Black Butterfly

— Ну, и что мне делать? — Громко спросил Том, откинувшись на спинку дивана и повернув голову в сторону дверного проема. Через пару секунд в нём появился мужчина, как две капли воды похожий на Томаса, но с короткими волосами, и большими шагами преодолел расстояние до дивана, плюхнувшись рядом с братом.  — Сначала мой вопрос: какого черта ты рассказал мне только через две недели? — Спокойно спросил Тео, протягивая ему одну баночку пива. — Будешь?  — Нет, я же за рулём, — отмахнулся Том и продолжил. — Не знаю я. То на работе завал, то дома ремонт…  — Ага, и сейчас ты придумаешь ещё сотню причин, чтобы попытаться убедить меня, — сказал Тео и достал из пачки целую горсть чипсов, отправляя себе в рот и начиная громко хрустеть.  — И почему ты не веришь мне? — Устало задал вопрос Том.  — Потому что всё это чушь собачья. Ты не рассказывал, потому что думал, что само рассосется, да? — Том кивнул. — Что забудется на следующий же день?  — Ты снова читаешь мои мысли, — усмехнулся Каулитц, глядя на близнеца.  — Какой же ты идиот, — Тео отхлебнул пива. — Ни капли не изменился. Том выдохнул, опуская глаза. Конечно, сейчас он понимал, что сглупил, не поделившись с братом проблемой сразу же, но ещё неделю назад и думать не хотел о том, что Тео всё узнает. Как же сильно он ошибался, думая, что забудет странного Билла за пару дней. Его юность смешивалась с мудростью взрослого человека в темных, притягивающих своей стонущей тоской глазах в убойный коктейль, который кружил Тому голову. Мальчик притягивал настолько же сильно, насколько и отталкивал от себя. Он, словно магнитик, поворачивался то одной стороной к Тому, то другой, заставляя того метаться из крайности в крайность.  — Так что мне делать? — Тихо спросил он. — Я не могу забыть об этом чертенке даже на день.  — Вернись за ним, да и всё, — просто ответил Тео. — Я думаю, он всё ещё там.  — Нельзя так, чёрт возьми, он же проститутка, — Том запустил пальцы в длинные волосы и вздохнул.  — И что? Боишься, что наш папочка отругает? — С нотками издевки спросил близнец, посмеиваясь. — Ты же взрослый человек, почему тебя до сих пор интересует его мнение?  — Может, ты так говоришь, потому что сам был женат на проститутке? — Рассердился Том, сводя брови к переносице.  — Так, не надо обобщать! Кристин была стриптизершей, а не шлюхой, это во-первых, и ещё до того, как мы стали жить вместе, это во-вторых. Тут речь идёт не о том, кто он, Том, а о твоей заинтересованности в этом человеке.  — Ребёнке, — поправил Каулитц его и горько усмехнулся.  — Ты веришь своим словам? Ты же сам видел его взгляд, — Тео чуть склонился, пристально глядя брату в глаза.  — Пап, можно приставку? Мы с Лизой хотим поиграть, — в гостиную забежал мальчишка лет восьми и улыбнулся дяде.  — Да, конечно, сынок, — Тео вмиг поднялся и достал с полки новую игрушку, отдавая сыну.  — Спасибо, — светловолосый мальчик солнечно улыбнулся и вприпрыжку убежал обратно в комнату.  — Вот, видишь, — Тео кивнул в сторону. — Вот это — ребенок. Разве он похож чем-то на того, что ты нашёл пару недель назад? Том задумчиво прикусил уголок губы и отрицательно покачал головой. В Билле он не видел и капли того, что находил в маленьком Тобиасе, к тому же подметил, что черноволосый при нём ни разу не улыбнулся. «А умеет ли он вообще улыбаться?» — мысленно спросил он у самого себя, печально поджав губы.  — Может, и стоит его поискать, — поразмыслив, выдал Том спустя минуту.  — Хоть одна здравая мысль в твоей голове, — фыркнул Тео и улыбнулся. — Так бы сразу.  — Интересно, что он сейчас делает?  — В любом случае, ты можешь изменить его времяпрепровождение прямо сейчас.  — Сейчас? — Спросил Том, а близнец на это лишь пожал плечами, улыбаясь. Каулитц уверенно поднялся с дивана и направился в прихожую, ощущая, как внутри зажегся фитилёк одного лишь желания — разыскать парня.  — Сейчас, — повторил он сам себе, одеваясь. Тео приподнял брови, ровно так же, как это делает близнец, и удивленно смотрел на Тома, не веря, что смог убедить его хоть в чём-то.  — И если найдёшь — попробуй больше не упускать, — посоветовал он, напоследок хлопнув брата по плечу. *** Билл стоял, прижавшись к перилам в автобусе, и смотрел в запотевшее стекло на исчезающий за окном город. В голове шумел алкоголь, и парень едва держался на ногах. Привычная дорога обратно — от клиента к старой автозаправке. И несмотря на то, что Билл уехал из ужасного мотеля ещё час назад, он всё ещё чувствовал незримое присутствие того мужчины рядом с собой. Чувствовал его отвратительные большие ладони, которые слишком крепко сжимали его бедра, наверняка оставляя на них синяки. Чувствовал, как он слюняво целовал его плечи и, заходясь похотливой судорогой, твердил, что этот вечер — лучший в его жизни. К горлу подступила тошнота то ли от выпитого, то ли от гнусных воспоминаний. Но Билл, глубоко вздохнув, только спрятал половину лица в оттянутой горловине свитера и исподлобья посмотрел на людей в автобусе сквозь нетрезвый туман в голове. Ему казалось, что все они с такой брезгливостью и неприязнью поглядывают на него, что готовы вот-вот забросать камнями или избить до смерти. Словно все эти чужие люди видели его насквозь и знали, кто он есть на самом деле, откуда он едет, что он делал час назад. От этой мысли стало так неприятно, что юноша отвернулся к запачканному снаружи грязью заднему стеклу автобуса, устало прикрывая глаза от начинающей неприятно покалывать головной боли. Прошлая жизнь, как сам для себя её именовал мальчишка, не оставила за собой ни единого счастливого воспоминания. Из детства Билл помнил не слишком много. С того момента, как научился думать, он только и видел каких-то непонятных мужчин, которые приходили к его матери целыми компаниями. Помнил странные уколы, которые она колола себе в руку, а после сидела с блаженной улыбкой на лице, не обращая на голодного сына ни капли внимания. Мать, которую Билл звал просто Ева, он видел ещё и в другом состоянии, в котором она находилась чаще всего: сверкая на него злыми черными глазами, она истерично кричала на сына, бросая в него всем, что попадется под руку, лишь бы он не трогал её. И маленький Билл забивался под кровать, глотая слёзы и прячась от нападок непутевой матери-наркоманки. Сколько он себя помнил, он всегда выглядел так — бледная кожа, впалые щёки, блестящие от слёз глаза, выпирающие ребра и извечные синяки, которые будто вросли в его кожу от постоянных побоев. Никаких бабушек, дедушек и вообще хоть кого-нибудь из родственников, кроме Евы, он не видел ни разу в жизни. И мать его, как ему казалось, была очень молодой — примерно лет двадцати пяти, не больше. Из этого одиннадцатилетний мальчик быстро сделал выводы — он помешал ей своим рождением, не доставляя ничего, кроме хлопот. Терпение Билла закончилось в тот день, когда Ева чуть не придушила его собственными руками за спрятанную упаковку ампул. Осознав, что ему уже не спасти погрязшую в наркотическом угаре мать, чего он так страстно желал всё своё детство, мальчик ушёл на улицу, обещая себе больше никогда не возвращаться в этот ад. Все мечты увидеть свою маму красивой, доброй, любящей разрушились в один миг, и тогда-то наученный жестокой судьбой мальчик понял, что чудес на свете не бывает, и всё, что показывается в добрых мультиках — ложь, всё, что пишут в сказках — ложь. Так не бывает, и никакого иного способа, кроме как выживание, он перед собой не видел. Двери старого автобуса со скрипом раскрылись, и Билл слетел по ступенькам вниз, падая на четвереньки почти на обочине, недалеко от которой и находилась ставшая родной автозаправка. Парня вывернуло наизнанку уже через секунду, и он закашлялся, упираясь ладонями в снег. Когда брюнета отпустило, он чуть отполз в сторону так же на четвереньках, но тут же почувствовал сильный толчок ногой в зад и упал лицом в свежий снег, отдаленно слыша гогот прошедших мимо мужчин. Не найдя в себе сил подняться, он охнул, сгребая маленькой ладошкой снег, и продолжал лежать лицом вниз, видя перед глазами мерцающие точки. Один из парней, отделившись от компании «ночных бабочек», нахмурился, заметив черное пятно на снегу, и пошёл в его сторону. Приблизившись, распахнул глаза и чуть коснулся носком ботинка локтя парня.  — Эй, мотылек? — Осторожно спросил он и не услышал ответа. — Ты живой? Билл, до которого не сразу дошло, что обращаются к нему, пошевелил рукой и что-то нечленораздельно промычал. Парень, обернувшись на всё ещё стоящий неподалеку Bentley, поспешил обратно.  — И что, вы его сегодня совсем не видели? — Спрашивал Том у компании, но парни только отрицательно качали головами, обращая своё внимание к подбежавшему Свену.  — Вот он, там, — сказал парень Тому, показав пальцем в сторону обочины. Каулитц, в секунду выпрыгнув из автомобиля и поставив его на сигнализацию, едва ли не бегом добрался до заваленной снегом обочины, тут же пораженно выдыхая от увиденного. Билл почти лежал на снегу, опершись локтем о землю и вытирая лицо рукой. Том присел на корточки и помог сесть парню, который морщился и вглядывался в его лицо.  — Чёрт, это ты, — вяло бросил брюнет, выдергивая локоть из его захвата.  — А ты меня уже забыл? — Удивился мужчина.  — У меня таких, как ты, уже человек двадцать было, думаешь, я всех помню? — Билл поднялся, покачнувшись, и вытряхнул снег из капюшона. Не обращая внимания на растаявший снег, который стекал по его лицу холодными капельками, он набросил на себя капюшон толстовки и мелкими шагами направился к автозаправке, едва ли не теряя равновесие. Том не отставал, внимательно глядя на парнишку, который иногда сильно зажмуривался, но продолжал идти, покачиваясь. Не выдержав, он остановил его и крепко схватил за плечи, вглядываясь в затуманенные глаза.  — Билл, ты выпил? — Том решил задать свой вопрос прямо. Брюнет кивнул, недовольно посмотрев на руки, которые сжимали его плечи. Но сжимали не так, как обычно, не грубо, они будто старались поддержать его и не дать ему рухнуть на землю прямо сейчас.  — Зачем?  — Мне так легче, — ответил черноволосый, облизывая с губ влагу.  — Что легче? — Раздраженно спросил Каулитц, слегка встряхивая его. — Не пытайся даже заливать свои проблемы алкоголем, от этого только хуже.  — Трахаться мне так легче! — Ответил он на повышенных тонах, отворачиваясь от мужчины. Билл часто задышал от накатившего раздражения и закусил губу, мысленно ругая себя за очередной выпад. В такие моменты сменить гнев на милость помогали как раз воспоминания из детства, и Билл успокаивался потому, что не хотел быть похожим на свою мать. Том бросил взгляд в сторону, где за их сценой наблюдала вся группа «ночных бабочек», и вздохнул, смотря на черную макушку парня. Набравшись смелости, шагнул вперед и наклонился к его уху, от чего парень испуганно вздрогнул.  — Поехали со мной, — тихо сказал Том, чтобы остальные не услышали. Юноша обернулся, встретившись с заботливым взглядом мужчины, в глазах которого он увидел то, что всегда мечтал увидеть в детстве у Евы. Даже сквозь туман алкоголя, в котором обычно люди казались ему ещё безобразнее, чем есть на самом деле, он видел приятную полуулыбку и глаза, в которых не было ни презрения, ни зла, ни отвращения — ни одного неприятного чувства, могущего хоть как-то задеть его. Неопределенно поведя плечом, Билл слабо кивнул и тут же заметил, как тепло прищурились глаза мужчины, пуская мелкую паутинку морщинок-лучиков в стороны. Совладав со своим не совсем ясным состоянием, парень забрался на переднее сиденье, посматривая через затемненное стекло на своих «коллег», одаривающих его завистливым взглядом.  — Пристегнись, — попросил Том и не увидел реакции на свои слова. Вздохнув, он сам дотянулся до ремня безопасности со стороны пассажирского сиденья, едва не касаясь щеки Билла своей щекой, от чего бы он, Том был уверен, получил бы немало эпитетов в свою сторону, и щёлкнул им, пристёгивая парня. Билл окинул себя ленивым взглядом и снова уставился на Тома, как тогда, в ту первую ночь.  — Куда поедем? — Поинтересовался он у мужчины, который не спешил отъезжать.  — А куда ты хочешь? — Спокойно задал вопрос Том, улыбнувшись. Билл удивился, округляя и без того большие глаза, понимая, что ему едва ли не в первый раз предложили выбор, а не пихнули туда, куда он должен был пойти, и не заставили делать то, что должен был делать. Смяв маленькими пальчиками подол толстовки, он лишь растерянно пробормотал:  — Я не знаю…