Tooth

POV Akira -Ютака, чем, блять, кормить твоего динозавра, ботинками я так понимаю?- уныло спрашиваю я друга, краем глаза замечая, что моим очередным кроссовкам пришёл конец. -Ну зачем же ты так? Он ведь ещё щенок, - немного обиженным голосом, оповещает меня друг. Если сейчас передо мною лежит «щенок», то мне страшно представить что будет через год-два. Наверное, собаке придётся покупать отдельную квартиру. -Ты уже погулял с Чоко? – любовно продолжил Укэ, - Я уже соскучился по нему. Знаешь, это так мило, что ты согласился посидеть с ним. -Я просто не знал, на что подписывался, - устало бьюсь о стену, замечая, как бестия догрызает второй кроссовок и перебирается к синим шлёпкам, - Ладно, сейчас выгуляю твоего дино, пока, - кладу трубку и оглядываю взглядом пожирающего обувь животное. Порой мне кажется, что моего друга просто обманули, и этому песику лет 20 …до нашей эры - уж больно большим был его щенок, a ведь Ютака наивный, добродушный и доверчивый парень, он вполне мог не заметить, что под шерстью щенка кроется Тираннозавр. Честно говоря, я так и не понимаю, что Укэ забыл в журналистике, ведь от акул пера пощады не жди, а Юта все время выплывает из всего этого дерьма, причем сухим. И теперь он нежится на пляжах Майами, попивая коктейли и в перерывах снимая сюжеты о съезде большой семерки, и прочего якобы важного дерьма. Для меня это лишь очередной цирк, но Ютаке это приносит приличных доход. А что касательно моей карьеры репортера, то там все глухо и тихо. Мои сюжеты в местном «ЧП» всегда пользовались невероятной популярностью на токийском телевидении. Меня даже узнавали на улице. Людям почему-то нравится смотреть про убийства, грабежи и маньяков. Но к сожалению в этом месяце в связи серьёзными политическими событиями и критической нестабильностью экономики все силы были направлены на поддержание порядка в Токио, а это значит - меньше материала, меньше спроса, меньше денег. Продюсеры уже во всю бьют тревогу, а я только и могу, что сидеть и ждать сенсации. Единственное утешает, что все это временно, и скоро вновь на улицах города появятся расчлененные трупы, вооруженные ограбления и взрывы. Наверно, меня сочтут бесчеловечным монстром, если узнают мое истинное мнение о подобном положении вещей, но меня это не слишком заботит. Чем больше горя, тем больше моих кровных. И я с нетерпением жду, когда пройдёт эта «белая» полоса в жизни города. Это - работа, и мои чувства и соболезнования не изменят абсолютно ничего. В отделе уже ходит шутка, что мол «Скоро Акиру будем на дела отправлять… пойдём создавать сенсации сами». Сняв поводок с крючка, пытаюсь надеть на Чоко его ошейник. Но увы – монстр настолько рад прогулке, что от радости начинает лаять и запрыгивать на меня. С горем пополам застегиваю на нем поводок и иду в свою комнату искать не попорченную обувь. Быстро одевшись, наблюдаю за тем, как пес скребется в дверь, ожидая моего прихода. Только открыв дверь, этот проныра выбегает на лестничную площадку. Пес в незнакомой обстановке бегает кругами, то и дело кидая на меня презрительный взгляд и озираясь. Я просто уверен, что эта собака мечтает сделать мою жизнь невыносимой. Нажав на кнопку вызова лифта, пальцами простукиваю ритм какой-то надоедливой мелодии, а в голове мысли о том, как сейчас хорошо моему коллеге, отдыхающему в Америке. Лифт останавливается на моем этаже и звуковым сигналом приветливо приглашает зайти внутрь. Интересно, а собаки страдают клаустрофобией? А динозавры? Собака мечется из угла в угол, а я пытаюсь поймать псину за ошейник, дабы немного угомонить её пыл. Двери лифта вновь открываются, и я с грустью обнаруживаю один поводок в своей руке, а собаку уже у входной двери в подъезд. Кинув виноватый взгляд серьёзному парню, которого чуть не убил щеночек, выбегаю из лифта. Немного замешкавшись, бегу за псом, который уже успел выйти из здания и свободно бегал по ближайшей лужайке. У меня не очень хорошие воспоминания, связанные с собаками. В детстве, по просьбе моей младшей сестры завели подобное животное. Разумеется, с ней в итоге почему-то всегда гулял я. Эта мелкая наглая собачонка никогда мне не нравилась, и можно сказать всегда не давала мне проходу. То сядет на моё место, то устроится на моей кровати, а, возможно, и сворует пару носков из шкафа. А так же испорченные книги, и каждая вещь гардероба покрытая шерстью. Но на все мои претензии ответ сестры всегда был один, что-то вроде «ну это же собака». Ну и как-то раз, взял я это мелкое недоразумение – Кори, на прогулку, вроде как приучили её без поводка гулять, но не тут-то было. Эта шавка шла впереди меня в метрах пятнадцати - по тротуару... И совсем ничего не предвещало беды. Шли мы так, шли, а