Легкая добыча

Казалось, Виктория думала целую вечность. Если бы не ее пальцы, непрерывно накручивающие ему волосы, Прей заподозрил бы, что женщина уснула. Он бы сам уснул, пригревшись у нее на груди, если бы не был так взволнован. — Ты неправ, Нат, — наконец сказала она. — Ты понятия не имеешь, насколько далеко я могу зайти. Но к этому разговору можно вернуться позже. Давай начнем с простого. Что тебе не понравилось настолько, что ты никогда не хотел бы повторять? Натаниэль молчал. Сначала перебирал мысленно свои последние три месяца. Потом пытался подобрать слова. Потом — произнести их вслух. — Я теряю терпение, — заявила Лэшш со знакомыми интонациями в голосе. — Это действительно простой вопрос. Не заставляй тянуть из тебя все клещами. В чем дело? Посмотри на меня. Тебе что, стыдно? — женщина заставила его поднять лицо, взглянула на напряженно сжатые губы, на легкий румянец на скулах, удивленно выгнула бровь и отпустила. — Серьезно? Я видела тебя голым, Нат, загибала раком и трахала в задницу. Неужели ты еще способен меня стесняться? — Да, госпожа… — Виктория. Можно Вики. Пока мы разговариваем на равных, называй меня по имени. Это было неожиданным. Если еще могли казаться неожиданными какие-то вещи в этот день. Натаниэлю перевернули картину мира вверх дном, но у него не укладывалось в голове, что начальница стирает между ними границу формальностей. — Я спрашиваю еще раз. Что тебе не понравилось. Иначе сейчас я вспомню все наше проведенное совместно время и заставлю тебя повторить. Мужчина провел пальцами по тонкой ткани ее черного платья. Как хорошо, что он не может видеть ее лица. — Я не хочу больше глотать собственную сперму, — выдавил он, сделав над собой значительное усилие. — Хорошо, — тут же откликнулась Виктория. — Это ты про утренний «кофе со сливками» в моем особняке? А то, что я дрочила тебе? — Я не против… — пробормотал Нат. — А если это будешь делать ты, а я смотреть? — он очень четко услышал ее улыбку — самую притягательную и пугающую из ее арсенала. — Нет, пожалуйста… — Почему? Этот вопрос прозвучал настолько же бестактно, насколько понимающим было его отсутствие на первое признание. — Мисс Лэшш, я вас умоляю… Мне стыдно делать это. — Виктория, — твердо поправила она. — Прекрати зажиматься передо мной. — Дело не в вас… Мне просто… просто, всегда было… стыдно. — Дурачок. Это естественно. — Это выглядит как признание в собственном бессилии. Словно у меня нет девушки и никогда не будет. — Кстати, сколько их у тебя было? Иногда мне казалось, что ни одной. Виктория хмыкнула. Натаниэль вспыхнул, расценив это как очевидную провокацию. — Трое, — буркнул он. — По крайней мере, тех, с кем я спал. — Почему? Ты хорошенький мальчик. Должно быть, в колледже был еще привлекательней. Они должны были на тебя сами вешаться. — Они вешались, — пробормотал Нат. — Это я не знал, что с ними делать… В общем, довольно долго не знал. — Ты был типичным заучкой. И примерным ребенком? Никогда не шлялся с друзьями по злачным местам? — У меня толком не было друзей. В детстве книги мне были интереснее, чем шляться на улице. К тому же, отец подходил к моему воспитанию довольно строго. — Это многое объясняет в тебе, — сказала Виктория задумчиво. — Тебе никогда не хотелось переспать с мужчиной? — Нет! — Натаниэля передернуло сначала от отвращения. Потом ему пришла в голову мысль, почему она спрашивает. — Никогда. Никогда больше… Не отдавай меня… — Тихо. — Лэшш выпустила его, чтобы встретиться взглядами. Глаза Прея блестели не то от ярости, не то от испуга. Начальница посмотрела на него совершенно спокойно и провела ладонью по щеке. — Тихо. Я не собираюсь тебя отдавать, Нат. Ни мужчине, ни женщине. Ты мой саб, а я — жуткая собственница. Ляг обратно. Секретарь медленно опустился к ней на плечо. Виктория снова положила ладонь ему на голову. — Итак, мы вычеркнули пару пунктов. Еще над одним я собираюсь с тобой работать. А как насчет наблюдения? — Нет. Никаких посторонних людей… — Если ты будешь наблюдать, — женщина почувствовала, как он снова напрягся и усмехнулась. — Не за мной. В конце концов, ты же смотришь порно? — Да, — буркнул Нат. — Один. — Тебе не обязательно дрочить в этот момент. Хотя мне хотелось бы увидеть… Но что ты скажешь, если, допустим, ты