Феникс имени Тесла

Вампиры теснили человечество все дальше, к туманным островам на краю Европы. Там сохранилась жизнь после Армагеддона, там же она получила стремительное техническое развитие благодаря Гетто, где люди поработили свой ночной кошмар и заставили метоселан работать ради процветания государства. Но сейчас последний оплот человечества мог исчезнуть в приливах надвигающейся катастрофы. Мир, который поддерживали вампиры и люди несколько сотен лет, оказался хрупок, как крыло мотылька, смятое в пальцах. Юной Эстер, совсем недавно сменившей монашескую рясу на королевские наряды, приходилось совсем нелегко. Нужно было забыть о своей природной прямоте и вести подлую, порой ужасную по своим методам политическую игру, но выбор у неё был невелик. Захлебнуться в своей честности или ослабить врага? Речи о переговорах даже и быть не могло – враг значительно превосходил среднестатистического человека по своим способностям и возможностям. Вампирам было недосуг общаться со своей пищей. Впрочем, способ заставить метоселан уважать людей был, даже несколько. Но об этом нужно было хорошенько поразмыслить на досуге. Уильям Вордсворт, один из ближайших соратников королевы, желал всей душой поработать над этим вопросом, но изнуряющие заседания в Парламенте, где люди занимались пустой болтовней и бумагомарательством, угнетали его мозговую деятельность так, что, покидая зал, он едва соображал, где он и что он такое. А еще эти мысли и размышления. К чему ведет эта война? Насколько верны их миротворческие действия? Как не утратить доверия людей, которые ждут решительных шагов от войск человеческой империи? Как остановить войну или затормозить её одним только движением пальца? Пожалуй, вот что было первостепенно. Никакие боевые операции, куда отправляют людей словно на прокорм врагу, ни освобожденные жители захваченных городов, которых согнали в своеобразные фермы для пропитания Истинных Людей, не оценят, если война будет длиться слишком долго. Даже если в итоге люди одержат победу, всегда найдется тот, кто скажет – «Это все можно было решить за какие-то несколько месяцев, но не лет». У профессора был рискованный и необычный способ переломить ход войны, но он же был настолько негуманен, что Уильям сам себе задавал вопрос – какая будет плата за столь скорую расправу над врагами? Но он вспомнил о том, что каждую ночь погибают сотни людей, обескровленных метоселанами, он решительно взялся за ручку и стал лихорадочно выписывать на листке бумаги одному ему известные формулы… Через некоторое время он очнулся от активной мозговой деятельности и рассеянно махнул пачкой бумажных листов на себя в надежде вызвать хоть какое-то подобие прохладного ветерка. Он все еще был на заседании Парламента, и ему показалось, что здесь ужасно жарко. Его престарелый сосед заинтересовался странными записями советника королевы, которые не имели никакого отношения к обсуждаемому на собрании вопросу. Уильям спрятал записки в середине кипы, пытаясь прийти в себя и слушать то, что говорили ведущие политики Альбиона. Но сказывался возраст и пристрастие к курению. Уильям посидел еще немного, пока не понял, что ему лучше срочно уйти, иначе его вынесут. На всякий случай он наклонился к своему соседу и шепнул: - Вам не кажется, что тут слишком жарко? Старик не сразу отреагировал на его вопрос, а когда понял, о чем его спрашивают, у профессора уже темнело в глазах, и он беспомощно вцепился в стопку своих бумаг побелевшими пальцами. - Вы знаете, тут, на мой взгляд, даже немного прохладно. Наверное, вам стоит прогуляться и подышать свежим воздухом, сэр. - Так и сделаю, - Уильям приподнялся, взял бумаги и очень естественно и плавно упал под стол так, словно именно там располагался его рабочий кабинет. Королева недовольно морщила свой хорошенький носик, читая вечернюю прессу. Ей хватало и внешних проблем, а тут налицо были внутренние. Это несчастная Ванесса, которая позировала неглиже в оживленных уголках Лондиниума с плакатами «Нет войне! Мы Истинные люди, а не варвары», и её старший советник. На фото в газете он выглядел немного пьяным перед тем, как позорно сверзился под стол. Старый рыцарь, который добивался правды для королевской семьи, нравственно опустился и перестал участвовать в обсуждении военных действий, которые активно вел Альбион. А ведь когда-то Вордсворт обожал военные стратегии. Неужели он так недоволен дочерью Гилберта, что не хочет даже сказать ей об этом прямо? Уже давно Эстер привыкла видеть вокруг себя кого угодно, но только не своих верных соратников из бывшего отдела АХ, и это её очень огорчало. Конечно, её верные рыцари заслужили покой и сытную жизнь… но все это напоминало скорее пир во время чумы, когда население в Альбионе увеличивалось катастрофическим образом, и беженцы вынуждены были спать на улицах. Её государство грозило исчезнуть не столько из-за внешних проблем, сколько из-за духовного разложения и деградации собственного народа. У неё в голове очень быстро оформилась сумасшедшая идея, которая могла перевернуть жизнь пары отчаявшихся людей, и, возможно, остановить истребление человечества. Вордсворта доставили во дворец по её приказу в течение часа. Вежливые люди в униформах даже позволили Уильяму немного побрюзжать о ванне и чашечке чая, так что советник предстал