Братская любовь

Здесь воздух настолько холодный, что даже ётунская кровь не спасает. Мелкие мурашки покрывают кожу. По позвоночнику словно пробежал разряд тока. Тонкие длинные пальцы крепко сжимают ледяную рукоять меча. Сейчас в ярко-зелёных глазах нет страха, нет гнева. Лишь ненависть и осознание собственной власти. Безграничной власти. Нет, сейчас он не в зелёном одеянии. Он весь в чёрном. От кончиков пальцев, до кончиков волос. Его бледная кожа кажется совсем неживой. Мраморной. -Я же говорил тебе, Тор, что ты будешь стоять передо мной на коленях. Я говорил, что я сломлю тебя, как сломил всех Асов! – голос Бога звучит как-то неестественно, отскакивая от холодных каменных стен и вибрируя в воздухе. Локи подносит клинок к самому лицу поверженного Бога грома. На его лице играет хищная улыбка. Ведь это его триумф. Он сломил великого Громовержца. Тот лежит перед ним на ледяном полу и даже не смеет поднять головы. Разве не этого так желал Бог обмана и уловок? -Ты меня ещё не сломил, - Тор медленно поднимает голову, – Брат. С губ Тора стекает багровыми струями кровь. Его волосы уже не переливаются в лучах света. Они как склизкие змеи прилипли к его лицу и шее. На них тоже темнеют пятна крови. Громовержец с трудом поднимается на колени, но Локи не может позволить ему проявить свою силу, не может позволить ему подняться. Он грубо бьёт его по лицу мечом, оставляя на коже глубокий порез, из которого брызжет кровь, заливая пол вокруг и попадая на сапоги Локи. -Я не твой брат! И никогда им не был! – сын Лафея не может сдержать своей злобы. Его скулы нервно подрагивают, искажая до неузнаваемости его лицо. И на Тора смотрит вовсе не его сводный брат – Локи, а жестокий и злопамятный монстр, Ётун, не знающий чувства сострадания и любви. Но Тор словно не слышит его крика. Он позволяет крови вытечь из полости рта на пол и снова пытается говорить. Он так и не понял, что здесь его не собираются слушать. -Брат, я знаю, ты вытерпел много боли… -Боли? – голос Локи звучит ещё жёстче, ещё холоднее. – Что ты знаешь о боли?! Ты царь Асгарда и любимец отца! Ты ничего не знаешь о боли! Как ты можешь мне о ней говорить?! Локи швыряет меч на пол. По тронному залу разлетается звонкое эхо. -Сегодня, о, Тор-громовержец, ты узнаешь, что такое боль! Твёрдый мысок сапога с силой врезается в живот Тора. Потом ещё раз и ещё. Одинсон падает на бок и, содрогаясь от хриплого кашля, заливает пол вокруг себя царской кровью. Она течёт по губам и щекам. Алая, горячая. Локи ступает по крови названого брата. Он садится рядом с ним на корточки и смотрит ему в лицо. -Согласись, что в темнице ты изрядно ослаб, - губы Локи растягиваются в ехидной усмешке. Он медленно проводит рукой по светлым волосам Тора, наслаждаясь тем, что его пленник лишь тяжело дышит, ожидая новых и новых ударов. – Даже не верится, что такой, как ты мог стать царём Асгарда! Пальцы Бога обмана скользят по щеке Громовержца. Острые ногти с силой впиваются в кожу, оставляя на ней новые раны. -Знаешь, я ведь ещё не придумал, что мне сделать с тобой. Но смотреть на то, как тебя покидает твоя сила мне приятно. Локи грубо сжимает пальцами подбородок поверженного Громовержца. -Ну же, давай, попроси меня о снисхождении и сострадании. Не стесняйся, Тор! – в елейном голосе Локи слышится такая издёвка, что Тор уже готов разорвать его на куски, но не может. То ли руки связаны слишком крепко, то ли братская любовь всё ещё в нём жива. Молчание. Потом Тор поднимает голову и смачно плюёт в лицо брату. Слюна с кровью стекают по холодной щеке Локи. Медленно, горячо и липко. Лицо Бога искажает гримаса ненависти. Он резко встаёт и, прижав лицо Одинсона к полу каблуком высокого чёрного сапога, медленно вытирает лицо рукавом. -Значит, ты не хочешь моей милости… - голос Локи звучит особенно холодно. Слова вылетают из его