потом она поравнялась с женщиной, которая усердно копалась в битком набитой сумке, видимо что-то искала на дне. А как говорится женская сумка - это черная дыра. Стоит она, значит, роется и тут, как раз тогда, когда Кори случилась в непосредственной близости к ней, у женщины выпадает из сумки кошелек - видимо, сверху лежал. Моя "непосредственность" мгновенно среагировала - хвать то, что упало, в зубы - и бежать! Под крики этой женщины, разумеется. Сделала Кори красивый круг - и безо всякой команды - несет эту добычу МНЕ!!! Представляете?!! Ее уже прохожие мимо ловить собирались... В итоге я оказался врагом народа, помешанным на дрессуре собак, маньяком и извращенцем, меня даже тогда в участок повели, слава богу, все обошлось, но осадок остался. И вот сейчас я вижу похожую ситуацию с волкодавом – Чоко. Пес рванул с облюбованной до этого лужайки в неизвестном мне направлении. Ничуть не отставая бегу за ним, то и дело, пытаясь прицепить поводок к ошейнику. Назло мне с неба покапали огромные капли дождя, а в ушах загудел огромной волной гром. Я уже бегу в незнакомом мне доселе дворе, изредка, оглядываясь назад, что бы хоть как-то запомнить дорогу и после вернуться домой. Пёс заливается лаем и продолжает бежать то и дело, погладывая на меня, проверяя, бегу я за ним или нет. В салки поиграть, значит, хочет, скотина. Его длинная шерсть уже мокрая и скатана от грязи и дождя. А в моей светлой голове промелькивает мысль, что моей квартире, где преимущественно все белое, скоро придет конец в виде Чоко. И вот мы уже бежим по мало освещенному переулку, именно в таких местах я обычно и снимаю свои сюжеты. Нервно сглотнув, продолжаю бежать за псом, который никак не хотел останавливаться и продолжал свой кросс, шлёпая по лужам своими огромными лапами. По моим расчетам пробежали мы как минимум три остановки. Я мысленно похвалил себя за выдержку, и отметил, что нахожусь в достаточно сносной физической форме, хотя в зале я последний раз появлялся около двух месяцев назад. Издалека слышу крики и вопли, но стараюсь не обращать внимания. Мысленно уже молю Чоко не бежать в ту часть улицы. Возможно это сенсация, но судя по крикам, мне одному там не справиться, да и камеры с собой нет. А я все бегу за псом, периодически вытирая капли пота со лба, так старательно смешавшиеся с дождём. Крики становятся тише, но адреналин в моей крови уже зашкаливает. Пёс забегает за угол, на миг, исчезая из моего обзора, затем слышится отборный мат, смешанный с разрывным собачим лаем. Недолго думая, достаю из заднего кармана зажигалку, полностью повторяющего модель пистолета Beretta 92, и предварительно зажав пальцами «курок» метнулся за угол. Моему взору предстала уже обычная для меня картина. А за свою карьеру повидал я многое. На грязной земле валялся растрепанный избитый блондин. Кое-где виднелись кровоподтёки, брюки спущены вместе с бельём. Белые волосы испачканы в грязи, которая смешалась с кровью, пиджак порван, а руки крепко сжаты в кулаки. Сначала показалось самое худшее – он мертв, но уловив еле заметные подрагивания в плечах, от моего сердца немного отлегло и я вздохнул более-менее спокойно. Осталось во мне что-то человечное. У блондина стояло двое мужчин, один из которых застегивал брюки то и дело пиная лежащего парня под ребра, зло шепча себе что-то под нос, а другой пытался отбиться от собаки Ютаки, которая грозно кинулась на одного из обидчиков. Покрывая её матом, мужчина схватился за ногу, по потемневшим разводам было видно, что лодыжка мужчины серьёзно ранена. Мужчины не сразу заметили меня, но увидев в моих руках пистолет, вздрогнули. -Отошли от него, - киваю головой на лежавшего на земле парня, - он, видимо, потерял сознание. Один из парней уже хромая пробежал мимо меня, пытаясь спастись от собаки, выбегая из этого злополучного тупика. -Эй-эй, чувак, спокойней, - темноволосый парень поднял руки и последовав примеру второго поддонка попытался быстрее скрыться, не сводя глаз с меня и рядом сидевшего пса. Я не ожидал такой реакции, но она меня радовала хотя бы тем, что защититься я навряд ли бы смог, я вовсе не слабак, но двое отморозков способны испугать многих. Подбежав к парню, на всякий случаю пытаюсь прощупать пульс сквозь мокрые манжеты рубашки. -Слава богу, - тихо шепчу я, пряча «пистолет» в карман, пытаюсь поднять блондина - не вышло. Ответной реакции не последовало. Пробую ещё раз… парень, действительно, потерял сознание. POV Takanori Резкая боль распространилась по всему телу. Казалось, что моё тело это одна сплошная боль. Не могу сделать вдох полной грудью, это отдаётся резким жжением по всей грудной клетке. Рвано дышу то и дело пошире открывая рот, пытаясь захватить побольше воздуха. Не