перед ней не в самом плачевном состоянии. Но Эстер все равно казалось, что он немного пьян. У профессора был красный оттенок лица, совершенно ему несвойственный, и глаза влажно блестели в тени, как будто он пригубил чашечку особого чая с коньяком. Уильям по-прежнему браво держался в своем черном костюме для вечерних визитов, но годы все же стремительно брали свое. Эстер сдержанно вздохнула, подумав хорошенько еще раз над своей идеей, но результат, как она полагала, был хорош. Вордсворт решил, что королева крайне недовольна его поведением за последние месяцы и опустился на одно колено, каясь ей о своих размышлениях, о своем пошатнувшемся здоровье и надвигающейся угрозе, которая не дает ему спокойно спать по ночам. - Уильям, я очень рада, что вы, несмотря на светские скандалы, в которых увязли по уши, все-таки помните о своей роли в государстве. Но у меня появилась идея… - Я прошу прощения, Ваше Высочество! – Уильям поднял голову и смело посмотрел ей в глаза. Он думал, что все еще имеет такое право, общаться с ней на равных. – Не кажется ли вам, что все эти скандалы – всего лишь кампания против вашего лучшего друга? Ведь все они выдуманы на пустом месте. Может, кому-то в правительстве выгодно меня дискредитировать. - Сэр Вордсворт, - Эстер старалась быть серьезной, – вы, к сожалению, склонны сами себя дискредитировать. Именно это мне очень неприятно наблюдать в последнее время. И я придумала, как оградить вас от нападок. - Как? – Вордсворт был приятно удивлен, что Эстер все же решила позаботиться о его чести. - Я решила вас женить! – выпалила королева на одном дыхании. Ответом ей было затянувшееся молчание. Уильям, зная, что в зале для переговоров они совершенно одни, поднялся с колен, чтобы выглядеть внушительно в глазах Эстер. - И… на ком же? Надеюсь, этого вы еще не решили? - А вы хотите жениться? – обрадовалась девушка. - Не хочу! Я вообще боюсь женщин! Я способен сделать несчастной любую даму, которая окажется рядом со мной! – Вордсворт, кажется, был в панике. - С чего вы это взяли? Вы же сделали меня счастливой. - Господи помилуй, каким образом?! - Вы… - Эстер покраснела и опустила голову, - вы помогли мне стать королевой. В этой роли я могу сделать для мира гораздо больше, чем обычной монахиней. Хотя иногда я переодеваюсь в монашеское облачение и раздаю еду нуждающимся на улицах. - Но это одно, - возразил ей Уильям. – Отдать долг своему старому другу – вашему отцу - и восстановить справедливость это не одно и то же, что жить с женщиной и причинять ей страдания. - Сэр Вордсворт, какие же это страдания вы собрались причинять своей невесте? Уильям опустил голову и неуверенно почесал в затылке, точь-в-точь как… Королева постаралась об этом не думать, а сосредоточиться на том, что бормотал профессор: - Я курю, я… слишком увлеченный человек и могу сутками заниматься каким-нибудь проектом. Женщине нужно много внимания, это ведь не аквариумная рыбка, не котенок и даже не собака. К тому же возраст берет свое. А жить с саркастичной старухой я не собираюсь! – добавил он. - Жаль, - Эстер иронично покачала головой. – Это как раз то, что вам остро необходимо сейчас. Глядя, как обиженно вытянулось лицо Вордсворта, Эстер посерьезнела. - У меня есть идея, которая поможет остановить войну, или хотя бы заставить воюющие стороны одуматься и сложить оружие. - Говорите же. Вы меня заинтриговали, - Уильям с интересом посмотрел в её синие глаза. - Я думаю женить вас на метоселанке из знатного рода. Несколько минут Уильям просто нарезал круги вокруг королевы и подола её пышного платья. Он был взбешен, и это пугало Эстер. Неужели семя войны поразило её лучших людей? Неужели все пропало? - Сэр Вордсворт, скажите хоть слово, - её голос жалобно зазвучал в этом зале, и его роскошь поникла под сумерками надвигающегося Конца всего сущего. - Как вы могли такое придумать? – Наконец, он взял себя в руки и смог произнести связно хоть что-то. – Это же лицемерие. Как вы могли опуститься до такого? Впрочем, что с вас взять – вы хотите лучшего. Но вы не понимаете, с каким отвращением мир плюнет в ваше сердце. Это не вызовет никакого отклика у наших врагов. А женщина, которая привыкла быть главой семьи – это, по-вашему, лучшее для меня? Знаете… я приношу мои глубочайшие извинения за все, что сказал здесь сейчас, но это жестокая правда. Вы не поддержите мир. Вы обратите против себя своих подданных. И люди, и вампиры растерзают последний оплот. Эстер шумно сглотнула, опустив голову. - Вы просто не поняли. А может, я так глупа, что не могу подобрать для вас слов. Вам, мужчинам, этого не понять, но иногда женитьба спасает от страшной участи и одиночества. Вы просто далеки от этого. Вы согласны спасти женщину другой расы от губительного одиночества? Профессор вздохнул, переваривая сказанное. Вот эта задача была интереснее предыдущей. - Спасать, в первую очередь, нужно вас. Боюсь, что все идет к господству долгоживущих, так что я думаю и о путях отступления. Потому что вы сами не думали о своем спасении никогда, да и готов поклясться, никто из ваших подчиненных никогда даже не смел заговорить с вами об этом, - он снова чувствовал себя старшим офицером АХ, и казалось, что при каждом его движении тела слышался перезвон священных монет, когда-то закрепленных на черной накидке алыми