Аленький цветочек

Весенний вечер был по-своему прекрасен. Еще голубое небо было подернуто вуалью перистых изящных облаков, которые медленно краснели в лучах садящегося за Темзу солнца. Алые лучи медленно огибали вывеску «Undertaker» и хозяина заведения, стоящего на пороге с мензуркой в руке, наполненной ароматным чаем. Гробовщик мечтательно рассматривал окрашенные заревом улочки Лондона, про себя удивляясь такой загадочной поре как весна. Вроде бы все и должно рождаться, воскресать, но сколько несчастных случаев происходит в это время! Сумасбродов всегда было больше адекватных граждан. Гробовщик тихо хихикнул, предвкушая скорую работу. Солнце почти зашло за горизонт, почти утонуло в темных и холодных водах Темзы, как в алых лучах проявились два силуэта. Жнец прищурился и незаметно приподнял ногтем длинную пепельную челку, стараясь разглядеть нежданных гостей. Одна из фигур почти сливалась с кроваво-алыми отсветами последних лучей солнца, а вторая была словно резкий росчерк черной тушью на красном пергаменте. Гробовщик хмыкнул и опустил челку. Уильям Т. Спирс вместе с подчиненным Греелем Саттклифом. Алый жнец как всегда что-то весело щебетал начальнику, размахивая пудовой бензопилой, словно брелком с ключами. Начальник, как всегда, был угрюм и холоден. Хотя по жалобному взгляду зелено-желтых глаз было видно, что Т. Спирсу хочется или утопить подопечного, или самому пойти ко дну с камнем на шее. Но Саттклиф этого не замечал или неустанно игнорировал. Красно-черная парочка подошла к похоронному бюро и остановилась. Уильям негромко произнес, нервно стряхивая со своей руки Грелля: - Вечер добрый. Мне нужно с вами поговорить. - А я так.. За компанию, - усмехнулся Греель, обнажая ряд острых и жемчужно-белых зубов. Гробовщик тихо захихикал и спиной открыл двери, впуская поздних посетителей внутрь. - Уильям, разве ты не в курсе, что после шести у меня закрыто..? - Мы ведь не за гробами пришли. Жнец поморщился и поправил оточенным движением очки в черной оправе. Гробовщик хмыкнул и отставил мензурку с чаем на стол. Подумав, нехотя протянул: - Чаю? - Чаю с печеньем! – радостно протараторил Греель, крутясь перед зеркалом за ширмой. Уильям сдержано выдохнул сквозь зубы и снова поправил очки. Бестактность подчиненного на задании его раздражала. Спирс аккуратно присел на один из гробов, продолжая опираться на секатор, который, как часто казалось Гробовщику, прирос к его руке намертво. Легендарный жнец вышел из подсобки с небольшим, корявым подносом, на котором дребезжали потертые кружки с чаем и пиала с отколотым краешком, в которой лежало золотистое печенье в форме косточек. Гробовщик поставил поднос на гроб, прикрытый серой тканью, и уселся рядом. Стоило Уильяму потянутся за чашкой, как седоволосый жнец пробурчал: - Только попробуй что-то разлить. Больше никогда не впущу.. Спирс гневно взглянул на «живую легенду» из-под очков и забрал свою кружку. Тут же алым вихрем подлетел Греель и, едва не перевернув поднос, схватил несколько печенюшек и кружку с чаем. Уильям с негодованием прошипел: - Саттклиф, сколько раз можно повторять.. Сядьте в стороне и.. Умрите. Ясно? Чтоб ни слуху, ни духу тут вашего не было. И так за собой таскаю.. - Но Уилли..! - Что я сказал?! Алый жнец притих и сделал небольшой глоточек чая. У Гробовщика это питье было отменным. Поэтому Греель часто к нему заходил просто так. Шутку рассказать или горем поделится. Легендарный жнец встречал его со скрытой радостью, всегда