Чёрт из тихого омута

— И как же ты это будешь объяснять? Женя чувствовал себя виноватым, хотя виду не подавал и перед отцом, в его кабинете, стоял, вальяжно засунув руки в карманы. Его не смущали ни дорогие статуэтки, ни пафосно отделанный интерьер, ни мощный дубовый стол, а вот отец, на лицо которого не падал свет из окна за его спиной, заставлял его сердце содрогаться. — А я в чем-то виновен, чтобы что-то объяснять? — Ты не юли, — предупредил Виктор Филиппович, грозя сыну пальцем. — Заставить Аллу отдать тебе чемодан с деньгами... Такие вещи не игрушка! — он повысил голос. — А ты помнишь, что однажды этот чемодан спас тебе жизнь? Женя ещё больше насупился. Поэтому он и взял деньги, с детства вбив себе в голову, что они могут решить любую проблему. — Помнишь или нет? — громко спросил Виктор Филиппович. — Хоть мне тогда было шесть лет, я всё прекрасно помню! — Женя, поддавшись напряженной атмосфере, тоже повысил голос. — Если бы не деньги, которые мы собрали с твоей матерью, твои похитители тебя бы убили! — Я бы тогда не доставлял тебе проблем! — зло рыкнул парень, пытаясь задеть отца и не чувствовать себя ущемляемым и зажатым. — Я даже не хочу выслушивать твоё нытьё! — Савельев старший стукнул кулаком по столу, это у них семейное. Женя сразу притих. — Не веди себя как истеричная баба! И снова ты нацепил эти побрякушки на себя! Женя скривил губы, потому что отец каждый раз высказывал своё мнение о его пирсинге. — Это моё тело, и я делаю с ним, что хочу! Виктор Филиппович махнул на сына рукой: — Ладно, пока не об этом, или мы никогда не поговорим. — Говорим? А, по-моему, здесь один ор стоит! — Поэтому убавь громкость, — строго и властно сказал отец. Женя насупился, сложил руки на груди, но замолчал. — Так зачем тебе нужны были эти деньги? — Решил прогуляться с ними, свет божий показать. — Хватит твоих шуточек и увиливаний! — у бизнесмена, которому приходилось не раз на дню терпеть невыносимых людей во благо своего дела, в случаях, касающихся его сына, начинали сдавать нервы. — Или ты говоришь мне правду сейчас, или я приму меры! — он, увидев усмешку Жени, пояснил: — Помимо того, что тебе придётся учиться индивидуально дома, я запрещу пускать к тебе твоих дружков. Ну, и, конечно, забудь о всякого рода вечеринках. Последней мне вдоволь хватило, — он провел большим пальцем по шее, — ещё бы я тебя по лесу искал. Виктор Филиппович знал своего сына, а Женя знал своего отца. Поэтому первый был в курсе слабых мест парня, точек, куда можно надавить, и несносный подросток станет послушным. А второй был уверен, что бизнесмены своих слов на ветер не бросают. — Н-но па-ап! — Тогда отвечай прямо! Женю зажали меж двух зол. С одной стороны, он не мог отказаться от веселья, друзей и даже школы, ведь там он ничего не делал, в то время как на индивидуальном обучении знания будут спрашивать конкретно с него. С другой стороны, он не мог сказать отцу правду. Его перестали оповещать о заявлениях на сына после седьмого ложного доноса. Но Виктор Филиппович примерно знал, что этим дело не кончилось, и был уверен, что, раз сын и в ус не дует, всё точно в порядке. А если бы поступило признание, он, как минимум, мог заподозрить неладное, раз Женя пошел на кардиальные меры. Объяснить ему, что сын просто захотел решить всё быстрее и без лишней огласки, было бы крайне сложно, и он снова всё не так бы понял. Поэтому оставался один выход — врать. Но что именно наплести? Женя, по правде говоря, не знал, что творится у отца в голове. Конечно, они были похожи и своим крутым нравом, и лидерскими качествами, и любовью сказать последнее слово, стукнув по столу. Но если у отца это с возрастом и опытом разбавлялось мудростью, то у Жени оставалось подростковой дурью и детским желанием быть первым и самым лучшим. Именно поэтому их представления о «веских причинах» и «глупых отговорках» в корне расходились. К тому же, ситуация была напряжена до пределов. Один шаг не туда — и пиши пропало. — Ну? Я жду объяснений, — всё вернулось туда, откуда началось. Женя сурово посмотрел на отца, вынуждающего его говорить и начал: — Каюсь, пап, я неразумный молокосос, который самостоятельно не может о себе заботиться, не способный принимать решения, контролировать и оценивать ситуацию... — Савельев младший обратил внимание, что отец немного смягчился, услышав свои слова из уст своего сынка. — И из всего этого следуя, я не подумал, взял без спроса и особо важных на то причин чемодан с