лентами, а от рук в белых перчатках запахло ладаном. – Но я готов выслушать ваше предложение. Может, я смогу вам подсказать больше. Эстер застыла в благоговении. У Вордсворта поменялся даже голос – он стал проникновенным и глубоким, как когда-то, во времена Рима, где его слово было на вес золота. - Я прошу вас обратить внимание на одну даму, которая однажды помогла вам сразить боевой корабль Ордена Розенкройц. Сейчас она выставляет свое обнаженное тело напоказ, словно желая, чтобы её растерзали прямо на улице… А ведь она достойная валькирия прошлых лет. Разве нет? Разве, по-вашему, она не нуждается в помощи? Как мы могли её бросить вот так? - Хм… - Уильям опечалился и подавил вздох. – Вы совершенно правы. Я готов взять её на поруки, но не спешите нас венчать. Кажется, нам пришла пора вступить в новый бой! По темным улицам ночного Лондиниума лил дождь, обрушивая свои потоки на грязные дороги, прибивая мусор, который оставляли бродяги. Только он мог очистить город от грязи, когда сами люди от своих забот и невзгод стали забывать о том, что они рождены для господства над хаосом, а не наоборот. Ванесса шла среди толпы, и на её теле, как и в прежние вылазки на улицы города, не было ничего, что скрывало бы наготу. Её одевал лондонский дождь прозрачными бисерными каплями, украшая мелкими сверкающими бусинами её стройные бедра. Небольшая, как у девочки-подростка грудь немного набухла от ледяной влаги, холодные струи небесной влаги стремительно скатывались ниже, к виноградинке пупка и дальше, пропадая во вьющемся пушке светлых волос. Отчаяние поглощало её все больше, когда она узнавала, что вампиры продвигались все ближе к берегам Альбиона и захватывали все больше ключевых точек на западном побережье Европы. Но почему бы ей не радоваться тому, что очень скоро власть, столетиями державшая её народ в заточении, падет? Но радости у неё не было по этому поводу, она видела лишь смерть оставшейся незараженной части суши. Колонисты, прибывшие когда-то на Землю, пришли в ярость, увидев, что планета почти погибла, а выжившие люди озабочены лишь поисками пропитания на скудных землях после резко сменившегося климата. Сейчас их потомки, загнавшие людей как скот в ангары, носили при себе сосуды с человеческой кровью, и каждый день тысячи людей погибали, оставляя частицу себя в стеклянных бутылях. Истинные люди изощрялись в изобретении все новых видов вооружения, пыток, и угрожали миру ядерными запасами. Они ненавидели не только людей, они ненавидели весь мир и все то, что сделало их такими, и сами бы сгорели заживо в ядерном пламени, оставив лишь тонкий след своих теней на руинах мира. Война против человечества – это агония древнего врага, которая грозила поглотить солнце и луну в вечной непроницаемой тьме. «Пойдем с нами» «Мы больше не дети этой планеты. Есть много подходящих мест во Вселенной для жизни.» «Мы сдвинем Землю с орбиты, и люди погибнут сами без нашего участия. Представляешь, какая жестокая, но справедливая участь ожидает их? Жаль, что нам некогда будет посмотреть на их мучения.» Вот что слышала она от пленных вампиров, которых везли на допрос. Эти страшные слова сводили её с ума. В поисках самих себя эти истинные варвары готовы были сжечь дотла самое прекрасное место во Вселенной. Она больше не могла агитировать людей и вампиров прекратить войну, когда ожидание смерти всего, что она помнила и знала, окутало её разум тьмой. Лишь один образ был жив в её памяти – и это был образ очень мудрого человека. И в этих воспоминаниях он был её другом. Вордсворт уверенно пробирался сквозь толпу людей, которые не спали в такой поздний час. Беженцы были недовольны политикой королевы, отсутствием еды, постоянной работы и крова. Эстер знала о реальных бедах людей, наводнивших острова, но помочь всем и каждому она не могла, как бы сильно ни желала этого. Уильям старался ни на кого не смотреть и идти вперед, глядя поверх голов снующих людей. Стоило бы ему зацепиться взглядом за унылое выражение какого-нибудь обездоленного человека, и его бы растерзали на лоскуты в этой толпе. А ему никак нельзя было упускать из виду светлую фигурку обнаженной Ванессы, которую все пытались оттереть подальше от света фонарей. Но Ванесса вновь и вновь появлялась на тротуаре живой и невредимой, лишь кончики её волос подозрительно темнели. Вордсворт ускорил шаг и наконец, поравнялся с ней. Он все еще думал, стоит ли её обнять, поскольку сомневался, что Ванесса в своих думах не обратит свое оружие против него. Наконец он решился: - Ванесса! – его плечо тут же сдавили ожившие пряди волос. – Ванесса, это я. Я, Уильям! Девушка медленно повернулась к нему в мерцающем свете электрического фонаря. Её волосы все еще обвивали руку, которую он занес, чтобы обхватить Ванессу за плечи. В её глазах была беспросветная пустота, и появление постаревшего Вордсворта могло бы её очень сильно обрадовать, но от вида морщин на его лице она расстроилась еще сильнее. - Зачем ты пришел? Скоро здесь ничего не будет. - Зачем же так пессимистично? – Уильям закрыл её зонтом от дождя и все же обнял немного онемевшей рукой её плечи. – Может, для нас обоих все только начинается. - Нет, - шепот Ванессы едва пробивался сквозь шум дождя. – Они говорили, как уничтожат все здесь. И не будет ничего. От городов не останется даже