поил чаем и кормил вкусным печеньем. Саттклиф сонно зевнул и огляделся. Рядом стоял открытый гроб, который прям-таки и манил к себе мягким бархатом и подушечкой. Жнец снова зевнул и оглянулся на начальника. Спирс о чем-то негромко разговаривал с Гробовщиком, иногда попивая чай. Подумав, Греель отставил кружку с почти допитым чаем и незаметно юркнул в гроб. Стоило лишь коснуться щекой мягкой подушечки, как алый жнец тут же провалился в глубокий сон. …Легкий бриз долетает от моря до небольшого домика в лесу, недалеко от песчаного берега. Домик добротный, деревянный, дубовый. Ставни расписные, поручни красивые – вырубленные. Вокруг домика – частокол. На пороге сидит красна девица. И иссиня-черные волосы с косу заплетены, и ресницы пышны, и глаза – красновато-карие – смотрят с искоркой. В общем, девушка прекрасна. Девушка.. Себастьян мрачно вздохнул, оглядывая странный сарафан напяленный на него. Демон завел руку за голову и дотронулся до косы, которая была намертво приколота или привязана к волосам. Михаэлис еще раз мрачно вздохнул и угрюмо оглядел двор. За спиной раздался тихий скрип тяжелой двери. Себастьян обернулся и поперхнулся воздухом. Из-за двери выглядывал Клод, с такой же косой, как и у Себастьяна, только перекинутой наперед и завязанной алым бантом. Лицо противника как всегда не выражало абсолютно ничего. Только слабо дергался край глаза и губ. Михаэлис, стараясь не потерять самообладание, сделал глубокий вдох и снова осмотрел вторую «девицу». Фаустус так же молча прошел и уселся около Михаэлиса, лишь тоскливо вздохнув. Себастьян, помолчав, тихо пробормотал: - А третья девица есть..? Словно по его желанию, из дома донесся полный праведного гнева вопль. Тяжеленная дубовая дверь распахнулась, словно пушинка, и на пороге застыл, в похожем на амплуа демонов, Эш. Ангел просто светился от негодования и тряс непонятно кому кулаком. Светло-пепельные волосы падшего были «заплетены» в две косы, а в дополнение к расшитому сарафану шло еще море украшений. Клод тихо икнул и медленно отвернулся обратно к лесу, а Себастьян так и продолжил сидеть, с приоткрытым ртом разглядывая «пернатую девицу». Эш, задыхаясь от невысказанного возмущения, скрылся в доме, громко хлопнув дверью. Демон, судорожно выдохнув, обернулся к лесу и выгнул бровь. Во двор зашел еще один давний знакомый – Гробовщик. Одет он был в алый кафтан и такие же штаны, заправленные в черные сапоги. Рубашка под кафтаном подвязана темным поясом с вышивкой на нем. За спиной небольшая сумка. Гробовщик, улыбаясь вовсю, подошел к порогу и громко произнес: - Дочери мои милые, выйдите ко мне, проводите батюшку за тридевять земель, в тридевятое царство, тридесятое государство.. Эш обалдело выглянул из дома – ангел был растрепанный, видимо пытался распустить косы, но потерпел неудачу, и его тут же вытянул на порог Себастьян. Гробовщик, откашлявшись, продолжил: - И мало ли, много ли времени проезжу – не ведаю, и наказываю я вам жить без меня честно и смирно, и коли вы будете жить без меня честно и смирно, то привезу вам такие гостинцы, какие вы сами захотите.. Эш мрачно переглянулся с Себастьяном и, не глядя на «любимого батюшку», проворчал: - Государь ты мой батюшка родимый! Не вози ты мне золотой и серебряной парчи, ни мехов черного соболя, ни жемчуга бурмицкого, а привези мне золотой венец из камениев самоцветных, и чтоб был от них такой свет, как от месяца полного, как от солнца красного, и чтоб было от него светло в темную ночь, как