The Other Option

— Клифф дал бы тебе шанс. — Оптика Старскрима фокусируется на ключе, и в его искре вспыхивает страх. Он создан для скорости, а не для сражения; с заблокированными крыльями он все равно, что мертв! Облако пыли внезапно взметается вверх позади Арси. Она колеблется, тихо рыча, разрываясь между лютой ненавистью к Старскриму и долгом перед товарищами. Он не заслуживает того, чтобы жить. Он заслуживает то, что сделал Клиффджамперу...! Арси оглядывается на скулящего, хнычущего, жалкого сикера и с отвращением усмехается. Это невыносимо. Так невыносимо просто оставить его там, подхалима, не взмахнуть клинком и не покончить с ним. Но его жизнь не стоит Оптимуса, Балкхеда или Бамблби. Конечно, не всех троих сразу. Арси делает один угрожающий шаг к Старскриму, и он отползает назад, несмотря на скованные сервоприводы. — Убирайся отсюда, пока я не вернулась и не передумала.       Она знает, что это выглядит не более чем пустой угрозой, но это зависит от Старскрима, если он недооценит ее желание отомстить. Она бежит к краю плато и скользит вниз по крутому склону с взведёнными бластерами. Как только она исчезает из виду, Старскрим ныряет за крошечным ключом. Манипулировать такой маленькой штукой сложно, особенно когда его сервоприводы и так трясутся, но, в конце концов, он вставляет ключ в магнитные замки, и они падают на землю. Наконец-то! Его крылья все еще скованы, так, что Старскрим не может быстро улететь. Неважно. Позже он найдет какой-нибудь способ полностью освободиться. Как только он окажется вдали от битвы, вдали от Эйрахниды, автоботов, вдали от любой угрозы возмездия. И как только магнитные замки будут сняты с его крыльев…       Однако...       Старскрим сделал не более трех шагов, прежде чем какое-то странное ощущение заставило его остановиться. Нерешительность? Автоботы такие самодовольные, конечно же, они не навредили ему, верно? Нет, ничего... физического. А если и так, то это трудно определить точно. Это было бы легко. Это было бы просто. Это исключило бы возможность того, что он остановился по собственной воле. По той или иной причине. Стоя так же неподвижно, как окружающая его скала, Старскрим раздумывал. Он опрометчив и, возможно, немного чересчур амбициозен, но далеко не глуп. Несмотря на то, насколько ему ненавистна эта идея, есть все шансы, что предложение помощи — реальной помощи — автоботам было бы идеальным способом обеспечить его собственную безопасность, пока он не получит четкого представления о том, как лучше всего вернуться к Мегатрону. Или убить его. Что бы ни пришло ему в голову раньше.       Арси явно не в восторге от его присутствия, как и Рэтчет, с которым они общались ранее. Остальные, однако, Балкхед, Бамблби, даже Прайм, казались почти сочувствующими. Между ними был спор, прежде чем они погрузили его в этот несчастный склеп, чтобы дотащить Старскрима к пропавшей второй половине корабля Десептиконов. Прайм и, соответственно, остальные верили, что Старскрим встанет на их сторону. Пока он играет свою роль, из такой ситуации можно многое извлечь, даже если его ограничат в свободе. Терпение не является сильной стороной характера Старскрима, но ему не нужно быть терпеливым как таковым. Все, что ему нужно, — это изменившийся десептикон, уставший от мести Мегатрону. Это то, что он чувствует сейчас. Сыграть эту роль не составит труда.       К сожалению, это влечет за собой то, что он окажется в центре противостояния между двумя сторонами, которые ненавидят его больше всего на свете. Двухколесная с такой же вероятностью убьет его, как и Эйрахнида, будь то случайно или намеренно. Не имея возможности летать, он мало что сможет сделать, чтобы спастись, если дела примут плохой оборот. Хотя, если быть до конца откровенным, он тоже мало что сможет сделать, если решит принять предложение Арси. Если автоботы не выследят его, Мегатрон наверняка это сделает. Единственная причина, по которой он еще этого не сделал, заключается в том, что Эйрахнида не вернулась на Немезиду. Старскрим ворчит себе под нос, ему не нравится поставленный перед ним выбор. Ни один из вариантов. Сикер отнюдь не с лёгкостью пробился к Мегатрону, став его заместителем. Эоны назад все было совсем по-другому. Сейчас все иначе.       ...Шлак.       Его ждут неприятности в любом случае. Почему бы не пойти туда, где у него, по крайней мере, меньше шансов быть разобранным на запчасти? Старскрим подбегает к краю плато и смотрит на каньон. Оптимус, Балкхед и Бамблби были неподвижны, застыв на полпути, как на сделанной фотографии. Старскриму требуется всего мгновение, чтобы задуматься о том, что произошло, прежде чем возобновить быстрый анализ. Дальше по каньону двухколесная крадется среди скал, тихо огибая углы с поднятыми бластерами. Эйрахниды нигде не видно, но это мало что значит. Она обладала особой способностью раздражать этим. На полпути между тремя замороженными автоботами и разъяренным четвертым находился посох. Должно быть, это — то самое оружие, которое Эйрахнида нашла на корабле. Когда Эйрахнида скрылась из виду, Старскрим не решается спуститься со скалы, но, тем не менее, делает это. Он приземляется легко, так, чтобы Эйрахнида не почувствовала его, если она прокладывает туннель внизу. Тихо, чтобы не привлекать внимания ни одной из противниц, Старскрим проходит между застывшими корпусами к широкому входу в каньон.       Посох находится всего в нескольких шагах. Старскрим останавливается. Это слишком просто. Слишком просто. Он опускается на корточки, злобно глядя на устройство. Если бы он только мог летать! Тогда было бы просто попытаться просто выхватить посох, трансформироваться и снова оказаться на борту Немезиды и в благосклонности Мегатрона. Но его крылья заблокированы, так что его возможности ограничены. Нигде не было никаких признаков того, что коварные когти Эйрахниды постукивают по камню. Здесь не так много мягкой почвы, и так мало, чтобы заглушить даже самый тихий шаг. Конечно, она могла бы найти насест где-нибудь повыше, рассчитывая на воздушную атаку, поскольку все автоботы — наземники. Но если бы это было так, Старскрим уверен, что он увидел бы ее перед своим спуском. Это все еще может быть так, но сикер считал, что Эйрахнида находится под землей. Если бы у него было больше возможностей...       Его взгляд быстро перебегает с Прайма, Разрушителя на разведчика. Прайм, очевидно, навёл бы самый большой шум, но он почти такой же, как Мегатрон. Размер Разрушителя мог облегчить его падение, хотя это почти то же самое, что и попытка сдвинуть Прайма. Маленький желтый разведчик... Хм. Это лучше, чем сидеть здесь в нерешительности, полагает он. Старскрим осторожно приближается к автоботу. Он кладет свой сервопривод прямо на грудь разведчика, мгновение спорит сам с собой, затем сильно толкает корпус. Бамблби намного тяжелее, чем ожидал Старскрим, поэтому он просто на мгновение отклоняется назад, и Старскрим беспокоится, что он упадет на него. Почти в замедленной съемке Бамблби отлетает назад, тяжело приземляясь на каменистую почву.       Будто из неоткуда, Эйрахнида вырывалась из-под земли, яростно вопя, от того, что ее цель оказалась неподвижна. Арси бросилась к ней, вероятно, привлеченная падающим товарищем так же, как и Эйрахнида, поэтому Старскриму представилась возможность действовать. Он отступил, когда автоботка схлестнулась с противницей, поворачиваясь и дергая крыльями в инстинктивной попытке трансформироваться и дистанцироваться от боя. Жесткая хватка магнитных замков заставляет его поморщиться, но Старскриму приходилось гораздо хуже. Он хватает посох и бежит, карабкаясь по утесу на вершину разрушенного корабля, выступающего из ландшафта. Сикер оборачивается и смотрит, как Арси, прижатая к земле паутиной, пытается освободиться. Сама Эйрахнида идёт туда, где был посох. — Мне жаль, Арси, я действительно люблю играть в нашу маленькую игру. Но так получилось, что у меня есть чудесный подарок Лорду... — Она замолкает на полуслове, как только понимает, что он исчез и вертит шлемом, пытаясь найти оружие.       