руин. - Ох, вы наслушались гадких бредней пленников, которые находились под транквилизаторами? Поверьте, это не какой-нибудь тайный орден, с ним уже давно покончено. Они все говорят одно и то же, потому что препараты на них действуют очень плохо и совершенно одинаково. В глазах девушки появился проблеск мысли, и она изумленно посмотрела на Вордсворта. - Значит, надежда все-таки есть? - С войной вскоре будет покончено, и мы с вами будем вспоминать об этом и рассказывать новым поколениям о тех страшных событиях. А вы… вам не холодно ходить голышом в такую погоду? - Нет. Но мне очень страшно. Больно. И одиноко. Она уткнулась носом в подмышку старого советника королевы и беззвучно зарыдала… Дома у Профессора она никак не отреагировала на то, что там уже лежали её вещи. Она вела себя как в полусне, а может, она была настолько уставшей, что тепло уютного особняка и стакан крови специально для неё только усыпляли бдительность. - Это бычья кровь, человеческую, как вы сами понимаете, я бы ни за что не предложил вам, потому что это было бы странно с моей стороны. Очень хорошая штука и полезная для моего возраста – питает организм и вычищает дрянь из легких. Имеет специфический запах, поэтому зажимайте нос и пейте. Ванесса молча пригубила напиток, и после первого глотка ей стало дурно. Еще немного посмаковав третьесортную кровь со скотобойни, она отставила стакан прочь, осознавая, насколько сильна её зависимость, и что ничего нельзя исправить. От этой мысли у неё брызнули слезы из глаз. - Если бы не было таких, как я, было бы легче? Скажи! Вордсворт стойко держался, чтобы выдержать шквал женских эмоций и слез. - Ничего бы этого не было, если бы однажды экспедиция колонистов на Марсе не обнаружила бы страшную находку, из-за жажды обладания которой теперь большая часть Земли непригодна для жизни. Но я думаю, что люди и без этого нашли бы, из-за чего убивать друг друга. Война – это дело рук человека. Но что-то я не узнаю ту самую бравую девочку, которая возглавляла восстание в Гетто, - добавил он с сожалением. – Ведь она все еще жива и капризно не хочет последовать совету Старика. - Я боюсь тебя, - прошептала Ванесса, забиваясь в угол дивана. - Почему? – Вордсворт не мог даже представить, что вампир может его бояться. - Потому что ты как сама смерть. Ты так быстро постарел. Ты… ты невыносимо старый. Мне больно смотреть на тебя и на город, который наводнили бездомные люди, - она закрыла глаза руками. - Ну что вы… Вы все еще под впечатлением от рассказов из уст отбросов войны, к тому же ваш брат… - Он забыл меня. Я опозорила наш род. Ему не нужна такая сестра. Вордсворт горько вздохнул и присел рядом с леди, закутанной в плед. - Так вышло, что в наших с вами жизнях образовалась некоторая пустота. Каждый из нас потерял что-то очень ценное… Вордсворт вздрогнул, вспоминая всех тех, кто был ему близок и погиб по воле случая, а то и вовсе по его вине. - Но сейчас есть мы друг у друга. Мы можем друг другу помочь. - Как? Вордсворт хитро улыбнулся. - Ванесса, скажите мне, сколько состояний у вещества может быть на Земле? - Три, - мисс Уолш опешила от такого поворота. – Жидкое, твердое и газообразное. А к чему этот вопрос? - К тому, что есть еще четвертое состояние вещества, но о нем мало кто знает. - Какое же? - Сначала вы выпьете залпом стакан крови. Это вам очень необходимо. Вы так худы и бледны, что тоже напоминаете мне маленькую, но симпатичную смерть. Ванесса с тоской взглянула на стакан. - Значит, зажать нос и выпить все залпом? - Именно, - Уильям кивнул. Ванесса вздохнула, повертела в пальцах стакан, зажмурилась вместо того, чтобы зажать нос, и опрокинула в себя тошнотворный напиток. - Ик!.. Ик!.. Грр… Минут пять бедная девушка икала и издавала неприличные звуки, но кровь все-таки усвоилась и улеглась в желудке. - Вот почему с тобой нельзя спокойно провести ночь?! – возмутилась она, когда смогла отдышаться. – То эти полеты на твоей чертовой тачке, то теперь кровь какой-то свиньи! - Быка, - поправил её Уильям. – А вам бы хотелось провести со мной спокойную ночь? - Ик! Нет! Не знаю! А это вообще возможно? - Я хоть и старик, теперь уже старик, но думаю, что это все еще невозможно. Ванесса последний раз икнула, рыгнула и вспомнила, о чем они говорили до этого. - Так что там о четвертом состоянии? - А, да! – Уильям оживился и начал свой рассказ издалека. – Дело в том, что еще в глубокой древности мудрецы говорили о четырех составляющих элементах нашего мира. Это воздух – газ, вода – жидкость, земля – твердь, и… - Огонь? – задумчиво протянула Ванесса. – Но я не вижу связи. Хочешь сказать, что материя может приобретать форму… пламени? Так это мне неудивительно, в огне сгорает почти все. Только как это соотносится с твоими научными изысканиями? И что из этого следует? - О, - Вордсворт посмотрел на часы. – Об этом я смогу наглядно рассказать только завтра, после заката. Скоро рассвет, а я не хочу, чтобы моя гостья ушла в четвертое состояние. Ванесса наконец-то хихикнула и даже удобно устроилась на диване. - У меня есть ставни, так что я могу обеспечить полную темноту в этой комнате. - Это хорошо, - кивнула мисс Уолш. – А то я сплю беспокойно и могу сбросить с себя нечаянно одеяло. - Вам нужно хорошенько выспаться, - Уильям захлопнул ставни на всех окнах, и вскоре в