Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

Сегодня – последний день. Так определила для себя Эми. Последний для решений, разговоров, дел и прощаний. А завтра она уедет навсегда. Такие сцены, как вчера вечером, не могли не оскорблять Трисс, а Эм всегда ратовала за всеобщее благоденствие и справедливость. И себя она жалела не меньше, чем других. Уже давно отпала для нее нужда до изнеможения тренироваться на Пути, но активность, сосредоточенность помогали разобраться с противоречивыми мыслями и эмоциями. Сквозь чащу, не задевая веток, не сбивая дыхание, сохраняя скорость. Девушка, повинуясь внутреннему импульсу, с разбегу оттолкнулась от ствола дерева, зацепилась за соседнюю ветвь и, быстро взобравшись, перепрыгнула на противоположную ветку. Так, как учил ее Йорвет. Эми зажмурилась, отгоняя от себя воспоминания, сделала еще один прыжок и, перекувырнувшись в воздухе, неслышно приземлилась. Казалось, она не бежала, а летела. Почти не касалась земли - так сильно ей хотелось уйти от всплывших в памяти образов. Фигуру на уступе, находящемся на Пути, Эми заметила в последний момент, успев остановиться и разглядеть человека. Собственно, красивые рыжие волосы были сами по себе опознавательным знаком. - Знаешь, - сказала Трисс не оборачиваясь, глядя куда-то вдаль, - я сижу здесь и думаю: что в тебе такого? Есть ли в тебе хоть что-то? Тусклые неровные волосы, пустой взгляд, безвольный подбородок, бесцветные маленькие губы. И еще эти веснушки. Наверняка они у тебя на плечах, руках, спине… Бестактная, глупая, хамоватая. Бессмысленная. Пустая. Эм начала было оскорбляться, но тут подспудно поняла, что за этими словами вполне может стоять горечь. Девушка присела рядом. - Я провела с Фэадом достаточно времени, чтобы понять, что таких больше нет, - продолжила Трисс. – Конечно, тебе это понять не дано, но хотя бы поверь на слово. Мы часто ищем компромисс или уговариваем себя увидеть нечто другое в том, на что смотрим. Или не думаем. Потому что иначе не бывает. – Эм начала терять нить разговора. Трисс повернулась к ней и посмотрела враждебно. – Я не люблю, когда меня используют. Но еще больше я не люблю, когда меня обманывают и играют на слабостях. Я не знаю, зачем ты ему, но очень советую тебе не обольщаться. На него я не могу злиться, слишком многое он дал, но на тебя – вполне. Соперницы посидели в тишине, разглядывая местный пейзаж. - И все же, - тихо произнесла Трисс, - что в тебе такого, чего нет у меня? Скорее наоборот. - Знаешь, - отозвалась Эм так мягко, как могла, - я уверена, что в твоей жизни было множество мужчин, которые не смогли завоевать твоего расположения, как ни старались. И все в них было так, как нужно, просто не тебе. - Если ты пытаешься утешить меня своими банальностями, то зря. - Хорошо, - Эм поковырялась в ногтях. – Моя жизнь преломилась тогда, когда любимый мной мужчина отправил меня на улицу под дождь, босиком, без денег, лошади и цели. Потому что пришла другая женщина. Я чуть не умерла от горя и голода. Ты наверняка знаешь, о ком я говорю. - Вот теперь мне лучше, могла бы с этого и начать, - Трисс поднялась, голос ее изменился. – То, что ты сделала с нами тогда – обратимо. Мы все медленно, болезненно, но восстанавливаемся. Знай это. Я скажу, что тебя здесь не было. Но если попадешься – пеняй на себя. - Спасибо, Трисс Меригольд, - Эм тоже встала, но прощаться рыжая чародейка не захотела.