крупной... — Огромной! — С огромной, — поправился Женя, — суммой денег. А всё лишь для того, чтобы показать одному человеку... насколько я... эээ... то есть, мой отец крут и влиятелен. Слыша подобные слова от Жени, гнев Виктора Филипповича сильно поутих. — И кто же этот человек? — Ну... ну а ты как думаешь? — Пацану Макарьевых? — Ну... — Женя надул щеки воздухом и неопределенно двинул плечами, чтобы нельзя было догадаться, говорит он «Конечно» или «Конечно, нет». Но завинтившийся бизнесмен сам истолковал жест, как ему захотелось: — Это, конечно, правильно! Пусть они знают, кто тут главный и не посягают на мой бизнес! Думают, что я даже ребенку такие деньги доверяю! Хотя какие деньги? Так, копейки! Когда отец беззаботно махнул рукой, Женя наконец-то вспомнил Макарьева. Лучший враг, как говорится. Савельев младший, наконец, тоже открыл одну точку у отца, куда можно надавить. И ему повезло, что отец иногда был так азартен. — Ну, я пойду? — внешне скромно прервал монолог Женя. — Да черт с тобой, только если такое ещё раз повторится — пеняй на себя, молокосос. Пусть Макарьевы думают одно, но на деле у нас несколько другое, помнишь? — Да, пап. Ладно, не хворай! — напоследок сказал Женя и мигом вылетел из кабинета отца. Женя теперь не знал, как урезонить Васина. Доступ к деньгам был точно перекрыт, но ведь он видел, как задохлик смотрел на зелень. Жаль, только, звонок брата помешал им тогда, иначе сделка была бы заключена. Хотя ещё неизвестно, что бы было «молокососу» за это. Однако других способов заставить Саву забрать заявление, кроме шантажа, он не знал. Но подобные меры в его ситуации были крайне рискованными. Тем более, ещё никто не мог угадать, куда в следующий раз пойдёт этот мальчишка. Может, он ещё что-нибудь наплетет про Савельева младшего или расскажет всё СМИ. Сынок известного бизнесмена, пьяный, в лесу изнасиловал скромного паренька, подающие огромные надежды в будущем — это же такая история! И если об этом расскажут по ТВ или напишут в газетах, всем уже будет всё равно, правда это или нет. А если и выяснится, что Сава наврал с три короба, никто уже не поверит, посчитают, что бизнесмен отвалил за свободу и невиновность своего сыночка кругленькую сумму. Такая перспектива предопределяла крах Жениным репутации и чести. Он, смотря на сгущающиеся сумерки за окном, думал о том, что было бы круто следить за Васиным. Если соберётся сделать что-то не то — сразу Савельев об этом узнает и сможет предотвратить. Он бы приказал Алле, чтобы позвонила каким-нибудь агентам, но теперь ей нельзя было доверять, раз она рассказала Виктору Филипповичу о чемодане. И подумать об этом следовало бы не с утра, а чем раньше, тем лучше. Женя пробрался в «комнату вызовов». Так у них в семье называлось небольшое помещение с двумя удобными креслами, столиком с пиалой, в которой всё время лежали какие-нибудь вкусности но, самое главное, — с телефоном. Стены были скрыты шкафами, разделенными на небольшие ящички, каждый из которых помечался двумя начальными буквами слова, как в словарях, для удобного поиска. Так, в ящике под буквами «ВФ» хранились различные виды контакта с Виктором Филипповичем, от факса и электронной почты до многочисленных номеров симок личных номеров и рабочих. В ящике «Пр» лежали номера прислуги, как бывших, так и нынешних. Женя вдруг вспомнил про Кешу. Как его там звали? Как-то очень по-старински, кажется. Парень открыл ящик и, увидев, что на каждой карточке помимо имени есть ещё и фотография, начал искать нужную. Он подумал о том, что стоило бы сначала исполнить свой план, но уж очень его бесил новый идиот-водитель, богатому наследничку, оказалось, сильно не хватало Кеши. Такой мелочи, водителя, но! Женя таки наткнулся на фотографию Кеши и быстро засунул карточку к себе в карман. Он мысленно выругался, когда понял, что слишком долго рылся в поисках второстепенной информации, поэтому быстро полез в ящик «Сл», он помнил, как отцу однажды нужно было проследить за кем-то (а не за Макарьевым, случайно?), и он доставал карточку именно отсюда. Буквы, видимо, от слова «Слежка». — Евгений Викторович, что вы здесь делаете? Женя подскочил на месте и быстро развернулся, спиной закрывая шкафчик. Алла, держа в руках тазик с грязной одеждой парня, заглядывала в комнату вызовов. — А что, у меня нет свободного входа во все помещения дома? — Есть, конечно, но... — Алла вытянула шею, пытаясь заглянуть богатому наследничку за спину. — Я имела ввиду... что вам тут