Когда приходит Рождество

До Рождества остались считанные часы и все погружены в предрождественскую суматоху. Все еще сумасшедшие очереди в магазинах за подарками, повсюду веет пряностями и слышен детский смех. Все витрины именно на этот праздник так красиво украшены, идешь и не успеваешь любоваться. Все немного уставшие от накопившейся рутины, но счастливые и в предвкушении чего-то волшебного, такого, что бывает только в одну единственную, рождественскую ночь. Все, кроме отдела «EMERALD» в издательстве Муракава.
 − Онодэра! Звони ты уже в эту чертову типографию, − доносится из кипы бумаг хриплый, злой и уставший голос Такано-сана. − Но, может, еще чуть-чуть подождем? Они ведь всего только…третий день… − Конечная проверка не должна длиться больше двух дней, − из под стола послышался еле живой голос Кисе-сана. − Онодэра, все уже за то, чтобы ты позвонил, не оттягивай, − голос за спиной заставил обернуться, это Хатори-сан, придерживаясь за спинку стула, угрюмо смотрит на меня. Я взял телефон и вышел в коридор, чтобы разговор с типографией не сопровождался упрекающими взглядами и колкими замечаниями моих коллег.  Я до сих пор не выучил ту схему, что мне дал Такано-сан, поэтому очень нервничаю и не имею никакого желания звонить в типографию лично, но сейчас это было необходимо, ведь все уже дошли до точки кипения. Мне все нужно сделать правильно, поприветствовать, извиниться, деликатно, ненавязчиво подойти к беспокоящему меня вопросу, чуть надавить и получить желанный ответ. Это необходимо для того, чтобы парни могли с чистой совестью отправиться домой и праздновать свое Рождество.  На конце телефона послышался голос главного из типографии.  Я не буду пересказывать, что за разговор у нас вышел, потому что все уже почти подошло к краху, если бы не Такано-сан, как всегда вовремя пришедший мне на помощь. А потом тысяча извинений сначала перед моим спасителем, потом перед ребятами, и мы все-таки смогли распрощаться и разойтись по домам. − Сегодня холоднее, чем вчера. − Да, я как назло забыл перчатки, − усердно дышу на ладони и интенсивно тру руки, чтобы как-то их согреть. − Дай помогу, − Такано взял мою руку в свою и засунул ее в карман. − Такано-сан! А если нас кто-то увидит, − судорожно осматриваю со всех сторон переулок.  − Ничего страшного. Здесь темно, никого нет, и мы почти пришли. До дома мы дошли молча, но это была приятная тишина. Такано не отпускал мою руку, и от его руки исходила нежная теплота. Усталость пленила все тело, и я готов был уже вот-вот рухнуть, ноги начали заплетаться, но уверенная поддержка моего возлюбленного не давала мне так легко сдаться и мы без последствий, если можно так сказать, дошли до дома.  Я почти полностью перебрался к Такано, хоть и всеми силами отпирался от этой идеи. Мы  ведь жили по соседству, и почему нельзя было просто оставить все, как есть и просто время от времени ночевать у кого-то из нас. Я тысячу раз говорил это ему, но все впустую. И сам не заметив как, я уже почти полностью обитал в квартире своего любовника. Зайти в теплую квартиру, после морозной улицы, самый прекрасный момент зимой. Щеки начинают гореть, ноги оттаивают, и ты потихоньку начинаешь шевелить каждым пальцем, чтобы убедиться, что все на месте.  − Я сейчас приготовлю тебе ванну, а ты проходи пока в гостиную. − У…угу. Пройдя в большую комнату, я был приятно удивлен. В голове пронеслась мысль «Когда он успел?», ведь перед моими глазами ни с того ни с сего выросла огромная, пушистая и так красиво наряженная елка. На стенах развешены гирлянды, на камине весят носки разной длины. − Какая красота, − все, что я смог пролепетать. − Когда ты успел? − Что? − Говорю, когда ты успел все украсить? − Ну, было пару тройку свободных ночей. Ванна готова, ты можешь идти. Сейчас, я трезво не смогу вам объяснить тогдашний свой поступок, все было как во сне. Но именно в тот момент, мне очень захотелось обнять его. Я просто подошел и крепко прижался к Такано-сану.  