чувствую рук, попытка пошевелить ими оканчивается той же болью. Ноги ели сгибаются. Казалось, что я медленно умираю. Даже лежать было безумно больно. С трудом открываю глаза. Белые стены, белый потолок, белый пол. Я в больнице? Или уже умер? С болью в шее пытаюсь повернуть голову, что бы получше осмотреться, на сколько это возможно из положения лёжа. Просторная белая комната. Напротив огромное окно во всю стену, которое даже не прикрыто шторами. Виднеются крыши небоскрёбов и одно из центральных шоссе. Я в высотном здании, знакомый район. Немного мебели. По всему периметру комнаты вижу пару стульев и огромный зеркальный шкаф, рядом с окном стоит большой плазменный телевизор, на одной из стен одиноко висит зеркало и какая-то газетная полоса в минималистичной рамке. Все белое. Поймав своё отражение, я испугался, а по телу пронеслась дрожь. В памяти всплывают обрывки вчерашнего дня. Переулок, дождь, насилие, собачий лай. В отражении на меня смотрел потрепанный мужчина, под одним глазом синяк с яркими кровоподтёками, напрочь избитые губы, кровь на которых запеклась яркой корочкой. Пластырь на одном виске и огромная царапина на другом. Пытаюсь приподняться на локтях и тут же падаю обратно на подушку. Казалось, что тело поделено на две части. Ниже поясницы была только одна сплошная боль. Я даже не могу сказать, что конкретно болит. Чувствую только огонь по всему периметру тела. Подготавливаюсь к очередному приступу мук и повторяю попытку. На этот раз я уже полусидел на опять-таки белоснежной кровати. Потихоньку вытянув руки из под одеяла, смотрю на причудливый узор из царапин, украшенного оранжево-бардововым цветом. Видимо, кто-то обработал их йодом. Кое-где на запястьях виднелись небольшие пластыри. Правое предплечье обмотано бинтом, который уже успел пропитаться кровью. На груди - эластичный бинт, а под ребром я разглядел очередной пластырь, но уже не типично белый, а голубой с коалой, жующей эвкалипт. Такой же пластырь виднелся и на животе. Я откинул одеяло с ног и очень пожалел об этом. Простынь подо мной была темно-алой, и от этого вида к горлу подступила тошнота. На мне чужие серые спортивные брюки, которые тоже полностью пропитались красной «краской». Отогнув резинку от брюк, обнаруживаю, что кроме них на мне ничего нет. В очередной раз оглядываюсь, краем глаза обнаруживаю на тумбочке электронные часы. Не белые. Уже почти три часа дня. Рядом с часами стоит стакан воды и блюдца с парой таблеток. Что это? Обезболивающие? А вдруг наркотик или яд? Я не хочу рисковать ... не смотря на то, что буквально схожу с ума от боли. Глупо думать, что это отрава, тогда залатывать мне раны было бы бессмысленно, а мне кажется моя починка длилась куда больше, чем пять-десять минут. Пытаюсь слезть с кровати, вновь и вновь закусывая губы, от чего они опять стали кровоточить, и я почувствовал мерзкий привкус железа. Ощущения ниже поясницы мне даже трудно описать. Порвали, суки. Кусать губы больше нет сил, от безысходности прикусываю правую щеку, и продолжаю идти к ближайшей двери. Ванна. Белая, с элементами в виде красных акцентов на кафеле и шторах. Я здесь в тему. На леске для сушки одежды обнаруживаю свою рубашку и брюки, вернее то, что от них осталось - штанина была буквально оторвана. Устало облокотившись о раковину, включаю холодную воду, стараясь не поднимать взгляд на висящее рядом зеркало. -Блять, - тихо шепчу я, пытаясь наклониться, чтобы попить воды и умыться. От воды свежие царапины стало пощипывать. Как я уже понял, квартира пуста, так как никто так и не вышел на мой «тихий» подъем, посторонних звуков в квартире не слышалось. Так, надо валить отсюда, не знаю как, но нужно. Стянув свою рубашку и брюки с лески, пытаюсь одеться, то и дело, выдавливая из себя мат за матом. Одежда ещё влажная, но мне сейчас совсем не до этого. Пиджака нет, собственно как и нижнего белья, но на это тоже плевать. Выйдя из ванной и захватив окровавленные спортивки, я направился в коридор, по пути разглядывая другие комнаты. Белое, все белое. Кое-где на полу коридора виднеются собачьи следы от грязи. Блять, у меня дома ещё собака не выгулянная и некормленая. На тумбочке у выхода обнаруживаю некоторые из своих вещей и ужасно грязную обувь. Ключи, какая-то мелочь и телефон. Трещина на экране. Ну чтож, уже неплохо. Сумки с документами и кошельком не было. Ничего, главное, что ключи на месте и я живой. Открываю входную дверь и быстрым шагом, насколько это мне позволяет волна боли, иду к лифту, захлопнув за собой дверь. Она не закрыта, щелчка не последовало, но мне уже далеко все равно. Беги, Така, забудь все это, как страшный сон, забудь, - шепчу сам себе то и дело сжимая и разжимая в руках серые брюки.