понадобилось? — Просто решил отдохнуть от чужих взглядов. Например, от твоего. А это — очень маленькая уютная комнатка, мне здесь нравится. Ещё вопросы? — Женя выразительно взглянул на служанку. Та вздохнула, подумала, что парень опять что-то задумал, но просто пошла по своим делам. А Женя вернулся к поиску. — Вам не следует задавать лишних вопросов. — ... — Да какая разница? Плата всё равно будет! — Женя, держа телефон зажатым между ухом и плечом, как параноик забился в угол своей комнаты и разглядывал в темноте каждый её угол, будто оттуда может кто-то выпрыгнуть, поймать его с поличным и рассказать всё отцу. — ... — Я его сын. Нет, звонить ему не стоит. — ... — Я посмотрел бы, что он вам сделает, если вы отвлечете его от работы. О-о-о, не завидую я вам тогда! Вы вообще представляете... — Савельев старался не повышать голос. — ... — О, так бы сразу. Я дам вам координаты места жительства одного парня и его брата. За ними нужна постоянная слежка. А о каждом их передвижении вы будете обязаны сообщать мне... что? — ... — Ну и что, что противозаконно! Как будто вас это останавливает! Почему вы не хотите установить жучки у него дома? — ... — Хотя бы прослушку. — ... — Ну ладно, и черт с вами, — Женя отключился от разговора, вышел из своего угла и бухнулся на кровать. Какой насыщенный и нервный день у него был. И стоило бы отдохнуть. — Давно тя не было видно, — Кирилл веселился, в отличие от своего друга, хмурого и держащего телефон в кармане в руке, готовый в любую секунду ответить. — Совсем тухло... — Я же говорил, приболел... И я отсутствовал меньше недели... — Да чё ты какой сёдня? — Гришин пощёлкал пальцами у Жени перед носом, пытаясь привлечь внимание теребившего свой пирсинг парня. — Нормальный я, а ты чё пристал? — зло спросил Савельев, отвлеченный от своего занятия. — Ты меня тут бросил, а ещё возбухаешь, — Кирилл обиженно нахмурился, — пошел к черту, — парень прибавил шаг и вскоре скрылся из виду. Но Жене было не до всяких друзей, его больше волновал его вечный предмет гонения. В классе Васина не было ни до звонка, ни после. Пожалуй, очевидно, что жертва насилия в школе не будет появляться какое-то время... но ведь никто никого не насиловал! Савельев по-дружески хлопнул рядом сидящего Кирилла, попросил, чтобы тот не обижался, а потом будто бы вскользь спросил, где «этот упырыш». — Без понятия, с начала недели нет, — ответил Гришин, не заподозрив ничего неладного. В конце концов, разве друг не может спросить, где объект их издевательств и генератор веселья? А Женя это время молился, чтобы в школе ничего не знали даже про сам факт изнасилования. Выдуманного, конечно, но лучше бы никто не знал. Все уроки он не мог спокойно отдыхать, как делал это обычно, теребил сотовый в кармане. И в один момент тот завибрировал. У Савельева пот по спине покатился и руки стали ватными, но он осторожно вытащил телефон, чтобы даже Кирилл не заметил, посмотрел на дисплей: одно сообщение, от тех, кто должны были следить за Васиным. «Объект вместе с братом зашёл в центр психологической помощи». Женя ужаснулся: зачем ему помощь, когда ничего страшного произойти не могло?! Он так и норовил сорваться с места, убежать из школы и прижать к стенке этого Васина, заставить рассказать правду. Но он ничего не мог поделать, тем более, когда с заморышем был громила старший брат. Женя уже собирался убирать сотовый в карман, как тот снова завибрировал. «Сегодня, в два часа дня, брат объекта уйдет на подработку на стройке. Объект останется дома один». В момент всё напряжение ушло из тела Жени, он расслабился, и на его лице сама собой появилась улыбка. В это время он как раз освобождается в школе, то есть, уроки не пропустит, но никто из домашних не догадается о том, куда он пойдет после. «Отлично, — подумал он, — идеальное время для визита». Женя не доверял новому водителю. И ругал себя за опрометчивое решение поехать вместе с ним к Васину в первый раз. Больше рисковать парень не решил, поэтому позвонил шоферу, сказал, что задержится на кружке, а сам через запасной выход вышел с другой стороны школы, прошмыгнул на остановку и сел на двадцать восьмой автобус, который, как сказал Кирилл, проезжает мимо нужной Жене улицы. Он вспомнил дом, хотя с водителем они ехали совсем другой дорогой, прошел на седьмой этаж и радовался, что не встретил компанию гопников. Звонок в дверь, и донёсшееся с той стороны робкое «Кто там?». — Открывайте, полиция. — А... покажите, пожалуйста, ваши