будешь смотреть, а я в это время сделаю тебе минет? Или мы будем смотреть кино, сидя в одном кресле, и ты будешь ласкать меня? А потом мы пойдем и попробуем повторить то, что было в ленте. — Вероятно, это будет что-то жесткое… — пробормотал Натаниэль. — Я слышу, тебе нравится, — хмыкнула Виктория. — Традиционный секс во всех его проявлениях, я думаю, обсуждать не нужно. Ты бы поимел меня во все места и во всех позах, да, сладкий? Прей смутился. — Прости, что набросился на тебя… — Брось, мне понравилось. Я явно где-то прокололась и перегнула палку, такого срыва случиться не должно было… Но это было хорошо. Проклятье, Нат, я ведь тоже тебя хотела. Не только твоих пальцев и языка. Я хотела почувствовать твой член в себе. Анал у тебя тоже будет. В следующий раз мы просто подойдем к этому аккуратнее. — Прости, — повторил Натаниэль. Лэшш продолжала гладить его, слегка накручивая волосы. — А что насчет твоей сладкой попки? — Да. — Да? — Я же сказал, — мужчина протянул с досадой, чувствуя, как опять краснеет. — Мне нравятся твои игрушки. — Нат, тебе нравится страпон или то, что я делаю в это время руками? — И то, и другое… — Тебе нравится, когда я ебу тебя в зад? — Да, черт возьми! — почти выкрикнул Натаниэль, приподнимаясь на руках и глядя ей в лицо. — Что в этом такого?! — Ничего, — кривая улыбка Виктории сделалась по-детски лукавой. — Давай вставим в тебя хвост? Прей выругался и повалился обратно на постель. Спустя несколько минут, он обзавелся уже знакомым пушистым хвостом. Виктория теперь сидела прямо, опираясь на поднятые подушки, а Нат пластом лежал у нее на коленях. Женщина гладила его по спине. — Это глупо… — Мне нравится. Вернемся к теме игрушек. Вибраторы? — Да. — Любые? — Не на работе. Эти маленькие штуки были для меня самым сложным испытанием… — Да?.. Приподнимись. — Лэшш завела ладонь ему под грудь и обхватила пальцами сосок. — Ты так возбужден из-за цепочки или у кого-то тут эрогенная зона? — Виктория, пожалуйста… — Что? Тебе неприятно? Мужчина ткнулся лицом в кровать и застонал. Виктория усмехнулась, продолжая мять и гладить его соски. Посчитав экзекуцию достаточной, она хлопнула секретаря по заднице, давая знак лечь как было. — Хороший котик. Что там у нас еще было? Маска. Мне показалось, с ней ты легче раскрепощаешься. — Да… — Почему? Нат пожал плечами и закрыл глаза, чтобы лучше описать это ощущение. — Я как будто остаюсь один. Я никого не вижу и как бы подсознательно считаю, что меня тоже не видят… В первую очередь, я сам. Я прекращаю представлять себя со стороны и… — Понятно. Ощущения становятся острее? — Да… наверное… Виктория прикрыла ему глаза ладонью, подержала несколько секунд и продолжила гладить по спине. — Что насчет других ограничителей? Связывание? — Кроме гениталий. — Веревки? — Да. — Наручники? — Да. — Другое? — Другое? — Изолента, провода, кабельные стяжки… Все, что окажется у меня под рукой. — Да… Кроме травмоопасных материалов. — В последнюю очередь я хочу тебя травмировать, Нат. Зажимы? — Можно попробовать… — неуверенно сказал мужчина. — Это больно, — предупредила Лэшш. — Я хочу попробовать. — Хорошо. Что еще? Стек. Стек тебя возбуждает, я помню. Еще? — Плетка? — Хорошо… — повторила Виктория уже медленнее. — Это ведь была плетка на второй день в особняке? Мне понравилось. — Тебе понравилось, как я отодрала тебя плеткой, — снова повторила женщина полувопросительно. — Ну, да. Еще, когда ты поливала меня горячим воском. — Плетка, воск, еще ты хочешь попробовать зажимы. Поднимись, посмотри на меня. Нат, ты реальный мазохист? Мужчина сел на колени. Виктория наклонилась к нему, внимательно глядя в глаза. — Я… никогда не думал об этом, — наконец сказал он. — Просто вспоминал ощущения. Да, это было приятно. Хотя вряд ли я признался бы в этом тогда. Даже себе. Лэшш погладила его ладонью по щеке, провела большим пальцем по нижней губе. Натаниэль рассеянно поцеловал его кончик. У него были очень мягкие губы, очень чуткие. Женщина слегка надавила, и ее палец легко вошел ему в рот. Прей аккуратно втянул его в себя, погладил подушечку языком. — Это потрясающе, — прошептала Виктория, улыбаясь немного неуверенно. — Нат, ты же настоящая находка. Конечно, мне нравилось приручать тебя… Мне нравится раздвигать границы, даже