, я все никак не мог выкинуть его из головы. Необычное чувство охватило мой разум, мне вдруг захотелось заботится об этом блондине, согревать его по вечерам, да мне кажется, что я готов бы полезть за ним и в горящее здание и спасать из любых передряг. POV Takanori Шум. Громкий раскат грома. Капли дождя по карнизу. Я настолько привык к дерьмовым пробуждениям, что сегодняшняя головная боль и похмелье лишь напомнили мне о том, что я все ещё жив. Ноющая боль в заднице уже не была столь досаждающей, видимо, я пошёл на поправку. Выпил стакан воды, так заботливо оставленный...Акирой. Я быстро стал перебирать подробности прошлого вечера и от бессилия и стыда лишь обречённо натянул плед себе на лицо. Хотелось спрятаться, не вылезать из под одеяла, желательно с Акирой и желательно вечность, такой план существования меня вполне устраивает. Часы уныло показали 12:46. Великолепно. В кой-то веке я благодарил высшие силы за свой ебанутый рабочий график. У меня было три выходных в неделю, но какой-то идиот сделал так, что выходные дни идут совсем не подряд. Было прохладно. Я окинул комнату беглым взглядом и увидел, что дверь на лоджию открыта, а на самой лоджии открыта пара окон. Ёб твою мать, картина! Благодаря ветру с улицы ливень попадал сквозь открытые окна на мой мольберт. Я не знаю, как долго на него попадала вода. Масло очень прихотливо, безумно долго сохнет, и брызки уже успели повредить целостность композиции. Я закрыл окна и оглядел творение. Множество капель осталось на полотне, но стереть их тряпкой я так и не решился. Лучше точно не станет. Похер. Оставлю все как есть. Моему недовольству помешал телефонный звонок, нарыв его на тумбочке в прихожей, не глядя на экран, отвечаю на звонок. – Алло, я вас слушаю. – Така, это Акира, – голос звучал раздражающе бодро. – Кхм. Таканори, – да, вынужден сказать, что мне понравилось подобное обращение, но я был вне себя от злости из-за открытых окон. – Мне нужно тебе отдать кое-что важное. Я нервно сглотнул. Что же? – Вам, - не унимался я. – Хорошо, ВАМ, Матсумото-сан. – Что именно? – Не могу сказать по телефону, долго объяснять детали. – Не заинтересован, – сколько раз я использовал эту фразу в диалоге с Сузуки? – Если я скажу, что это твои документы, мнение изменится? – ВАШИ документы. – Не выпендривайся – Стоп, какие документы?! – Паспорт, водительские пр... – Откуда они у тебя?! – я чувствую себя немного растерянным, надеюсь мой голос не дрожит. – По работе был вынужден зайти в полицейский участок в районе твоей клиники. Вот. Короче связи. – Как ты узнал, что у меня пропали документы? –..., – слышно, что он замялся, – Я и не знал. Просто увидел знакомое лицо в доках, ...они лежали на столе моего знакомого. – Где и когда встреча? – Мне нравится такой настрой, мне бы хотелось слышать от тебя это почаще, – я почувствовал, что его рожа расплылась в улыбке. – Давай без шуток, где?! Я долго крутился перед зеркалом, разглядывая человека, отражающегося в нем. Я уже начинаю потихоньку узнавать себя, отеков не осталось, губа полностью зажила, царапины стали менее заметны, а вот фингал до сих пор цветёт. Да и рука с рёбрами немного ноют. Вот уже полчаса я выбираю, что лучше надеть, а до этого я потратил вдвое больше на макияж, в подростковом возрасте я постоянно с этим экспериментировал, но сейчас мною двигала нужда, нежели творчество. Я был доволен своим лицом на 63%, для сравнения, вчера это число составляло 0%. Теперь осталось правильно подобрать одежду. Прокрутившись перед зеркалом ещё около 15 минут, я остановил свой выбор на легком чёрном пиджаке с