Правду говорят, что именно рождественская ночь волшебная, потому что стоя в обнимку, посередине комнаты, в которой из света только огоньки от елки, только в эту ночь замечаешь много всего необычного. Например, Такано сегодня как-то по странному приятно пахнет, еще приятнее, чем обычно, наверное, новый одеколон, или вполне возможно, что это его обычный запах, он сводит с ума. Через джемпер, я чувствую жар его тела, слышу, как бьется его сердце, намного быстрее, чаще, я бы даже сказал, что я слышу, как сердце Такано пытается отбить какой-то такт, удивительно. Одна из его рук гладит меня по спине и там, где он прикоснулся, остается жаркий след, вторая прижимает мою голову к его груди. Я как в вакууме, никаких посторонних звуков, ничего лишнего, только я и мой Такано-сан.  − Мой,− под наплывом чувств, прошептал я. − М? − Я хочу принять ванну вместе, − робко смотрю в глаза любимого. − Но нужно приготовить ужин, скоро Рождество, если ты не забыл. − Я не хочу ужинать, я хочу принять ванну…с тобой. Впервые строю из себя такого капризного. Смотрю в его глаза более уверенно, я бы даже сказал настойчиво. Чуть надуваю губы и мысленно посылаю к черту всю эту рождественскую суматоху. Я не знаю, что со мной, но сейчас я точно хочу только одного, это окунуться с головой в чувства, которые так долго меня переполняли. − Думаю, у нас есть лишний час, − снисходительная, но такая до одури нежная улыбка. Он не злится на меня. Мы разговариваем очень тихо, чтобы не слышали стены или какие-нибудь посторонние волшебные существа. Я сам веду его в ванну. Растягивая удовольствие, медленно, отводя секунд по тридцать на каждую пуговицу, расстегиваю рубашку Такано-сана и снимаю ее так же медленно, немного дразня. Провожу руками по его крепким плечам, и незаметно перехожу на торс.  − Брюки я сам сниму, − выдыхает мне в ухо. − Почему? − немного растерянно спрашиваю, не смотря на Такано. − Есть угроза, что до ванны мы не дойдем. Я отчетливо вижу его эрекцию и ощущаю свою. Сейчас я слишком возбужден, и попытка расстегнуть пуговицы у себя не увенчалась успехом, руки слишком дрожали.  − Я помогу. Он сдерживается, я через мимолетные прикосновения к своей коже ощущаю эту напряженность в его пальцах, его учащенное дыхание опьяняет меня.  Я не успел опомниться, как остался стоять один, обнаженный, возле ванны. Такано во всей своей красе лежал в горячей воде и вызывающе смотрел на меня.  − Иди ко мне. Его большие руки раскрылись и ждут меня, чтобы крепко обнять. Это жутко смущает, и я не смотрю прямо в глаза Такано-сану, только мимолетно. Я замечаю, что он не отводит от меня взгляда и терпеливо ждет. Я не в силах его мучать и сажусь на него верхом. Его член проскальзывает между моими ягодицами и упирается мне в копчик. Голова идет кругом.  − Мы должны только помыться. «И он еще может такое говорить при том, что  его эрогенная зона так бесстыдно трется о мой зад, и он еще целует мою шею». 
 − Т…такано-сан! Тогда не могли бы вы…, − дальше вышел только всхлип. Такано-сан перешел в наступление. − Прости, я все же не могу сдерживаться. Ты такой соблазнительный. −Тогда..не…сдерживайся, семпай. − Как скажешь, − и он крепко прижал меня к себе. Так крепко. Знаете, это самое важное Рождество в моей жизни, ведь я праздную его с человеком, которого так давно и так сильно люблю. Я праздную его с Такано-саном. И не нужен мне стол, полный еды и подарки. Все, чего я хотел, это быть в его крепких объятиях, целовать его, чувствовать его в себе. Знаете, это лучшее из всего того, что я мог пожелать и получить.  В Рождество сбываются все желания, все мечты, Рождественская ночь − это волшебная ночь, стоит только поверить. Я поверил и моя мечта сбылась. И ваши все мечты и желания тоже обязательно сбудутся, стоит только верить в них.  − Рицу, я думаю, нам стоит переместиться на кровать. − Я не смогу встать. −Тогда я отнесу тебя. Опять это милая и снисходительная улыбка, та самая, которой я еще очень долго буду наслаждаться и которую я так сильно люблю.