Старскрим самодовольно ухмыляется со своего высокого наблюдательного пункта. — Моя дорогая Эйрахнида, ты выглядишь так, как будто что-то потеряла. — Он держит посох за спиной, в то время как она поднимает лицевую пластину, чтобы посмотреть на него. — Старскрим! Оружие! Где оно? — Оружие? Я не знаю, о чем ты говоришь ...о! Возможно, ты это имеешь в виду? — Старскрим показывает посох вращающимся взмахом.       Выражение лицевой пластины Эйрахниды немедленно меняется с разъяренного на умиротворяющее. — О, это замечательно, командующий! Мы можем вместе отнести оружие Лорду Мегатрону, оказав такую высокую честь, как партнеры.       Старскрим усмехается над ядом в ее голосе. Он намерен сохранить превосходство и не позволить быть обманутым вновь. — Да, партнеры. Я полагаю, что для тебя довольно типично оставлять партнёров на произвол врага.       Ядовитая улыбка Эйрахниды не дрогнула. — Это было только для того, чтобы завершить нашу миссию, Старскрим. Я знала, что автоботы последуют за мной, и планировала освободить тебя, как только они попадутся.       Пытается обмануть того, кто протоптал дорожку на этом поприще. Тьфу. Старскрим тщательно старается, чтобы его оптика была сфокусирована на Эйрахниде, а не на освободившейся и приближающейся Арси. Тем не менее, он не мог удержаться от самодовольной ухмылки. Эйрахнида застигнута врасплох. Она ожидала какого-нибудь бахвальства, какой-нибудь длинной, заезженной тирады о его престижном положении в армии десептиконов. Затем она повернулась, чтобы проследить за его взглядом, и немедля получила удар по шлему. — Старскрим! Помоги мне! — Хм. Знаешь, Эйрахнида, я так не думаю.       У Эйрахниды наконец-то появилось достаточно места, чтобы нанести ответный удар Арси, и Старскрим используя шанс, спускается с зазубренного края корабля, чувствуя головокружение от встречающего его порыва ветра. Его атаки встречаются с хрупким металлом ее темной обшивки с глубоко удовлетворяющим хрустом. — Что ты говорила раньше? — Старскрим низко наклоняется, приближая свои лицевые панели вплотную. — Ты не сможешь ни жить, ни служить, если не дашь мне то, что я хочу, не так ли?       Эйрахнида рычит и отталкивает Старскрима, чтобы получить пространство для маневра. Она пошатывается, но останавливается, когда Арси снова дает о себе знать гортанным криком. — Мегатрон оторвет тебе голову, Старскрим! — Сначала ему придется поймать меня.       Паучиха с рыком поднимается на своих тонких ногах, но вместо того, чтобы атаковать, к чему Старскрим готов, она прыгает вверх, переходя в аль-режим. Сикер слишком сосредоточен на ней, чтобы заметить, что причина, по которой она сбежала, несется к нему. Арси врезается в Старскрима, и они оба падают на землю. Гул двигателя разносится ветром, и Старскрим сожалеет что он не может последовать, хотя бы ради удовольствия сбить Эйрахниду с неба. О, он чувствует, как его искра сжимается при мысленном образе того, как он лично прикончит Эйрахниду в шаре огня и раскаленного металла. К сожалению, при сложившихся обстоятельствах у него есть автобот, наполовину распластавшийся на его корпусе. С чем-то медленно капающим на его кабину.       Вряд ли требуется много усилий, чтобы столкнуть двухколесную, но когда Прайм так близко, даже если он и неподвижен, Старскрим пытается сделать так, чтобы это выглядело мягко. Энергон разлился по его телу, гораздо больше, чем он первоначально думал. Его первая мысль была о том, как глубоко он проникнет между всеми его топливопроводами и внутренними насосами, если он быстро не смоет его. Затем о том, что именно он собирается сказать Оптимусу, когда Старскрим принял неудачное решение помочь. И ни один из трех застывших автоботов тоже не издал ни единого звука. — Убирайся... убирайся отсюда, ты, мерзкая груда шлака! — хрипит Арси. Она плохо выглядит. Если бы он не опасался, что остальные трое всё видят, Старскрим избавил бы ее от страданий одним ударом. Вместо этого он стоит, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство, стирая энергон. — Так вот чем заключается благодарность автоботов? Отрицание и грубость? — издевательски тянет Старскрим, и его крылья трепыхаются. — Я всего лишь спас ваши платы от этой предательницы, сохранил это драгоценное оружие в целости и сохранности и даже достаточно милосерден, чтобы не пытаться убить.       