комнате стало очень темно. Если б не свет двух абажуров по краям дивана, очертания мебели утонули бы в темноте. - Кстати, мисс, не хотите ли перебраться на более удобную кровать для сна? У меня много интересных мест, где можно с комфортом поспать. - Пошляк! - Что вы, я имел в виду только свой дом! В него полетела маленькая диванная подушка. Уильям поймал её руками и машинально прижал к груди. - Спокойной… эм… ночи… нет, скорее, хороших снов! - Старик, ты все такой же забавный, как и прежде - засмеялась Ванесса. – Теперь мне не так страшно с тобой. - Я рад это слышать. Ну… я пошел, - Уильям поймал себя на мысли, что ему не хочется уходить. Но придется. - Я тоже вздремну. Все же выслеживать ночью в бедных кварталах благородную леди не самое легкое занятие. Ванесса посмотрела на него с пониманием и теплотой, обнимая руками подушку. Несмотря на то, что она происходила из благородного рода, роскошь ей была чужда. Но вот сейчас ей хотелось вкусить жизни в уютном особняке, полном тайн на пару с интересным проводником. Только какой же он старый, этот проводник! Какие же люди беззащитные перед самым своим страшным врагом – старостью и смертью. Как быстро сгорают они, словно опадающие осенью алые и желтые листья с деревьев… Может, профессор ошибался, и четвертое состояние – это смерть вещества, а вовсе не статичная форма? Мысль Ванессы оборвалась, и она тонко захрапела, быстро заснув от тепла и сытости. Серый день начался поздно для Уильяма, но не потому, что тот рано проснулся, а из-за того, что солнце только после полудня начало проглядывать сквозь плотные тяжелые тучи, и в окна подул теплый влажный ветер, насыщенный озоном. «Странно» - подумал Уильям, принюхиваясь к сладкому воздуху. Ведь грозы так и не было, где же произошла ионизация, что так силен запах? Но этот ветер манил его и навевал воспоминания о юности. И хоть его тело становилось все более неподатливым для приключений, душа билась в ребра как страдающая в клетке птица, тщетно расправляя в тесном пространстве крылья. И ему казалось, что завтра закончится война, тихим сном будут спать дети и бояться только монстров в шкафах. Завтра вампиры исчезнут в ночи и больше не появятся никогда на их планете. И оживут мертвые материки, маня обратно людей незабываемыми запахами только-только распустившейся зелени. Но это были лишь мечты. Сладкий миг окрылял для дальнейших действий, а сделать предстояло еще многое. Время до вечера тянулось в скупых телефонных переговорах по засекреченной линии. Вордсворт изредка позволял себе выкурить трубку, после чего долго не мог прокашляться. Но ему было очень трудно бросить эту привычку, да и запах табака был чертовски приятен и помогал быстрее думать. - Я приеду не один. Дело в том, что есть человек, который со стороны сможет подсказать кое-что, если в нашей работе будут изъяны… О, нет, это не специалист по утраченным технологиям. К тому же, причем они здесь, если то, над чем мы работали, так и не было реализовано до Армагеддона? Я с нетерпением жду, когда пройдут последние испытания, и мы сможем переломить ход войны. «Очистить мир огнем» - что-то в этом было. Но не загрязнить, нет, как это желал Орден Креста и Розы, угрожая ядерным уничтожением. То, о чем говорил Вордсворт, напоминало по своему воздействию Стрелу Белиала – оружие сильнейшего адепта Ордена, Исаака фон Кемпфера. Оно было более управляемым и точечным, но могло применяться и на обширной территории. Эту игрушку он и хотел показать мисс Уолш, чтобы послушать её мнение. Кстати, как она там? Уильям посмотрел на циферблат настенных часов – маленькая стрелка застыла у римской цифры "шесть". Так быстро пролетел день, и близилась решающая для человечества ночь. Вордсворт чувствовал, как по его спине пробежал холодок – он тоже понимал, что настало время для чего-то особенного. Но будет ли новый день принадлежать людям? С этими мыслями Уильям подошел к двери гостиной, где оставил даму, и осторожно приоткрыл дверь, заглянув одним глазком. Из комнаты раздался звонкий женский визг, и Вордсворт быстро захлопнул дверь, так и не успев увидеть толком ничего, кроме обнаженного округлого бедра с парой синяков. Он нерешительно потоптался возле двери и, наконец, робко постучался. Дверь резко открылась, и наружу из темной комнаты высунулась недовольная физиономия мисс Уолш с торчащими на голове волосами. - Простите меня, ради Бога, я думал, вы еще спите! - Сколько можно спать! И чего тогда ты приперся, если думал, что я сплю? - О, я всего лишь хотел вас разбудить. - Зачем? – спокойнее спросила Ванесса. - Ну… я хотел бы отвезти вас в научную лабораторию и показать вам свое очередное изобретение. Мне будет очень интересно послушать вашу точку зрения. Ванесса оперлась плечом о косяк. На ней была длинная кофта из мягкой пряжи с незатейливым узором. Уильям подумал невольно, что не смог бы никогда представить себе Ванессу в таком женственном образе. - Ты думаешь, я могла бы тебе что-то подсказать? - Как и тогда, в решающей битве с Орденом, - он с надеждой посмотрел на неё. - Ладно, - Ванесса вздохнула. – Только сначала я искупаюсь и поужинаю. - Что вы будете есть? – с трепетом спросил Уильям. – У меня есть парочка интересных мясных блюд, мидии с сочными гребешками и… - Не части! Сначала покажи мне, где тут у тебя ванная. Ну и