***

На подступах к цитадели Эми обнаружила Эскеля, тренирующегося с мечом. Несмотря на то, что ветер был суровым, леденящим, ведьмак был голым по пояс и ничуть этим не обременялся. Девушка, находясь в самом мрачном расположении духа, подошла к нему и обнажила меч, исполненная желанием выплеснуть то, что ее мучило, в упражнениях. Эскель пригласил ее чуть заметным кивком головы. После нескольких уворотов Эм заскучала и решительно скрестила свое оружие с оружием ведьмака. Полетели искры. Противник был во много раз сильнее, и это добавляло интереса к битве. Полуоборот, выпад, уход. Эскель почти поймал ее, но Эм в последнюю секунду извернулась и ударила его по голени. Хитрый эльфийский прием, который всегда вызывал у ведьмака негодование. Слишком близко, слишком далеко. Удары сердца замедлились, чувства обострились. Силовой удар, такой медлительный. Эми повредила противнику кисть, но Эскель поймал рукоять другой рукой и ударил воздух наотмашь. «Amanis». Это имя прозвучало у Эм в голове. Посмотрев в сторону, она увидела высокую мужскую фигуру, взвизгнула и упала на землю. Эскель рассек ее живот наискосок, от бедра до плеча. - Я думал, ты закроешься! – вскричал испуганный ведьмак, прикрывая руками ее рану, пульсирующую кровью. – Весемир!! Я думал, ты закроешься… Фэад подвинул его грубым движением, нагнулся над корчившейся девушкой. Теплый свет, ласковый, знакомый. Боль ушла, стало спокойно, хорошо. - Что ты есть? – холодно поинтересовался Весемир, который стал очевидцем чудесного излечения. Фэад молчал, вытирая платком кровь с ладоней. – Нам здесь всего этого не нужно. - Мы уходим, дядюшка, - прохрипела Эм поднимаясь. – Не волнуйся, мы уходим. Сегодня.

***

- Ты нарочно это сделал, - буркнула Эми, заставляя себя не оборачиваться. Только бы не зареветь. Прощание с Весемиром было последней каплей, в особенности когда он протянул ей амулет с головой волка. «Не опозорь нас». Какой из нее ведьмак? Всем ведьмакам на посмешище. Малолетняя девчонка с непропорционально большим мечом и амулетом Баал-Зебута. Осталось лишь выдать ей алхимические соединения, вызывающие взрыв, а еще чеснок, смешной парик и наносник, и показывать в цирке. - Он хотел защитить тебя от опасности, не более того, - утешил ее Фэад, будто прочитав мысли. – И он верит в судьбу. Говорит, ты свалилась на него прямо голым задом… - Я просто из птицы превратилась! – раскраснелась Эми и сбавила шаг. – Ты нарочно все это, обманул Трисс, отвлек меня… - Избавь меня от своих предположений. Если захочешь когда-нибудь узнать, как было на самом деле – спроси. - Фэад, - Эм остановила его за руку, - как было на самом деле? Почему ты пришел? - Я не хочу об этом говорить, - Фэад ухмыльнулся и продолжил путь. Девушка побагровела. - За лошадьми в ту сторону, - окликнула она попутчика. - А зачем нам лошади? Мы полетим. Подойди. Эми неторопливо приблизилась, рассматривая появившиеся за его спиной полупрозрачные крылья. Человеческие черты Фэада сменились на неестественно красивые, те, с которыми он был рожден. - Я не помню, как… - Эм не смогла закончить и забыла, как дышать: сумеречный эльф прижал ее к груди. Девушка посмотрела на свои руки, сквозь которые отчетливо различалась земля. - Сейчас вспомнишь. Фэад взметнулся в небо. Эм, вцепившись в его плечи, подавилась ледяным воздухом. Ощущение парения часто преследовало ее во снах, но совсем не так. Чтобы болтать ногами на большой высоте и при этом получать от этого удовольствие, нужно, наверное, как минимум доверять источнику полета. А Фэад доверия не внушал. Вскоре Эми убедилась, что опасения были небеспочвенны, если так можно было описать тот момент, когда он сбросил ее вниз, на игрушечный лес. Истошно визжа, перебирая в падении все известные ей позы и ругательства, Эм разозлилась, отыскала путь к дремлющей темной части и расправила крылья в опасной близости от почвы. Две незаметные невооруженному глазу подозрительной формы птицы, подначивая друг друга, направились вместе на восток.