среди дня белого..! Не перебивая тираду крылатого, Себастьян наклонился к Клоду и тихо пробормотал: - Меня смущает, что он.. Знает, что говорить, - на что Фаустус нервно кивнул и так же тихо прошептал: - Меня смущает другое.. Я тоже знаю ЧТО говорить.. Диалог прервал «государь батюшка», который громким и зычным голосом драматического актера начел отвечать старшей дочери: - Хорошо, дочь моя милая, знаю я за морем такого человека, который мне достанет таковой венец. Тут с порога поднялся Клод и, нервно поклонившись батюшке, начал: - Государь ты мой батюшка родимый! Не вози ты мне золотой и серебряной парчи, ни мехов черного соболя, ни жемчуга бурмицкого, а привези мне зеркальце из хрусталю восточного, цельного, беспорочного, чтобы, глядя в него, видела я всю красоту поднебесную и чтоб, смотрясь в него, я не старилась и красота б моя девичья прибавлялась. Гробовщик, который уже, кажется, задыхался от еле сдерживаемого хохота, просипел: - Хорошо, д-дочь моя милая, достану я тебе такое хрустальное зеркальце! Потяжелее твоя работа сестриной, да для моей казны супротивного н-нет.. Тут поднялся Себастьян и, рассеяно оглядевшись, словно заученный текст протараторил: - Государь ты мой батюшка родимый! Не вози ты мне золотой и серебряной парчи, ни мехов черного соболя, ни жемчуга бурмицкого, а привези ты мне аленький цветочек, которого бы краше на белом свете не было. - Ну задала ты мне работу потяжелее сестриных, но буду стараться!.. Поклонился государь-батюшка дочерям своим пригожим и вышел со двора. «Девицы красные» медленно переглянулись. Клод тихо пробормотал: - Мне никто не скажет, на кой мне сдалось хрустальное зеркало..? Себастьян с Эшем лишь молча пожали плечами. Михаэлис тихо надеялся, что зачем-то понадобившийся ему аленький цветочек будет простой розой. Молчащей, колючей розой или трепетным маком. Эш просто жалобно вздыхал, иногда поглядывая на небо… …Долго иль недолго батюшки не было в тереме родном, да только успели дочери родные соскучится по нему. И вот, стоило солнцу только взойти над верхушками деревьев, как во дворе появился государь-батюшка ихний любимый. С сундуками кованными, а в сундуках гостинцы дорогие! Открыл батюшка первый сундук да подозвал к себе старшую дочь. Эш, нервно теребя косу, подошел к папеньке. Гробовщик, тихо хихикая, протянул ангелу золотой венец, золота арийского, со камнями самоцветными. Старшая дочь нервно поклонилась и почти бегом скрылась в доме. Заприметив подходящего к нему Клода, Гробовщик тихо икнул со смеху и протянул средней «дочери» хрустальное зеркальце, из хрусталю восточного. Фаустус скептически оглядел гостинец и, одарив папеньку ледяным взглядом, вернулся в дом. Последним к жнецу подошел Себастьян. Михаэлис выглядел сонным. - Себастьянчик!!! Раздался вопль, от которого остатки сна напрочь слетели с перепуганного демона. Через секунду на шее Себастьяна повис Греель, облаченный в кроваво-красное платье в пол со шлейфом. В таких же ярких волосах жнеца было несколько маков. В общем, Саттклиф выглядел очень жизнерадостным, вися на «красной девице». Себастьян судорожно отпихнул от себя Грееля и просипел: - Какого.. Ты тут?! - А я твой аленький цветочек, - очаровательно улыбаясь, промурлыкал Греель, собираясь снова повиснуть на шее демона. Михаэлис с трудом увернулся и кинулся к хохочущему вовсю Гробовщику. Папенька приоткрыл один глаз и взглянул из-под челки на «младшую, самую любимую, доченьку». - Чего тебе, свет мой ясный? - Папенька, ответьте, где