Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

Эми вышла на свет божий и прикрыла глаза ладонью — солнечные лучи стали испытанием для них после сумрака подземного обиталища. В душе у нее зародилось подобие трепета и радости оттого, что, после многодневного истязания Hen Llinge, удалось наконец выползти из сырого подземелья на относительную свободу. Ее попутчик же, наоборот, был настолько подавлен и расстроен, что его маленькое лицо сморщилось и стало похоже на высохшее яблоко. — Рассказывай подробно план, — Эми устроилась в лодке и потерла в предвкушении ладошки. Почему-то этот день обещал быть самым лучшим из всех дней, проведенных под двумя солнцами. Эми объяснила себе это ожидание хорошего результатом освобождения и решила поменьше об этом думать, чтобы не лишиться его раньше времени. — Нет у меня плана, — прохныкал Дидо. — Но как же? Будем с тобой расследовать и восстанавливать путь твоих собратьев. Для начала нам нужно найти того, кто общался с тем, кто погиб в недрах. Так мы получим первую подсказку. — Бесполезно. Повед уже доложил Верне о том, что произошло. Они нас выловят, тебя отправят на служение риеррванам, а со мной и того похуже сотворят. Мы должны были найти координаты у Саэроса и вызволить Татийе к этому времени. Это был наш шанс. — Значит, мы переоденемся и будем тщательнее выбирать дорогу. Ты, главное, подумай, с кого начать. — Дидо помотал лысой головой и спрятал ее в колени. — Ну же, что за упаднические настроения? Кто твоего Татийе спасет, если ты руки опустишь? — Ты не Избавитель. Ты — никто. Даже не знаешь их рун толком. Я должен был предвидеть, что ничего не выйдет. — Ты меня почти обидел, — Эми улыбнулась и потрепала его по руке. — Давай, взбодрись. Хотя бы выбери имя. Я сама с ним поговорю. — Вот еще не хватало! — Что бы тебе подняло настроение? — Мой буерог, мой дом в сохранности, какими они были, — пробормотал Дидо в колени. — И чтобы не было той ситуации с Поведом. — Время назад возвращать я не умею. — Ни на мгновение не сомневался в твоей бесполезности. Эми громко вздохнула и оставила его в покое. Она понимала, что расстройство мага связано с некоторыми грубыми словами Саэроса по поводу этого мира и его обитателей. Трудно было расставаться с иллюзией, что Великий и Ужасный был обычным пришельцем, как она, к тому же заносчивым и нетерпимым. — Дидо, — позвала его девушка в замешательстве. — Ну что еще. — Посмотри наверх. — Оставь меня. — Посмотри. Что это? Маг запрокинул голову, увидел в небе розовые всполохи и так неожиданно вскочил на ноги, что Эм прикусила себе язык. — Свенти! Свенти! Божественная Серафида сжалилась на нами! Это знак! Это знак! — закричал он предусмотрительным шепотом, широко улыбнулся и вскинул руки. От резкого перепада его настроения Эми перекосило. С момента появления в этом мире девушку не покидало ощущение, что она играет роль в дурной нелепой пьесе, написанной сумасшедшим, и конца безобразию не видно. Мозг подкинул ей неожиданную параллель: вероятно, Геральт, общаясь с ней, испытывал нечто подобное. В особенности поначалу. «Нет, — возразила Эми самой себе. - Нет. Это было бы ужасно». — Ты слышишь? — Дидо пощелкал пальцами перед ее лицом. — Я говорю, мы сразу после праздника отправимся в Анарес! Я переговорю с Блезом, он точно что-нибудь узнает! Потом сделаем тебе принадлежность и деформируем, скажем, в Олгана, его давно не видели, а меня сделаем… Хм… — Дидо, очнись. Превращать меня в мужика и уродовать мою незабываемую лысину татуировкой мы не будем. — Будем. Нет других вариантов. — Надо просто получше подумать. Как насчет того, чтобы сбежать в другое королевство? Или у вас вонючий толстяк — самая популярная и вездесущая персона на всем белом свете? — Оставим, — отмахнулся маг. Он уже все решил и не видел смысла в препирательствах. — Нам следует успеть до заката попасть в подходящее поселение, вот что сейчас важно. — Зачем? Что значит подходящее? — Для слияния требуется совпадение в структурах. — Та-а-к, — протянула Эм, предчувствуя недоброе. — И как ваш праздник проходит? — Мы собираемся на открытой местности, погружаемся в благость Божественной Серафиды и отдаемся ей. — Эм уткнулась лицом в ладони. Массовая оргия. Ну конечно. Вполне вписывается в данный вывернутый мир. — Тебе понравится, — добавил он без задней мысли. — Нет! — вскрикнула девушка и подалась вперед от страшной боли в голове, пронзающей тысячами иголок. — Ты — непроходимая мздяка, — посетовал Дидо и плавными движениями пальцев освободил Эм от страдания. — Не хочешь — не надо. Так даже лучше. Кто знает, как твое содержимое отреагирует на наше?

