Группа «А».

Мир никогда не станет прежним. Лишь 10% из всего человечества смогло выжить после ужасной атомной войны. После этого было решено поделить мир на две фракции – Западная и Восточная. Корея, Япония, Тайвань, Китай и другие азиатские страны вошли в последнюю фракцию. И хотя война уже была окончена, все знали, что будет еще последняя глава. Именно тогда правительство Южной Кореи решило начать подготовку специализированных солдат 18-30 лет. Нас забрали из семей и поместили в закрытые училища, где мы изучали боевое искусство и стрельбу из оружия и лука. Мы больше не изучали историю, географию и математику. Нас готовили для жестокой войны. За непослушание жестоко наказывали, а иногда и вывозили за пределы училища, после чего мы никогда не видели больше своих друзей. Кстати, меня зовут Нам Хани. В закрытой школе я уже больше года и за это время успела много повидать. Я зарубила себе на носу, что никогда нельзя спорить с наставниками, иначе будешь жестоко наказан, пусть даже ты и прав. Вы можете подумать, что наше училище похоже на тюрьму и нас держат, как заключенных, но это отнюдь не так. Мы, как и любые молодые люди, посещали кинотеатры (пусть давно не было никаких новинок), кафе, влюблялись, расставились и ходили на свидания. По вечерам бывшие айдолы устраивали для нас небольшие концерты, исполняя лучшие хиты. Мы были, есть и будем обычными подростками. - Рис и мясо, мне это нравится, - донесся голос Минчжун из общежития. – Я могу исполнить какую-нибудь балладу, если хотите. Я вошла в просторную комнату, как под ноги ко мне бросился маленький пудель по имени Одри – собака Джун Кея. Я взяла ее на руки и села на диван, наблюдая за ребятами. В училище мы делились на несколько команд. Я, Минчжун (или как мы его называли – Джун Кей), Сюзи, Хёри, Кристал, Донхэ, Минхо, Мёнсу и Сехун входили в группу «А». Мы считались «старичками» и одной из самых сильных групп, поэтому в любых соревнованиях выступали в качестве судей. На нас ровнялись и уважали, но никто и не догадывался, через что мы прошли. Мои школьные подруги завидовали мне, потому что я была в одной группе с бывшими айдолами. Сначала я тоже радовалось этому, но спустя какое-то время поняла, что они обычные люди, как и я – спят, едят, ходят в туалет, любят, ревнуют, злятся, смеются. Нас ничего не различало. А теперь поговорим поподробнее о нашей группе. Джун Кей, Донхэ и Хёри выступали в качестве главарей. Любые их приказы выполнялись без лишних слов. Остальные же подчинялись. У нас никогда не было никаких ссор и недомолвок, лишь потому что мы были не только одной командной, но и семьей. - Хани! – Минхо помахал своей ладошкой напротив моего лица и расплылся в теплой улыбке, которую я так обожала в нем. – Ты будешь ужинать? Скоро отключат свет и … Внезапно комната погрузилась во тьму, и в темноте раздался недовольный вздох Сехуна. - Не успели даже поужинать, - простонал парнишка. Хёри достала свечки и зажгла их, расставив посреди небольшого столика. Старшая онни всегда была немногословной, но в любых критических ситуациях быстро принимала решения, не раз вытягивая нашу команду на первые места. Я заняла свободное место рядом с Джун Кеем и Кристал. Сюзи уселась между Сехуном и Мёнсу, а зря. Все давно знали, что оба не ровно дышат к ней. - Тебе наложить мяса? – отозвался Джун Кей, решив поухаживать за мной этим вечером. – Кристал, будешь? Стал даже не слышала нас. Она смотрела прямо перед собой на воркующих Сюзи и Мёнсу. Ситуация потихоньку накалялась, пока я не ударила подругу по коленке, от чего та вышла из транса и кивнула. - Поговорим после ужина на 16 этаже, - шепнула я ей на ухо, кивком поблагодарив друга за мясо. Донхэ рассказывал нам разные истории из своей жизни и кормил байками, что скоро мир станет прежним, а это училище будет ненужным. Где-то в глубине души мы все надеялись на это. Джун Кей упорно продолжал спорить с ним, доказывая обратное, а Хёри слушала обоих, изредка