ломать. Но сломанные игрушки можно только выбрасывать, а ты… — ее улыбка слетела, уступив неподдельной тревоге. — Мальчик мой, что же я с тобой сделаю… Он неторопливо, но настойчиво вытолкнул ее палец. — Ты отвезешь меня в свой особняк, — тихо и ровно сказал Натаниэль. — Разденешь и растянешь в своем ужасном подвале. Вставишь мне в рот кляп. И выпорешь плеткой так, чтобы до моей спины дотронуться было невозможно. А потом наденешь страпон и трахнешь в жопу. Вот что ты со мной сделаешь. Лэшш сглотнула. Он смотрел прямо в ее глаза своими карими, блестящими, как расплавленный шоколад. — Завтра рабочий день… — Поехали сегодня. Сейчас. — Нет. Женщина встала. — Виктория? — Повернись! На четвереньки. Подставляй жопу! Натаниэль свел колени и медленно поднял зад. Ладонь женщины огладила его по ягодице. — У тебя был ремень? — Да… — Брюки оставил в ванной? Не двигайся. Сейчас я вернусь. Прей беспокойно помялся на постели. Это точно происходит с ним? Что он сейчас наговорил? Ни одному нормальному человеку не понравится, когда его стегают плетью. Позади раздались быстрые почти бесшумные шаги. И очень резкий хлесткий щелчок. Натаниэль вздрогнул. Виктория приблизилась к нему. Жесткая полоска кожи коснулась спины и прошлась вдоль позвоночника. — Расставь колени шире, котик. Нам нужна устойчивая позиция. Мужчина исполнил приказ, прижимаясь щекой к покрывалу. Он кожей невольно пытался почувствовать движение в воздухе, угадать. Мучительное ожидание прервал короткий свист, сразу за которым последовала жгучая вспышка боли. Натаниэль стискивал зубы, поэтому крика не случилось, лишь сдержанный вздох. Виктория замахнулась и ударила сложенным ремнем по другой ягодице. Нат качнулся, мазнул по бедрам свисающий хвост. — Тебе нравится? — Да, госпожа… Было больно — и только. Следующий удар пришелся внахлест по уже горящему следу. Прей глухо застонал. Боль, казалось, прошла по этому звуку, как по воде проходит ток. Новая вспышка отозвалась в нем каким-то дополнительным чувством. — Еще, — прошептал Натаниэль. Восприятие перестраивалось. Боль вырождалась в тянущую истому. Стоны становились все громче, все раскованнее. Двигая бедрами, мужчина также заставлял цепочку смещаться в его теле, добавляя происходящему сладости. Он кричал, кричал уже с наслаждением, сминая пальцами покрывало и пряча в нем лицо. — Еще… Пожалуйста, госпожа… — Гаденыш… — прошептала Виктория, раскрасневшаяся от возбуждения и сбившаяся с дыхания. — Маленький извращенец. Тебе это нравится! Она отбросила в сторону ремень и ухватила мужчину за член. Натаниэль выгнулся с бесстыдным стоном. Лэшш, подобрав юбку, села на колени рядом с ним и взялась за хвост. Шарики сдвинулись сильнее. Женщина медленно потянула. Звук, вырвавшийся из груди Ната, был наполнен мучительным наслаждением. Виктория вытянула из него анальную цепочку, затем так же медленно ввела обратно. — Не смей кончать, котик, — предупредила она, начиная двигать предметом ритмичнее. Натаниэль вцепился в покрывало зубами. Каждый его выдох сопровождался звуком, слегка заглушенным постелью. По ним в точности можно было отследить ритм движений Виктории. Наконец, она не выдержала сама. Быстро сдернув с себя трусики, наследница ЭльʼИндастриз повалилась рядом на спину и, разведя ноги, бесстыдно задрала юбку. — Трахни меня, раб! Натаниэля не нужно было просить дважды. Накрыв начальницу своим изнывающим от сомнительных ласк телом, он вошел в ее разгоряченное лоно. Его мягкие губы требовательно коснулись ее лица. Виктория ответила на поцелуй, зарывшись пальцами в его волосы. В следующий миг эти пальцы сжались, резко запрокидывая ему голову назад. Другой рукой женщина снова схватила меховую насадку. — Моя госпожа… — лихорадочно шептал Нат, ускоряя движение бедрами. — Моя госпожа… моя… моя… Виктория извивалась под ним, с трудом удерживая какой-то ритм. — Я сейчас вырву его, — задыхаясь, сказала она. — Я вырву из тебя хвост, и ты кончишь. Мужчина едва заметно кивнул жестко зафиксированной головой. Он мучительно жмурился. Лэшш дернула на обратном движении, когда он входил в нее. Натаниэль закричал. В такие моменты принято говорить о распаде на тысячу осколков. Он распался. Тысяча осколков счастья. Виктория отпустила его волосы и обессиленно растянулась под ним.