***

— Знаешь, по чему я сейчас скучаю? — спросила Эми, лежа на спине и прослеживая изменения цвета темнеющего неба. — По Геральту, — пробурчал Дидо замогильным голосом. — По еде. Никогда не обращала внимания, насколько это приятно — класть ее в рот, жевать, чувствовать вкус, глотать. Даже обычные блюда сейчас мне видятся настоящим деликатесом. Свежий теплый хлеб, похлебка, вареные яйца, молоко, овощи, жареная картошечка… — Ты сейчас на каком языке говоришь? — Эми поняла, что для него эти слова — как для нее его слова, то есть набор звуков в произвольном порядке. — Аккуратнее. Ты знаешь, куда завела Поведа концентрация на поверхностных удовольствиях. — Не надо меня с ним сравнивать. У меня с ним нет ничего общего. — И все же, не забывай про умеренность. Во всем. Концентрироваться нужно на деле, на цели. Не брать и не употреблять ничего сверх того, что необходимо. — Любишь ты нравоучать. — А ты — мздячничать, — Дидо сел, поправил платье. — Сейчас начнется. Не визжи и не дергайся, сделай одолжение. — Дидо, ты уверен? — спросила она в последний раз. — Это грязно и плохо. — Грязно и плохо — так отзываться о чудесном даре Божественной Серафиды. Или сливаться пять раз на дню без причины. Эм облокотилась о траву в ожидании, сама не зная, чего. Из земли повсеместно заструились невесомые хлопья, поднялись на уровень ее головы и растворились, превращаясь в плотный розовый туман. Девушка встала, провела пальцами по теплой мерцающей субстанции. В голове зашумело, тело окутала нега, стало спокойно и радостно. — Пора, — обозначил Дидо и направился на поляну неподалеку, где уже собралась группа людей. Они делились друг с другом светлыми листьями, называемыми пилиегой, подбадривали, улыбались. Эми наблюдала за ними, ожидая пошлости и грязи, планируя отвернуться и уйти, но вместо этого увидела, с какой нежностью и вниманием они относятся друг к другу, и в груди у нее защемило от тоски. Пришлось признать, что в их плавных движениях и скромных взглядах нет ничего пошлого и гадкого. Незнакомая девушка, на вид не старше двадцати, обняла Дидо, как родного, и увлекла дальше, вглубь леса. Эм тоже не могла больше оставаться, картина становилась все более интимной. Она зашагала в другую сторону, прислушиваясь к своим ощущениям, теплу, тихой радости. В голове всплывали воспоминания о Геральте и о том, как он любил ее, ласкал, целовал, направлял. Эми села на траву, утопая в странном тумане, провела пальцами по губам и закрыла глаза. Геральт… Но вместо того, чтобы наслаждаться воспоминаниями, Эм начала стыдиться своего поведения. Как она дразнила и провоцировала ведьмака с намерением вывести его из себя и получить «наказание», как была беспечна и невнимательна, несдержанна на язык. Игнорируя ее сопротивление, в голове всплывали образы ее агрессии и злобы, в результате которых гибли другие. Руки жгло от пролитой крови, стыд, страх и сожаления давили на грудь. Эм, не понимая, огляделась и нашла глазами того самого коня. В темноте ночи он казался серым, его мощные ноги освещал туман, а голубые глаза горели, как огоньки. — Опять ты! Не надо, — жалобно пискнула девушка и покачала головой. — Я не хочу. Эм поглотили другие воспоминания. Вот она, лучезарная девочка, воспитывающаяся в насилии и давлении, ищет в снегу первые цветы и радуется им, как чуду; помогает другим, внимает бабушке, которая объясняет, что главное — смех; пытается понять, почему ей так часто снится беловолосый мужчина; мечтает, много мечтает о всеобщем добре и благополучии. Эта девочка не сломалась под гнетом чудовищных условий, в которых жила, не потеряла веру в лучшее. Эми видела уставшую любящую мать, сурового отца, озлобленных братьев, и ей захотелось защитить девочку, забрать ее туда, где все будет хорошо. — Прости, — прошептала Эми сквозь слезы, — я подвела тебя… — Эм. Девушка вскинула голову на низкий глубокий голос, и увидела перед собой измотанного постаревшего ведьмака, сжимающего челюсти. — Геральт… Геральт! — она подалась вперед. — Милый, я здесь! Пожалуйста, забери меня отсюда! Умоляю, я не могу больше… Я хочу к тебе! — Видение растаяло, и Эми протянула руку к коню. — Он меня помнит? Он ищет меня? Ответь же, прошу! Я его еще когда-нибудь увижу? Смогу прикоснуться? Девушка осела на траву, обняла себя за плечи, сжала дрожащие губы, смаргивая слезы. — Я думала, сегодня будет хороший день, — поделилась она и тихо всхлипнула. Конь встал с ней рядом и слегка толкнул ее мордой в попытке утешить. — Я гадкая, а он так далеко… Жеребец подождал, пока отхлынет первая волна скорби, поджал ноги и лег на бок, приглашая ее присоединиться. Чувствуя поддержку и безмолвное утешение, Эми уткнулась в лоснящуюся гриву и дала волю слезам.