вы этого монст.. Этот цветочек нашли, которого краше на белом свете нет?! Милый батюшка снова залился смехом. Через минут десять, немного отдышавшись, Гробовщик снова завел речь: - Искал я гостинец тебе, доченька любимая, за высокими горами, за глубокими морями. И нашел во дворце чудища заморского. И нет к нему дороги ни конному, ни пешему, ни зверю прыскучему, ни птице перелетной! - Как туда попасть, батюшка мой любимый? – почти просипел демон, полу-задушенный в объятьях аленького цветочка, который радостно подвывал: «Себас-тян~». Гробовщик задумчиво цокнул языком и указал на кольцо у себя на мизинце. - Видишь, доченька? Это колечко позволило мне сюда вернуться, и позволит мне обратно уйти. Ибо через три дня я покину вас на веки вечные. Чудище заморское сказало, чтобы вернулся я за смертью лютою к нему через три дня и три ночи, за то, что без дозволения сорвал аленький цветочек.. Гробовщик наиграно вздохнул и, не выдержав, снова захихикал. Себастьян нервно отпихнул от себя гостинец и, стянув с мизинца папеньки колечко, натянул на свой палец. Греель возмущенно взмахнул руками и успел ухватиться за демона, прежде чем тот исчез в водовороте золотистых искорок… …Очутились они во дворце зверя лесного, чудо морского, во палатах высоких, каменных, на кровати из резного золота со ножками хрустальными, на пуховике пуха лебяжьего, покрытой золотой камкой. Тут же заиграла музыка прелестная. Себастьян стряхнул с себя обижено вякнувший аленький цветочек и поднялся с кровати. - Ах вот куда, зараза папенька, решил из нашего дурдома свалить? На смерть лютую.. Демон зафырчал и, отряхнув сарафан, вышел из комнаты. За ним тут же выбежал Греель, который в мгновение вцепился в руку Михаэлиса мертвой хваткой и промурлыкал на ухо, обжигая дыхание: - Ну Себастьянчик~ - А ну успокойся! Где твое чудище заморское? Неподалеку послышалось тактичное покашливанье. Себастьян вместе с Саттклифом быстро обернулись. У выхода на веранду где росли винограды заморские, били ключи родниковые, застыло то самое чудище лесное. Уильям Т. Спирс мрачно поправил очки. Ни на какое чудище он похож не был, за исключением волчьих ушей и длинного хвоста, который нервно метался из стороны в сторону подметая пол из драгоценного камня. Жнец одернул дорогой черный костюм, который как обычно был на нем, и подошел ближе. - Зачем вы сюда явились, Михаэлис? - Как зачем? Этот сорняк отдать! – демон с большим трудом спихнул с руки мурлыкающего Грееля и подтолкнул к Уильяму. Жнец выставил перед собой секатор с поблескивающими на нем драгоценными камнями и судорожно мотнул головой. - Ну уж нет. Твой папенька сорвал – это ваше. - Нет уж! Мне и подавно не нужно! Уильям топнул ногой и шарахнулся в сторону, когда Греель решил обнять «чудище заморское». Себастьян, бесшумно ступая, ринулся обратно в комнату. - А ну стоять!.. – вопль Т. Спирса было слышно, наверное, и за пределами дворца, - Да вы ведь первые, кому я его спихнул!! - Саттклиф.. Саттклиф, просыпайтесь! – Уильям уже минут десять тормошил подчиненного за плечо. Греель лишь тихо урчал во сне и улыбался. Вставать он определенно не хотел. Когда Спирс прилично встряхнул его за шиворот, алый жнец приоткрыл глаза и промурлыкал: - Уилли.. Ты меня ему не отдал! - и обхватил Спирса за шею, повалив к себе в гроб. Гробовщик, понаблюдав еще немного за этим, тихо скрылся в подсобке, попивая холодный чай. Из похоронного бюро донесся надрывный вопль начальника Отдела Несущих Смерть.