документы... поднесите к глазку... Это был провал. Похоже, Васин взял на вооружение с прошлого раза, что дверь незнакомцам открывать нельзя. — Вот, пожалуйста, — пытаясь сдержать раздражение, сказал Женя, загородив ладонью глазок. — А... не могли бы вы его подальше отодвинуть... а то не видно... — Так? — Савельев не двинулся. — Ещё... — Куда уж ещё? Мальчик, заканчивай игры свои. Я сейчас вызову наряд, и они выбьют дверь к чертовой бабушке. Да ещё и у твоего брата проблемы будут... После последней фразы засовы тут же заскрипели, а Женя порадовался: как хорошо знать слабые места людей. Как и в прошлый раз, он вошел в квартиру быстрее, чем Васин смог понять это. — Опять ты?! — ужаснулся он. — Уходи! Что тебе опять надо?! — То же, что и в прошлый раз, — Савельев как можно приветливее улыбнулся и закрыл дверь на замки. — Я не буду укрывать преступника, так и знай! — Сава говорил смелые слова, но его голос при этом дрожал, а сам он прижался к стенке и затравлено смотрел на Женю. — Ой, не ври... Мы оба знаем... — Да что ты знаешь... Ты просто не представляешь, как мне тяжело! И я сегодня ходил к психологу... он сказал держаться подальше от воспоминаний о том дне. А как я могу это сделать, когда вот оно, главное воспоминание?! Даже больше — причина этих вос... — Заткнись уже! — рыкнул Савельев, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на мальчишку. — Правда глаза режет, да? Все звуки в коридоре вдруг резко оборвались. Женя словно окаменел, а Сава испуганно замер, боясь предположить, какая реакция последует после его слов. И она не заставила себя ждать: Женя выдохнул воздух, словно бык, и налетел на Васина, вдавливая кулаком его лицо в стену. — Щенок, не смей о таком даже думать! — закричал Савельев, смотря, как мальчишка сползает по стенке, держась за челюсть. — Как ты смеешь?! Ты завтра же заберешь заявление и признаешься, что выдумал всё это, понял?! Васин захлюпал носом и начал жалобно скулить, а Женя стал ходить туда-сюда по коридору, потому что и так перешел границу, ударив заморыша. Ему необходимо было утихомирить свой гнев. Мысли путались, парень и не предполагал, как ему выходить из такого положения. Васин упрямился, и при этом на него не было управы! Шантаж, угрозы, избиения — это такой риск, да ещё и деньги отняли! Никогда в жизни Женю так не припирали к стенке! А, может, попросить помощи у отца? Нет, нет, будут опять упрёки, он запретит все развлечения... Но что тогда? Повлиять на брата? Чтобы он заставил младшего забрать заявление? Нет, он за Саву горой, это было видно ещё в их первую встречу. Но что тогда... — Хорошо, заключим сделку. Женя замер, а всё внутри у него заходило ходуном. — Что? — тихо спросил он, поворачивая голову, потому что не был уверен, что фраза была произнесена в реальности, а не в его голове. — Я заберу заявление при одном условии, — Васин сел, прислоняясь к стене, и всё ещё держался за челюсть, поэтому не было видно, говорил он или нет, но поскольку его взгляд был обращен на Женю, тот подумал, что Сава действительно говорит ему. — При каком? — осторожно поинтересовался парень, медленно поворачиваясь в сторону одноклассника. Савелий поднялся, придерживаясь за стену, отпустил челюсть и посмотрел прямо в глаза Жени. — Я сделаю с тобой то же, что и ты со мной... — Савельев чувствовал, как в голову сжимает давление, — ляжешь под меня, и я закрою это дело. Женя почувствовал себя на волнах, как будто он плывет в маленькой лодке по неспокойному океану. Так же мутило, голова кружилась, ноги не чувствовали твердой опоры, а вокруг не было ни островка спасения. — Ты что... ты вообще понимаешь, о чем говоришь? — невнятно лепетал парень, ему казалось, если он сейчас за что-нибудь не схватится, точно упадет. — Вполне. — Но я тебе ничего не делал! — Не заводи шарманку заново, — Женя впервые видел такой строгий взгляд у хлюпика Васина. — Я предложил свои условия. А соглашаться или отказываться — твоё дело. — Я... да я... да ни за что! — жалко вскрикнул Савельев, скривился и рванул к двери, спешно открывая замки. — Ничего не было, и я это докажу! И уж точно не лягу под тебя! Пидорас! — выкрикнул он напоследок и убежал, что было мочи. Дверь хлопнула, в старенькой квартирке снова воцарилась тишина. Только часы тихо тикали из соседней комнаты. Сава вздохнул, но потом покачал головой и усмехнулся: — Ну, так ты думаешь только сейчас. Посмотрим, как вскоре запоёшь, — Васин взял телефон и начал набирать номер.