Арси выглядит так, как будто вот-вот отключится, но она также выглядит так, как будто собирается снова сделать выпад. Старскрим на мгновение оглядывается через плечо, когда Арси начинает говорить. — Да. Да, Рэтчет, мы нашли... Ты не можешь? Хорошо, я... Н-нет, я в порядке, я в порядке, я обещаю, я... в порядке. — Последнее слово вырывается из стиснутых дентапластин.       Верно. Рэтчет. Эта старая боевая развалина. Старскрим знает о Рэтчете, отчасти благодаря Саундвейву, но он не помнит, чтобы когда-либо встречал медика на поле боя. Единственное, что он знает — это то, что тот стар, и является одним из единственных, по-настоящему близких друзей Прайма. Очевидно, Мегатрон и Саундвейв постарались за последние четыре миллиона лет. Во всяком случае, так считает Старскрим. Его первый инстинкт — рявкнуть на двухколесную, отдать ему комм, как если бы она была вехиконом, но ему удается остановить себя, прежде чем он зайдет так далеко. Он должен играть свою роль, и его роль — десептикон, который устал быть десептиконом. Что включает в себя все суровые приказы и строгую иерархию, которые пришли вместе с этим. Будет трудно приспособиться, так как это чисто временная ситуация, но Старскрим может приспособиться. Сейчас у них нет выбора, поскольку Эйрахнида наверняка уже на пути к Немезиде.       Старскрим взмахивает посохом и предлагает Арси безопасный конец. Она свирепо смотрит, ожидая (справедливо), что Старскрим собирается что-то предпринять, пока она ранена. Но когда она берется за конец посоха, все, что он делает, так это тянет ее, как раз вовремя, чтобы водоворот зеленого и синего разверзся на некотором расстоянии. Арси ожидает, что ее дернут дальше, выведут из равновесия, и готовится именно к этому. Но единственное, что выводит ее из себя, это то, что Рэтчет чуть не сбивает ее с ног. — Что случилось? Дай-ка посмотрю, твои жизненные показатели упали, тебя нужно подлатать, тебе нужна дозаправка, тебе нужно... — тараторит Рэтчет. Он начинает оглядывать каньон. — Что случилось с этими тремя? — недоверчиво спрашивает он, указывая на замерших автоботов.       Старскрим громко обращает на себя внимание, протягивая посох к двум мобильным автоботам. — Я полагаю, что это может быть причиной.       Арси ощетинилась, несмотря на свои травмы. — Где ты это взял? — Я вытащил его из грязи, — совершенно невозмутимо отвечает Старскрим. Он передает его Рэтчету, затем наклоняется к автоботке. — Пока у тебя с Эйрахнидой была маленькая... размолвка, — добавляет он, затем снова выпрямляется. Если бы взглядом можно было убить, Старскрим давно был бы мертв и, вероятно, был бы объявлен убийцей в придачу. Арси, кажется, пытается воплотить такую фантазию в реальность тем, как мрачно она смотрит на него. Рэтчет, похоже, совершенно не обращает внимания на перебранку. Он осматривает посох, поворачивая его в ту или иную сторону, пытаясь найти какое-нибудь отверстие или порт передачи данных, что угодно, что помогло бы ему понять, как это работает. — Отлично. Позволить им сидеть и ржаветь — никому не поможет. Арси, ты можешь возвращаться, я сам всё сделаю.       Старскриму не очень нравится тяжелая работа, но отсутствие инструкций от Рэтчета заставляет его нервничать. Его крылья слегка подрагивают, но этого достаточно, чтобы другой сикер мог сказать, что он нервничает. Он делает несколько неуверенных шагов к наземному мосту. — Я не уверен, но я могу чем-нибудь помочь? — Старскрим игнорирует то, как шлем Арси поворачивается к нему, когда она хромает к порталу. Рэтчет смотрит на мгновение. Его оптика несколько раз щелкает оптозатворами. — Подожди, что? Ты же на самом деле не всерьез, не так ли?!       