С чистого листа

Мне становится не по себе от их присутствия, ведь нас разделяют всего лишь полтора метра. Пит тоже напрягается, замечая нас, хотя старается не подавать вида. Он усаживает свою русоволосую подружку, а сам занимает место на другом диванчике. Парень будто прожигает нас взглядом, но Гейл только дразнит его, поглаживая мою талию и притягивая ближе к себе. - Ну и шустрый ты, - тихо хвалю его реакцию, ведь даже не заметила, как мы оказались в такой уютной романтической позе. - Если честно, то мы так с самого начала сидим, а ты только заметила? – удивляется он. Меня же смущает такое положение вещей. - Что нам надо делать? – перехожу ближе к делу. - Быть самими собой, как и раньше. - Но он же здесь… - А тебе не всё равно? – эта фраза пробуждает во мне нечто давно утерянное – уверенность в себе, упорство и желание жить дальше. Я вновь почувствовала себя прежней Китнисс Эвердин. - Значит, твой великий план заключается в том, что его нет, а есть только мы и наши реальные взаимоотношения? - Мелларк всегда хотел знать правду, ведь так? Пусть получит её, - голос Гейла вселяет в меня уверенность, я безоговорочно доверяюсь ему. Внезапно, мне хочется сказать ему нечто неимоверно важное для меня. Я боюсь не успеть сделать это потом, поэтому пользуюсь моментом сейчас. - Скажи, а ты, правда, вернёшься к своей девушке? Она дорога для тебя? – обычно, когда задают такие вопросы, то рассчитывают на ответ «нет», я же желаю противоположного. Мне нужно знать, что я не утяну Гейла в пучину прошлого и душевных страданий вместе с собой. Я должна быть уверенна, что если откроюсь ему, то этим не закрою двери в его счастливое будущее. - Да, я очень на это надеюсь. Она мне дороже всего на свете, - хоть я и хотела такого ответа, но внутри всё равно заиграла ревность. - Тогда ты должен знать, что я тебе очень благодарна за всё, что ты сделал, - удивляюсь тому, как никчёмно я описываю огонь чувств, полыхающих в сердце от того, что он рядом. - Но вряд ли ты простишь то, что под раскатом, скорее всего, моей бомбы умерла твоя сестра, - он винит себя, а я, хоть и не хочу, но не меньше виню его. Не смотря на то, что прошло уже столько времени со смерти Прим, я так и не смогла справиться с фактом, что её убил мой лучший друг. Мне становится нестерпимо больно. Гейл хочет продолжить свою речь, но я перебиваю его: - Прости, мне надо выйти подышать. Покидаю своё место и выбегаю на улицу, едва сдерживая слёзы безутешного горя. Я стою на снежной террасе, вдыхая холодный воздух полной грудью и успокаивая нервы, когда вдруг чувствую нежные объятья на талии. Значит, друг всё-таки пошёл за мной. Как же мы все изменились, ведь раньше он всегда давал мне время побыть одной, когда я просила. От осознания грустной реальности, силы сдерживать истерику пропадают, я издаю первые всхлипы, облокотившись об парня, расслабляясь в его руках. - Прости, я не хотела. Просто сначала две Арены, потом революция, Пит, Прим, это всё меня сломало. Я была готова отдать всё за своего утёнка, но этого оказалось недостаточно, а одно предположение, что её убило оружие, сделанное твоими руками, которое ты же и запустил, убивает окончательно. У меня никого нет. Каждый день я пытаюсь внушить себе слова Пита о том, что мне не нужен никто кроме себя, но мне нужен он, а его больше нет. Я любила его и люблю сейчас не меньше. Я просто пыталась защитить его, но мы не успели. Мне и ты нужен, но твоя девушка… - запинаюсь от своих же рыданий, а сильные руки разворачивают меня, прижимая к себе крепче. Утыкаюсь лицом в его шею, когда замечаю, что обнимающий меня парень это не Гейл. Узнаю аромат масляной краски и свежего хлеба. По телу проходит дрожь. С одной стороны от его утешений на душе становится легче, но с другой, всё ещё боюсь, что в следующий миг его рука вцепится мне в глотку, а обидным словом он вновь поранит душу. - Не бойся, я не причиню тебе вреда, - это он, настоящий. Только мой мальчик с хлебом мог настолько внушительно и ласково произнести эту фразу. Растворяюсь в этом моменте, но, вдруг в мыслях проносятся все те моменты, которые ранили меня и я резко отстраняюсь. Мне