улыбаясь. После ужина я сидела на лестничной площадке. У меня осталось 10 сигарет, я взяла одну из них и прикурила, когда ко мне присоединилась Кристал. Она взяла одну сигарету и зажигалку. Стал редко курила, значит, дело плохо. - Расскажешь, что случилось? – спросила я, подправляя челку одной рукой, а второй поднося сигарету к губам. Кристал выдохнула отравляющие клубы дыма и уставилась в огромное окно напротив нас, откуда открывался вид на полуразрушенный Сеул. Сейчас мы находились на высоте шестнадцати этажей. - Ревную Мёнсу к Сюзи, - призналась она после долгой паузы. – Сердце разрывается на части, когда каждый раз вижу его рядом со мной. Пытаюсь забыть, но не получается, черт побери! Я усмехнулась, делая очередной затяг. Я чувствовала, как едкий дым проникает вниз до легких, а потом выходит обратно и это приносило мне неописуемое удовольствие. Кристал продолжала зудеть под ухом, поливая Сюзи грязью. Она делала это не со зла, лишь потому что ревность давно пропитала ее изнутри. После неудачной первой любви, я решила, что больше никогда не буду влюбляться, лишь потому что это приносит много страданий. - В любом случае она выберет кого-то одного, - поделилась я своей «гениальной» гипотезой, - а второй останется ни с чем. Я говорю это к тому, что у тебя будет жилетка, чтобы поплакать. Подруга обидчиво ударила меня по ноге и бросила недокуренную сигарету в пепельницу. - Когда ты бросишь курить, Хани? Ее возмутительный тон раздражал меня, но я сохраняла каменное спокойствие. Из всех девушек в училище я была одной из немногих, кто позволял себе такую роскошь. Старшая онни была также недовольна моим пагубным пристрастием, но смирилась. Она подумала, что если не давить на меня, то я сама брошу. Наивная. Наше утро начиналось ровно в 6:00. Мы завтракали, потом шли на боевые искусства, потом на стрельбу и в спортзал. Наш тренер Ким имел дурацкую привычку устраивать соревнования, выставляя на ринг парня и девушку. Сегодня жребий выпал на меня и Минчжуна. - Иди сюда, детка, - шутливо сказал он, заманивая меня указательным пальцем. Я разжала кулаки и вскинула брови, наблюдая за накаченным парнем. - Я тебе член оторву, а потом повешу себе на шею в качестве трофея, если ты не заткнешься, - пошутила я, и мы вместе рассмеялись. - Хватит чесать языком! – взревел тренер, покраснев. – Деритесь! Я получила пару ударов в челюсть, а потом в область живота, после чего упала на мягкий пол. Я так сильно привыкла к боли, что практически ее не ощущала. Джун Кей пару раз получил сдачу, но его челюсть была слишком сильной, чтобы он прочувствовал это. - Это нечестно! – завопила неожиданно Сюзи. – Она девушка, которая в два раза меньше его! Он же ее сейчас убьет! Я вытерла кровь, бежавшую у меня из носа и покачнулась. - На поле боя тебя никто не будет спрашивать, девочка ты или мальчик, - фыркнул тренер, заставив нас продолжать драться. Я увернулась пару раз, ударила парня по животу, и тот отлетел назад, повалившись спиной. Я видела, как переживает за меня Сюзи, но это меня только смешило. Мы до сих пор не понимали, как она оказалась в нашей группе. - Хватит, иначе он точно убьет ее. Голос Хёри раздался в зале. В короткой майке и шортах, она вошла тигриной походкой и кинула мне тряпку, чтобы я вытерла кровь с лица. Джун Кей встал следом и поспешил за мной в раздевалку, кидая обидные шуточки. - Кстати, извини за нос, - неожиданно сказал он, как только я села на скамейку рядом со шкафчиками. – Немного не рассчитал удар, я, правда, этого не хотел. Я запрокинула голову назад и отмахнулась. - Все нормально, не в первый раз. Мы посидели еще пару минут в тишине, пока Хёри, Кристал и Сюзи не вошли. Они выгнали парня и окружили меня. - Неплохо тебе досталось в этот раз, - заметила старшая онни, рассматривая мое лицо. – Может, сходим к врачу? - Не надо, - фыркнула я, откидывая окровавленное полотенце. – Со мной все в порядке. - Он тебе нос вправит! – вставила Сюзи, беспокоясь