Старскрим наполовину отворачивается от Рэтчета. Рэтчет не может даже представить Старскрима в качестве пленника, не говоря уже о союзнике против тирании Мегатрона. Он все еще стоит в ошеломленном молчании, когда Старскрим с коварной ухмылкой просто говорит: — Я как никогда серьёзен. ***       Оптимус удивлён, как и остальные, просто тем фактом, что Старскрим находится на их базе. Он наблюдал за большинством действий бывшего десептикона в каньоне, за его решением использовать неподвижный корпус Бамблби, чтобы дать Эйрахниде ложный след — хотя Бамблби предъявил претензии очень беспечному Старскриму — его легкий отказ от посоха без угроз, сикер даже дотащил Арси на себе после того, как она так грубо угрожала ему. Конечно, он ничего не говорит. Его предчувствие слабое шевелится, что поведение Старскрима чересчур идеально. Слишком практично. Несмотря на все, чем тот хвастается, Оптимус прекрасно знает, что Старскрим не пробился в высшее командование десептиконов только благодаря одиночеству.       На данный момент есть слабое доверие, которое Оптимус предоставит Старскриму. Но он готов кое в чем уступить, потому что, был ли это трюк или подлинная смена намерения, Старскрим действительно спас их жизни. Он мог бы принять предложение Эйрахниды, перехитрить ее, чтобы избежать смерти и дождаться прибытия Мегатрона. И он мог бы оставаться совершенно безмолвным, пока Арси и Эйрахнида сражались, ускользнуть, чтобы доставить оружие Мегатрону, оставив Арси умирать, а его, Балкхеда и Бамблби ржаветь.       Так что Оптимус даст ему некоторую свободу действий. Немного, но, по крайней мере, достаточно, чтобы позволить ему какое-то время жить на их базе. Балкхед и Бамблби разминаются; они упомянули о некоторой скованности после того, как их корпуса были освобождены. Это хорошее оправдание, которое они придумали. Арси продолжает свирепо смотреть на Старскрима, который страдает от очень тщательного осмотра Рэтчета, время от времени кряхтя или скуля, когда Рэтчет копает немного глубже, чем сикер привык. Оптимус наблюдает за этим испытанием, пока Рэтчет, наконец, не фыркает и мягко не отталкивает Старскрима. — Ладно, пока с тобой все в порядке. Но я буду внимательно следить за твоим физическим состоянием. Некоторые из этих структурных повреждений... глубоки. — Я в курсе! — огрызается Старскрим. — Ты думаешь, что это хорошо быть измазанным в грязи?! Не говоря уже о том, что я даже не могу вспомнить, когда в последний раз видел медика, который имеет хоть малейшее представление. — Старскрим взмахивает своими все еще сомкнутыми крыльями. Какое-то время он ворчит по этому поводу, затем отправляется по длинному коридору, сопла громко цокают по бетону. Рэтчет, очевидно, сдерживает яростный ответ по поводу своих способностей. Оптимус делает шаг вперед и кладет свой сервопривод на плечо Рэтчета. Рэтчет только стонет: — Я должен был ожидать этого, но... — Он вентилирует, и все его корпус оседает. — Потребуется время, чтобы привыкнуть к этому. — Для всех нас, старый друг. Старскрим будет приспосабливаться к нашему образу жизни, как мы приспосабливаемся к нему. Это потребует терпения, которого, я знаю, — добавляет Оптимус, бросая взгляд на Арси, — не хватает.       Рэтчет кладет свой сервопривод поверх сервопривода Оптимуса. Он встряхивает шлемом и ухитряется улыбнуться, хотя бы на мгновение. — Ты же знаешь, Оптимус, я не новичок в трудных пациентах. Я просто беспокоюсь, что нахождение Старскрима принесет большие проблемы. — Это вполне обоснованное беспокойство, Рэтчет. Все, что мы можем сейчас сделать, это попытаться облегчить ему нахождение и надеяться, что он предан делу. — Рэтчет коротко кивает и, наконец, отстраняется, чтобы постучать по консоли, как он часто делал, когда был напряжен, и ему требовалось чем-то занять свои сервоприводы. Оптимус наблюдает за происходящим мгновение, затем выходит из главной комнаты вслед за Старскримом. Неизвестно, куда делся бывший десептикон и даже