не нужны такие отношения. Я не нуждаюсь в жалости переродка, который довёл меня до такого и теперь готов притворяться прошлым Питом, утешая крепкими объятьями. Мне ясно дали понять, что революция смела всё, что мы имели и мой Пит остался там, на горящей Арене, я его не спасла. - В чём дело? – интересуется парень. - Мне тоже интересно это знать. - Мы же друзья, - «неужели он помнит» - проносится голос надежды глубоко в мыслях. - Друзья не хотят убить друг друга, не игнорируют по восемь месяцев, они делятся сокровенным, - говорю фразу прежнего Пита. - А ты что делала, когда я подошёл? - Думала, это Гейл. - Говоря о нём, видимо не такие уж вы и друзья, если ты стояла здесь одна. - Ты прав, мы больше, чем друзья. - А ты не перегинаешь палку? - Нет. В отличии от таких, как ты, он даёт мне возможность самостоятельно определять лучшее будущее для себя, уважает мой выбор, а не упирается, пытаясь сорвать неимоверно важные для меня планы и заставляет открываться перед ним, не желая подождать, пока я сделаю это добровольно. - Неимоверно важные планы, это пожертвование собой ради меня на Квартальной Бойне? - Да. - Ну так мы выжили. Я не вижу в этом проблемы. - Конечно же не видишь, ведь именно твой план сработал. Я спаслась, а ты остался. Тебя настоящего вытравили, ты умер за меня, а так не должно было случиться потому, что я не могу нормально жить без тебя. - Неужели ты думаешь, будто я смог бы? - Да, ты уже смог потому, что ты сильный, а не такой, как я. - А какая ты? - Ранимая. Упрямая, грубая, но ранимая. - Не боишься открывать свои слабые места перед жестоким переродком? - На самом деле, ты не переродок, ты всегда остаёшься собой. Просто не запирай своё сердце, не повторяй моих ошибок, иначе лишишься той, которую действительно любишь, - даю совет я, и как по волшебству на террасу выходит Беатриче. Она сразу вешается на парня, а я в это время спешу к Гейлу. - Как поговорили? Он ничего тебе не сделал? – беспокоится за меня друг. - Нет, всё хорошо. Давай поедем домой? - Давай, - Гейл помогает мне одеть куртку и мы идёт к машине. Жаль, что день так хорошо начинался и так плохо заканчивается. Неужели мне никогда не будет просто хорошо? Неужели всю жизнь будут преследовать призраки прошлого? Доехав до Деревни Победителей, ставим покупки в гостиной, ужинаем, а потом греемся у камина. Именно в этот момент нами овладевает неловкость. Мы чувствуем себя неудобно, не зная, с чего начать разговор и стоит ли его начинать вообще. - Кажется, ещё немного и я услышу весь балаган мыслей в твоей голове, - берёт инициативу в свои руки парень. - Ты же знаешь, в речах я не сильна, - отвечаю, стыдливо опуская взгляд. Сегодня мне напомнили, что друг убил лучшее, что было у меня. Эта мысль не даёт мне покоя и ему, видимо, тоже потому, что, через несколько минут, он достаёт какие-то документы и передаёт их мне. - Это же из секретной базы, - удивляюсь я, заметив особую печать на листе. – Тебя посадят за такое. Может не стоит это читать, - волнуюсь за него. - Даже если посадят, ты должна знать всё. Мне надоело притворство, неразборчивость и ложь. - Мне тоже, но я не готова узнать подробности убийства моей сестры, - сообщаю Гейлу, увидев о ком документы в моих руках. - Ты сильная, Кискис, ты сможешь, - из-за настойчивости Гейла решаюсь прочитать всё от корки до корки. Друг не стал бы так давить на меня и рисковать, если бы информация не была чрезвычайно важной. Изучаю всё на протяжении трёх часов, а парень всё это время, не проронив ни слова, сидит возле меня. Разглядываю его проэкт, подмечая, насколько гениально всё спланировано, а затем вижу вердикт на счёт него «Одобрено президентом, но уничтожено производителем». В подтверждение внизу стоят коды, подписи и многочисленные красные печати. За время революции, меня научили отличать подделки документов от оригиналов, и сейчас понимаю, что читаю чистой воды правду. Впервые истина не приносит мне боль. Поворачиваюсь к Гейлу и, не прерывая зрительного контакта, дотрагиваюсь до щеки. Я вижу его душу насквозь через искренние серые глаза, а затем произношу с невероятным облегчением: - Ты её не убивал.