заодно принеси мне чистое полотенце, - царственно распорядилась мисс Уолш. Около полуночи Уильям проводил Ванессу к своему чудо-автомобилю. - Божечки, эта старая колымага еще летает? – присвистнула она, вспоминая, как бумкнуло в их первую веселую поездку на заднем сиденье. - Я уже давно не поднимался в воздух, да и топлива у меня нет, - ответил Вордсворт, усаживая девушку на переднее кресло. – Только не подумайте, что я стану приставать к вам, просто наша с вами прошлая поездка все еще внушает мне опасения… - Вези меня уже куда-нибудь и перестань мямлить, пожалуйста! – не выдержала Ванесса, устраиваясь поудобнее в машине, пропахшей табаком насквозь. – Апчхи! Хватит думать о сексе, пора подумать об изобретении. - Как скажете, юная леди, - усмехнулся Уильям, ничуть не обидевшись, и захлопнул дверцу. Он обошел машину и бросил взгляд на почерневший в ночи горизонт. Ветер нес с моря впечатляющие громады облаков, но они не торопились пролить свои воды на острова, будто ждали чего-то.... Весь мир, казалось, застыл в ожидании, и лишь ветер со сладким до замирания сердца озоном трепал стебли травы. Уильям помедлил немного, глядя на серебряные верхушки клубящихся облаков, а потом решительно сел на водительское сидение. Он завел мотор, который тут же отозвался едва слышным гулом в недрах механизма, а в плеере заиграла случайная мелодия, чьи легкие гитарные рифы напоминали блеск молний, едва слышный грохот далекого грома, и порывы дикого ветра, который гнал вперед грозу. «Ты смотришь на меня и видишь дитя, Но знаешь ли, ведь это не я. Ты готов умереть за слепую мечту, Но ты сам выбираешь судьбу. А я, я постараюсь быть одна. Я лишь хочу, чтобы ты жил. Я нуждаюсь в тебе И я жажду тебя, Но я… Я навсегда останусь одна.» Ванесса скорчила недовольную мину и прислушалась, но красивый голос певицы и музыка ей понравились. Машина плавно мчалась по дороге, и в лицо через открытое окно дул сладковатый зефир. Девушка высунула руку, чтобы ловить прохладу кончиками пальцев. Ей было плевать сейчас, куда её везет Вордсворт. Спокойствие последнего дня опьяняло её, и жажда обычной жизни была нестерпимой сейчас. Прекрасный сильный голос певицы и мелькающие за окном пейзажи – вот чего ей давно не хватало. А ведь все это всегда было рядом – стоило только руку протянуть. Спустя получаса езды машину остановили на посту люди в странной униформе, и тут Ванесса очнулась. Уильям вышел с документами, чтобы им позволили проехать дальше. Девушка заволновалась, думая, что что-то стряслось. Но вскоре профессор вернулся и, увидев встревоженное лицо мисс Уолш, успокоил её: - Мы въезжаем в секретную зону, так что подобная проверка просто необходима. Будет еще несколько таких постов на пути, но нас спокойно пропустят. А потом мы прибудем в правительственный научный центр. - А где мы? – опешила Ванесса. - В знаковом месте, - улыбнулся Уильям. – У врат Авалона. Автомобиль плавно тронулся и вновь понесся по черному блестящему асфальту в ночь. Ванесса осматривала окрестности, и ей становилось немного не по себе. Она тоже знала, что эта ночь будет особенной. «Правительственный центр» выглядел скромно и одиноко посреди огромной пустынной площади, где земля была закатана в ровный асфальт. Пейзаж оживляли лишь люди, работавшие с какими-то огромными машинами, и свет многочисленных фонарей. Уильям вышел из машины и помог Ванессе выбраться. Он взял её за руку и вел к странным конструкциям, похожим на короткие массивные колонны. Их навершием были разделенные массивные полукружья, в которых Ванесса угадала мощные магниты. Эти столпы окружали огромную территорию, и продолжение цепи терялось в темноте. - Так вот, четвертое состояние вещества – это плазма! – торжественно объявил Вордсворт. Он указал тростью на пару столпов поменьше, где в магнитах уже сверкали и переливались неровным светом шаровые молнии, прочно закованные в своей тюрьме. - С ней крайне тяжело работать и непросто её приручить. Плазма одновременно однородна и неоднородна. Даже магниты, способные упорядочить её частицы, не могут структурировать этот безвекторный поток энергии. Но нам это и не нужно. Вордсворт подвел девушку к одному из экспериментальных столпов, где бешено вращалась, сверкая, порабощенная материя, свернувшаяся в сердитый сверкающий клубок. - Бытовало мнение, что настоящую плазму невозможно получить искусственным путем, или слишком затратно и сложно. Но на самом деле это не совсем так. Человечество уже давно укротило молнию, а это и есть одно из проявлений плазматического состояния вещества. Вордсворт опустил руку в шар, и его перчатка тут же вспыхнула пламенем. Ванесса в любой момент была готова броситься на ученого и начать тушить пожар, но поверхность ткани оставалась нетронутой, а языки настоящего пламени лизали пальцы. - «Холодный огонь», тот, что сходил к верующим каждую Пасху в Ватикане. Но Ватикана больше нет, и некому его встречать… Ванесса задрожала и посмотрела в глаза ученого, в чьих черных зрачках сверкали языки пламени. - Древнее пророчество, которое указывало на одну из ключевых ступеней к грядущему аду на Земле… Уильям сбил пламя и обвел рукой столпы, которые подключили к необходимому оборудованию, и в магнитных оковах вспыхнули трещащие голубые сферы. Нестерпимо запахло озоном, а столбы священного света