что он искал, поэтому Оптимус не торопится тщательно обыскивать каждый отсек, даже если на первый взгляд они кажутся пустыми. В конце концов, он находит Старскрима, привалившегося к стене, тонкие серво обхватывают его корпус. Он что-то бормочет себе под нос так тихо, что Оптимус не может расслышать, но он улавливает несколько случайных слов, таких как "перебежчик", "предательство", "Десептикон", "Мегатрон". Оптимус делает подчеркнуто громкий шаг, и Старскрим резко выпрямляется, его сервоприводы напрягаются, когда он крутится на тонких конечностях. — А-а! Прайм! Я, э-э... не слышал, как ты приблизился. Мои извинения, я был, гм, просто… Просто... — Старскрим запинается, когда Оптимус не ругает его и не оскорбляет каким-нибудь резким словом, а просто смотрит на него вместо этого. Он знал, что Прайм был мягким, но это было далеко не то, чего он ожидал. Конечно, Прайм — не Мегатрон, никто не мог сравниться с повелителем десептиконов в упорстве и жестокости. Однако Прайм по-прежнему остается военным лидером. Некий эквивалент генерала, если говорить обычными терминами военного времени. Оптимус вентилирует. — Я бы предпочел, чтобы ты не называл меня так. Я искал тебя, чтобы показать, где ты остановишься, пока будешь с нами. Следуй за мной. — Он довольно долго ждет, пока Старскрим займёт место рядом с ним. Возникает сильное желание пропустить Старскрима впереди. Это не было бы воспринято как знак доверия. Даже с явным приглашением идти рядом, Старскрим неизменно отстает на полшага, корпус сгорблен, шлем склонён. Оптимус изо всех сил пытается понять, является ли это очередным обманом или это просто естественная реакция Старскрима. В конце концов, Оптимус решает, что он не прочь воспользоваться преимуществом. — Старскрим. — Сикер отшатывается, сервоприводы наполовину подняты, готовясь к обороне. Оптимус встречает дрожащую красную оптику ровным синим, когда он говорит: — Тебе не нужно беспокоиться о том, что ты сделал в прошлом. Все, о чем я прошу — это сотрудничество до тех пор, пока моя команда не сможет полностью доверять тебе. — Наступает долгая пауза, прежде чем Старскрим медленно кивает. Оптимус пытается ободряюще улыбнуться, но, судя по хорошо скрытому отвращению, Старскрим, должно быть, не понимает, что видит, и, вероятно, воспринимает как жалость. — Твой отсек впереди.       На двери имеется приборная панель, на которую Старскрим смотрит обвиняюще. Оптимус вздыхает. — Это мера предосторожности, которую выбрали остальные. Единогласно. И я склонен согласиться с ними, по крайней мере, сейчас. — Старскрим фыркает, и его крылья снова дергаются. Он рыкает и вскидывает свои когтистые сервоприводы. — Что еще тебе нужно от меня?! Я донес на Мегатрона, нарушил прямой приказ вернуть этот посох, напал на его нового фаворита, позволил тебе избежать боя невредимым! Что еще?       Оптимус задерживает свой взгляд достаточно долго, чтобы Старскрим начал нервничать. — Я осознаю все риски, на которые ты пошёл ради нас. При этом тебе не нужно уподобляться Мегатрону и Саундвейву, чтобы понять — построение доверия — это долгое, трудное, непрерывное испытание. Мы готовы дать шанс. Но это не то, что дается легко. — Он может только надеяться, что слова дойдут до сикера так, как сказаны. Оптимус вводит короткий код на клавиатуре, и переборка шипит, когда замок отключается. Помещение небольшое, но, как и у всех остальных — переоборудованная подсобка, достаточно просторная. Оптимус некоторое время ничего не говорит, сохраняя молчание, чтобы Старскрим мог оглядеться.        