декоративными эполетами, надетым поверх серой майки с незамысловатым серебристым принтом, светло серые брюки и чёрные ботинки на небольшой платформе, чём-то похожие на берцы. Не смотря на свою бурную студенческую жизнь, сейчас я превратился в конченного домоседа, и для меня любой выход в свет это повод показать себя, и получить море определенно заслуженного внимания. Я максимально хотел изменить мнение Акиры о себе, разумеется в лучшую сторону, не считая моего характера. Я до сих пор не уверен, привлекают ли его мужчины, но меня это сейчас мало волнует, и не таких ломали. До встречи оставалось ещё 64 минуты. И я решил не тратить зря время и заранее отправиться к месту встречи на метро. Проехав половину пути, я решил выйти и прогуляться пешком. Это стало моей самой большой ошибкой за вечер. Я пришёл к месту встречи раньше примерно на 20 минут, шагая под падающими каплями, и я сполна почувствовал на себе, что такое осенний дождь. Я встал под козырьком ближайшего магазина, который так досадно был уже закрыт в этот субботний вечер. Спасало это меня недолго, ветер заставлял потоки дождя литься по наклонной, и я промок просто до нитки. Зубы стучали, а ноги мёрзли, хорошо, что хоть ботинки не до конца промокли. Вот из-за угла выехал уже знакомый Nissan. Дверь автомобиля открылась очень быстро, и Акира бегом преодолел пару метров и встал ко мне под козырёк. – Блин, ты весь промок. Давно стоишь? – ...Только пришёл, – соврал я. Акира снял с себя куртку и накинул поверх меня, позволяя добраться до машины не намокнув ещё сильнее. Хотя я уже промок настолько, что сидения машины потемнели от воды с моей одежды. Я сдерживал себя до последнего, чтобы не начать чихать в салоне, но хватило меня ненадолго. – Ты слишком мокрый, ещё и без зонта. – Где мои вещи? – я решил позволить ему обращаться к себе на ты, услуга за услугу. – И куда ты их положишь? В мокрый пиджак? Они и так в плачевном состоянии, хотя права ламинированые, вот, возьми, – он достал документ из кармана своих джинс, не отрываясь от вождения. – Куда мы едем? – Я хотел сводить тебя в ресторан, не смотри так, не в ресторан твоего отца. Но в таком виде, я думаю, ты и сам никуда идти не захочешь. Я лишь кивнул и уставился в окно. – Я бы отвёз тебя к тебе домой, но ты видимо принаряжался не для этого. – Зато ты надел первое, что выпало из шкафа? – съязвил я. Как-то я уже пожалел, что старался для этого придурка. Разумеется я соврал, блондин выглядел весьма ухоженно, чёрный джемпер сегодня сменился на серый, а поверх была накинута тёмная кожанка, которая в данный момент покоилась на моих плечах. – Так куда ты меня везёшь? – У меня мало бензина, едем до меня. Я промолчал, меня распирало от какой-то радости толи злости. Мне было интересно, в каких условиях живет этот красавчик, но рядом с ним мне опять стало не уютно. – Ты знаешь сколько стоило, то вино?! – Ааааа ты все же заметил, а знаешь сколько стоил наш ужин? – Не помню, чтобы я разрешал тебе шариться в своей квартире. – Удивительно как у такой истерички завелась такая спокойная псина, – говоря это, он улыбался во все 32. – Тему не меняй. От тебя одни проблемы. Ты знаешь, что из-за тебя испорчена одна из моих работ? – Я выбил какому-то ребёнку зуб? – Заткнись, я писал эту картину два месяца! Нахер ты вообще открывал окно? – У тебя в квартире стояла вонь от твоих химикатов, а из твоего рта разило так будто твой рот не рот стоматолога, а алкоголичного бомжа. На утро был бы шикарный коктейль из запахов. – Мда, – я отвернулся, крыть мне было не чем. Мысли разбежались в рассыпную. – Почти приехали.