за меня. Я видела ее страдальческое лицо, и это только разозлило меня. Я никогда не хотела, чтобы меня жалели, особенно недотрога Сюзи. Жалость – самое худшее чувство в мире. Ты чувствуешь себя настолько убогим в этот момент. Среди нашей группы я была младшей. Через два месяца мне должно исполниться 19 лет, но все продолжали относиться ко мне, как к младшей сестре. При любых заданиях они в первую очередь пытались защитить меня, даже своей грудью. Я ценила их героизм, но не таким способом. Еще до войны я читала много книг о воинах-подростках и мечтала умереть, спасая жизнь близкому человеку. Всем это казалось странным, и они смеялись надо мной, но сейчас эти качества, взятые мною из прочитанных книг, помогают мне выжить. За училищем в городе остались мои родители и младшая сестра. Ей только 10 лет, и она еще не до конца понимала, почему меня так долго нет, и что произошло. Им чудом удалось спастись, когда Сеул бомбили. Когда я нашла их под обломками дома, то поклялась защищать свою семью ценой собственной жизни. Каждый день я боролась с человеческими факторами, пытаясь навсегда убить в себе любовь и страх. Это две вещи, которые делают нас уязвимыми. - Ты очень бесстрашна была на ринге, - похвалил меня Минхо, устало передвигаясь к своей кровати. – Даже когда Джун Кей разбил тебе нос, ты продолжала драться. Я отложила плеер с наушниками и приподнялась с кровати, наблюдая за парнем. Недавно Чхве узнал, что его мать скончалась от рака, поэтому ему было сложнее всех. Он мало разговаривал и окончательно замкнулся в себе, но это в училище никого не волновало. - Спасибо, - скромно ответила я, отводя взгляд в сторону. – Скоро погасят свет, ребята еще в гостиной? Он кивнул. Я хотела встать и уйти, но потом передумала. Минхо требовалась дружеская поддержка, а поделиться с переживаниями означало дать слабинку. - Если тебе плохо, и ты хочешь выговориться, то у меня осталось 8 сигарет, - предложила я, чувствуя себя полной идиоткой. – Я не смогу дать тебе дельный совет, как Сюзи или Кристал, но могу просто помолчать рядом, если тебе это требуется. Он слегка улыбнулся, видимо приняв меня за умалишенную, а потом неожиданно взял свое одеяло и сел на мою кровать, накрыв наши ноги. В этот момент я могла чувствовать, как бешено колотится его сердце в груди и как ему плохо и одиноко здесь. В какой-то степени нам всем было здесь одиноко, но никто не хотел этого показывать. - Думаешь, война когда-нибудь начнется опять? – прервал тишину он. Я пожала плечами, потому что не знала ответа. Все страстно желали окончания этого хауса, в котором погряз наш мир. - Я бы очень хотела, - призналась я. – Я хочу вернуться домой к семье, поиграть со своей младшей сестрой, попробовать рисовые шарики моей мамы, посмотреть хоккей с отцом. Только сейчас я понимаю, какой жестокой была с ними и как мало уделяла времени. Он тяжело вздохнул, будто наши ситуации были похожи. Неожиданно я почувствовала теплую руку на своей, а потом медленно развернула голову к Минхо. - Ты всегда такая холодная? Я начала что-то говорить ему о вегетососудистой дистонии, но он помотал головой, имея в виду своем другое. - Я о тебе, Хани. Почему ты такая? Ты всегда холодно относишься к друзьям, тренерам, да ко всем. Ты защищаешь себя черным юмором и сарказмом или просто уходишь в другую комнату. Ты никогда не засиживаешься с нами допоздна, смеешься над любыми отношениями в училище и не можешь веселиться без алкоголя. Кто сделал это с тобой? Его слова задели до глубины души. Я почувствовала, как слезы подступают к моим глазам. На секунду я потеряла самообладание, а потом улыбнулась ему и убрала руку. - Никто, я всегда была такой, - беззаботно ответила я, пожимая плечами. – И знаешь, нам уже пора ложиться спать. Как только я сказала это, комната погрузилась во тьму, а из гостиной снова послышался гулкий вой Сехуна, который не успел поужинать. Мы оба рассмеялись в голос, и я отправила Минхо в свою кровать.