Старскрим немедленно начинает искать прослушку, которую Арси и Рэтчет настойчиво предлагали разместить в отсеке, но которой не существовало. Доверие шло в двух направлениях, и было бы несправедливо просить Старскрима пойти им на уступки, если они не могли отплатить тем же. Оптимус вспоминает точно такие же движения другого, тысячелетия назад, до войны. Когда в его скромное обиталище ещё Орион Пакс пригласил прославленного Мегатронуса, Чемпиона Каона. Теперь это был Старскрим. Сикер усмехается, когда его осмотр был завершен. Он делает шаг вперед, и Старскрим тут же отшатывается назад. Должно быть, это была всего лишь реакция, потому что он снова выпрямляется, когда видит, что Оптимус легко отступает назад. — Тебе не нужно бояться. — То, как Старскрим смотрит на него, говорит само за себя — я абсолютно не боюсь тебя и не собираюсь. — Если ты повернешься, я могу снять магнитные замки с твоих крыльев. Я знаю, как они работают.       Старскрим фыркает, но делает, как его просят. Он раздражен тем, что колёсный на самом деле знает такую малоизвестную информацию о летучках, даже если колёсный — Оптимус Прайм. Вот почему он, молча, паниковал с тех пор, как Рэтчет отпустил его, не сняв оковы. Если бы он просто сломал их, возникли бы подозрения в его намерениях. Но если бы он позволил своим крыльям оставаться скованными, сложенными вместе и прямыми в таком неудобном положении, он бы поставил на карту свои летные способности, а наземное передвижение абсолютно не стоило того, чтобы подвергать опасности его способность летать. В тот момент, когда замки спадают с его крыльев, Старскрим широко их расправляет, тихо постанывая от мгновенного облегчения, когда он, наконец, может свободно двигаться. Он щелкает каждым из них экспериментально, почти не обращая внимания на Оптимуса, пока тот едва не врезается крылом в Прайма.       Его непосредственный инстинкт — замереть, дождаться грубых словесных оскорблений, а затем поунижаться, пока ему не позволят успокоиться, но ничего не происходит. Оптимус, похоже, просто ничего не заметил. Старскрим в панике делает несколько шагов вперед, чувствуя легкое утешение от некоторого расстояния между их корпусами. Особенно с учетом того, что Оптимус все еще держит магнитные замки в своих сервоприводах. То, как Старскрим отшатывается от него как от Мегатрона на протяжении тысячилетий, порождает вихрь эмоций. Только самообладание позволило Оптимусу смягчиться всего за мгновение. — Возможно, ты уже догадался, что останешься внутри базы и не сможешь её покинуть, пока мы не примем иного решения.       Старскрим скрещивает серво, бесстыдно вращая оптикой перед Оптимусом. — Конечно, нет, — бормочет он. Конечно, он ожидал такого ограничения, Старскрим просто надеялся, что он будет зависеть от решения Прайма, а не от них всех. Если у двухколесной есть хоть какое-то право голоса, он больше не увидит неба до коллапса вселенной. — Возможно, твоё ограничение будет трудно принять, но было бы лучше, если бы ты какое-то время держался подальше от детей. Я подозреваю, что они не будут сильно удивлены твоим присутствием, что бы ты ни думал о человечестве. — Старскриму почти хочется расхохотаться. Человечество? Он и не думает о них. Даже необычайно раздражающие, всюду следующие за автоботами, как послушные питомцы, как та группа дикарей, которая пыталась разобрать Брейкдауна на запчасти. Однако он сдерживает себя ради самого себя. Оптимус продолжает без паузы. — Тем не менее, остальные очень заботятся о своих подопечных, и чем меньше напряжения пронизывает всех нас, тем лучше.       Старскрим махнул сервоприводом. — Прекрасно. Есть еще что-нибудь, что я должен знать, пока я буду заперт в этой... лачуге? — он содрогнулся при мысли о том, что его будут держать в этом нелепо тесном пространстве в течение некоторого времени. Только один вид этого заставил Старскрима пожалеть о своем выборе, принять сторону автоботов, даже в качестве подлянки Мегатрону.       Оптимус качает своим шлемом. — Ничего такого, что потребовалось бы от кого-то другого. — После минутной паузы, когда он, казалось, хочет сказать что-то еще, Оптимус поворачивается. — Я оставлю тебя, чтобы ты принял решение. — Переборка захлопывается за массивным корпусом, и Старскрим впивается взглядом в раздающийся щелчок! закрывшегося замка на двери. Ему нечем заняться, и, возможно, со временем он пожалеет об этом, как и о многих других решениях. Но сейчас… Сейчас Старскрим будет ждать.