ударили тонкими остриями вверх, пронзая ночные небеса. Каждая из сфер зло выпускала маленькие молнии-нити, и все они были смертоносными зарядами, сжигающими вмиг любую материю, но теперь каждая из короткоживущих небесных сестер должна была послужить более грандиозной цели. Уильям обнял одной рукой Ванессу, обводя тростью все великолепие созданного им и его коллегами: - Небесные разряды высокой мощности обрушатся на войска вампиров, и им некуда будет скрыться. Огонь настигнет их в ночи и заставит дрожать от страха даже самых умнейших из них. Огонь прольется с небес на каждого, и никому не удастся уйти от кары. Ванессе стало не по себе в этом странном месте, и она глубоко вздохнула от волнения, глядя на пронзенное острыми лучами небо. Её волосы начали электрилизоваться. - Отходим! – Уильям потянул мисс Уолш за собой и подал знак техническим помощникам, развернувшим на полигоне огромную экспериментальную плазматическую «цепь». - Сэр! – к нему подбежал, задыхаясь, мужчина в плотном защитном костюме. – Сэр Вордсворт, у нас проблема. Мы не можем замкнуть цепь, нам не хватает одной колонны, или хотя бы массивного проводника, который выдержит ток высокой мощности. Вордсворт нахмурился. - Гейл, присмотрите за леди, - он повернулся, ища глазами кого-то в толпе ученых, одетых в спецкостюмы. - Картрайт, вы пойдете со мной. Высокий пожилой мужчина с внушительной залысиной на массивном лбу понимающе кивнул ему, и они вместе отправились к разрыву. - Знаете, я долго думал о нашем разговоре, - тихо проговорил Уильям, постукивая тростью по асфальту, когда они отошли достаточно далеко от места скопления людей. – Возможно, вы и правы… Может, и правда что-то есть в вашей теории о личности легендарного Тесла. - То, что ваши знания чересчур обширны, а вы сами помните годы своей жизни еще в те времена, когда не родились ваши дедушка с бабушкой, натолкнуло меня на мысль, что вы живете не одно столетие. - Проблема в том, что в моей памяти есть огромный перерыв, и я никак не могу вытянуть ни йоты информации из своих извилин. - Сдается мне, что вы чудом пережили один из своих неудачных опытов, но потеряли память. Сначала восстановилась кратковременная, а вот долговременная возвращалась к вам с трудом, - у Картрайта на все был ответ. – Отсюда у вас и странные провалы чуть ли не длиной в десятки лет. Я назвал вас Тесла, потому что вы очень на него похожи внешне, по образу мышления и по нестандартным изысканиям, хоть я о нем имел честь только прочитать в восстановленных текстах забытой эпохи. Но кто знает, может этот ученый, пропавший накануне одной из масштабных мировых войн, просто один из этапов вашего путешествия сквозь время? – Картрайт хитро улыбнулся. - Давайте больше не будем болтать об этом… - они наконец-то оказались возле разрыва столпов с молниями. - Все равно память прошлых столетий не так уж важна, ведь все свои ключевые изобретения я продумывал тщательно и не без труда. К тому же я приближаюсь к дряхлости и смерти, и мне ничего не приходит в голову о дальнейшем моем восстановлении. Скорее всего, я свое пожил, и довольно неплохо. Если я тот самый Тесла, то мне нужно признаться вам в том, что ваша легендарная личность ничего не знает об омоложении организма. Скорее всего, я лишь пользовался особенностью, дарованной мне в ходе одного из своих неудачных экспериментов. Уильям стянул с себя пиджак и аккуратно повесил на столп, магниты которого пустовали. - Что вы намерены делать, сэр Вордсворт? – Картрайт не понимал его манипуляций. - Пожалуй, что ничего. Я бы хотел попросить вас в определенной последовательности обмотать мои руки проводами и подключить к оборудованию цепи. Я побуду проводником. - Но ведь это немыслимо! Здесь рекордно огромное количество вольт! - Не такое уж рекордное и не такое уж огромное, - Уильям добродушно усмехнулся. – Просто сделайте все, как я прошу, и эксперимент состоится. Он знал, что способен был пропускать через себя каким-то образом огромное количество вольт и оставаться в живых. Именно поэтому он состарился, а не погиб на первом же своем эксперименте. - Вы готовы, сэр? – с опаской спросил его Картрайт после всех необходимых манипуляций, доставая рацию. - Я готов, - хрипло ответил Вордсворт, радуясь про себя, что Ванесса его не видит. То-то было бы крику. Картрайт по рации отдал приказ, и единственный неработающий столп затрещал, генерируя плазму. Уильям коротко застонал, когда ток прошил его тело, его мелко затрясло, но он остался стоять, чувствуя, как прерывается его дыхание, а сердце колотится в такт ударам проходящего сквозь него электричества. Но потом, когда обычный человек превращается в факел или умирает от остановки сердца, все вокруг замирает. Время, события текли так медленно, что Уильям мог только догадываться – это его собственное сознание ускоряется, или же он находится в анабиозе иного рода, не того, когда падает температура тела, а наоборот, повышается до критического максимума, и все процессы в теле стремительно прерываются. Весь он становится проводником, не дышит, но и не умирает. На другом конце экспериментальной площадки Гейл объяснял Ванессе: - Эти светящиеся штуки должны породить в центре кольца плазменную бурю. Это очень необычное явление и крайне нестабильное, но магниты способны удержать её на определенной площади. Так вот, когда… Он не успел объяснить, что же будет дальше, как справа, высоко в темноте небес сверкнули многочисленные яркие зигзаги, и раздался ужасный грохот и рев. Ванесса вскрикнула и посмотрела во все глаза в небо. Не в кольце, как говорил Гейл, а прямо с моря мчалась сверкающая кипящая масса, и в её чернеющих провалах Ванесса увидела искаженные лики смерти. Небо выплюнуло голубые стрелы, и асфальт взорвался под ногами у людей, имевших несчастье оказаться в пределах воздействия плазменной бури. Молнии за считанные секунды превращали ученых в живые факелы, и над полигоном тяжело расползался в сладком ионизированном воздухе запах паленого мяса, а крики несчастных тонули в громовых раскатах. Воздух сотрясало с такой силой, что казалось, будто рядом взрываются самые настоящие снаряды. Это было почти так. Территория полигона до цепи с магнитами была усеяна воронками огненных ударов с небес, от осколков расплавленного асфальта поднималось марево. Те, кто не поддался панике, решили скрыться в самом здании научного центра, но как только ученые добежали до ступеней, их накрыла разветвленная молния, и несчастные были сожжены заживо. Один из ударов был настолько силен, что по асфальту потекла кровь из изувеченного тела, огибая куски вырванного взрывом мяса. Яркий свет вспышек и волны раскаленного воздуха, бьющие прямо в лицо, на некоторое время лишили Ванессу ориентации. Но стоило ей немного прийти в себя, как Ванесса, не дожидаясь кары небесной, оттолкнула от себя парализованного ужасом Гейла, развернулась и побежала туда, куда ушел Уильям. Она так сильно отталкивалась ногами, что очень быстро пролетела то расстояние, которое обычный человек преодолел бы только за пять минут. Поэтому она не видела, как удары стальных зигзагов рвут и поджигают людей на части, обрушиваясь с неба. Она лишь слышала дикий грохот, звук разрушений и рокот ожившего свирепого неба. - Уильям! Уильям! Уильяяааам! – кричала она так, что её, казалось, могли бы услышать в Букингемском дворце. Наконец она увидела его. Вордсворт застыл, прикованный к цепи молний, и его тело окутывали тонкие сверкающие нити разрядов. Его тело претерпело сильную атаку разрядом, и рубашка была в крови, сочившейся из пор кожи. Нити сплетались все теснее, и вскоре из его тела протянулся вверх столб мертвенного сияния. - Уильям… Там! - она увидела Картрайта и бросилась в отчаянии к нему на грудь, громко крича. – Эксперимент вышел из-под контроля! Плазма образовалась восточнее кольца молний! - Нет, мисс, боюсь, что нет, - Картрайт пытался выглядеть невозмутимым, хотя все происходящее пугало его до смертного ужаса. – Это не наша плазма. У нас нет пока оборудования такой мощности. Кто-то нас опередил в разработках. Небесная лава, искрящаяся алыми всполохами, застыла у цепи молний. Разряды все еще беспорядочно сыпались на землю, вселяя своим грохотом ужас в сердца людей, но самое главное, что это скопление плазмы все же остановилось, благодаря слабому действию магнитов. Молниевый шар в кольцах магнита зашипел и взорвался. Потом еще один и еще. Цепь обесточилась, и Вордсворт рухнул на землю как мешок с костями. Ванесса испугалась, глядя, как неестественно он лежит, и подбежала к ученому, одержимая лишь одной мыслью – утащить его подальше от этого места, если только было бы куда бежать. Тело Уильяма было очень горячим, но он все еще был жив и даже дышал, но очень тихо. Его кожа местами запеклась кровавой коркой. - Пожалуйста, помогите мне! – закричала она Картрайту, пытаясь унести на руках бесчувственное тело. Картрайт не слушал её. Он смотрел на небо, в темный центр тучи, которая уже начинала растворяться в ночи, изредка осыпая окрестности обычными молниями. Оттуда спускалась темная человеческая фигура, паря в небе неизвестным науке способом на серповидных отростках, которые, наверное, служили чем-то вроде крыльев. Высокий человек с черным лицом и серебристыми волосами приземлился, легко коснувшись голыми, но твердыми стопами земли. На его черном теле проступали узоры, которые искрили точь-в-точь как вращающиеся в магнитах заряды плазмы. Ванесса закрыла телом Вордсворта, приготовившись защищать его, но вдруг увидела в лице пришельца что-то до боли знакомое. Только страх не давал ей произнести это имя. Существо повернуло к ней голову и сверкнуло алыми глазами. Картрайт упал в оборок. - Я чувствую в тебе присутствие бацилл, - раздался необычный рокочущий голос, словно говоривший был не один, а воплощением демонического легиона, и голоса демонов не всегда попадали в такт друг с другом. – Но ты защищаешь ничтожного человека. Зачем ты это делаешь? - Потому что он был мне другом, - Ванесса задрожала, и из её глаз хлынули слезы. Она рассеянно поправила влажные от крови пряди волос на лбу у ученого. – Он защищал меня и помог спасти моего брата. Она повернулась к чудовищу, беспристрастно рассматривающему лежащего человека: - Даже когда люди шли на нас войной, находились те, кто не поддавался общему безумию… Только… Они умирали в этой войне первыми. Она сжала пальцы Уильяма, понимая, что сейчас их сотрет в пыль потоком раскаленной плазмы, которую порождал Крусник, наверняка давным-давно поглотивший личность Авеля. Вордсворт, лежавший без сознания, рефлекторно сжал горячей ладонью её тонкие прохладные пальчики.