уст, срываются с губ и падают в воздух, отскакивая от стен и пола тихим эхом, звеня и затихая. Локи проводит каблуком по щеке Громовержца, оставляя на ней фиолетово-красный след. Тор сжимает челюсти до боли, до чёрных пятен перед глазами, лишь бы из груди не вырвался случайный стон. Сейчас он так похож на загнанного в угол зверя. Могучего, но побеждённого. У него нет никаких шансов. Он уже не жив, но ещё не мёртв. -Ты хочешь боли? Она будет, - пальцы Бога обмана дрожат. То ли от холода, то ли от бешенства. Локи проводит мыском сапога по сжатым губам сводного брата. Распухшие, тёмно-бордовые от запёкшейся крови. Локи ухмыляется. Он уже всё решил. Он уже знает, что причинит Тору самую сильную боль. От чего он будет чувствовать себя униженным, раздавленным. После чего он сам будет молить о смерти. Бог уловок смахивает с плеча несуществующую пылинку и оглядывает тронный зал невидящим взглядом изумрудно-зелёных глаз. Пустота. Тишина. Он убирает ногу от лица Тора и, оставляя того лежать на ледяном полу, отходит в сторону. Локи устало наклоняется, поднимает с пола меч. Потом он идёт к высокому чёрному трону, стоящему на мраморном постаменте. Бог вновь наклоняется и поднимает с постамента корону. Чёрная ётунская сталь. Ледяная. Она обжигает руки. Выпрямившись, Локи медленно водружает корону себе на голову. Он поднимается по ступеням к своему трону. Да, наконец-то он царь. Он так долго этого ждал. Он столько перенёс, чтоб наконец-то править всеми. Бог садится на трон и вновь оглядывает зал. Чёрный. Идеальный и пустой. Только на полу в центре белеет окровавленное и неподвижное тело Тора. Но Локи-то видит, как дрожат плечи Громовержца, как тяжело он дышит, как на его шее пульсирует светло-голубая жилка. -Я теперь царь. Я управляю всеми мирами, которые существуют во вселенной. Все живут и дышат только потому, что я им разрешаю! Неужели ты думал, что сможешь бросить мне вызов? Глупец! За все годы, которые я был твоей тенью, тенью будущего царя Асгарда, - Локи презрительно кривит губы, - Ты не научился понимать меня, хотя и говорил, что любишь. Ты не умеешь любить! Ты не умеешь понимать тех, кто дорожит тобой! Жалкий, ничтожный, высокомерный глупец! Тор молчит. Он ждёт того, что последует за этими словами. Локи никогда не бросает слов на ветер. Он всегда подкрепляет их делом. Поэтому Тор лишь молчит и ждёт. Локи вскакивает с трона. На его щеках выступает бледный румянец. Да, сейчас он ненавидит того, за кого был готов отдать свою жизнь ещё несколько лет назад. Лафейсон спускается с постамента, перепрыгивая через ступени. Он же царь, он должен сдерживать чувства, но он не может. Тело Бога уловок трясёт от нетерпения. Он снова приближается к своему пленнику. Стремительно, почти бегом. Его каблуки выбивают по полу неровную дробь, которая разносится эхом по всему тронному залу. Локи резко ударяет Тора под рёбра каблуком сапога. Потом он грубым ударом переворачивает его на спину. Связанные за спиной руки неестественно выгибаются. Суставы болезненно хрустят, смещаясь и выворачиваясь. Тор вздрагивает от обжигающего холода, внезапно пронзившего его тело. На его голом торсе видны следы от множества ударов. Гладкая когда-то кожа сейчас покрыта рубцами и кровоточащими ранами. Громовержец старается не смотреть в лицо своему мучителю. Лафейсон перешагивает через Тора и, пару мгновений полюбовавшись на свою жертву, садится на него сверху. Он чувствует, как напрягаются мышцы по всему телу Одинсона, как сбивается и без того частое дыхание. Меч брошен на пол. Сейчас в нём нет нужды. Бог обмана проводит пальцами по животу Громовержца. Медленно и очень осторожно, чувствуя под пальцами влажные раны и глубокие рубцы. На его лице появляется улыбка. Издевательская, злая усмешка. Улыбка палача перед исполнением приговора. Он знает свою роль в этой игре. И она явно отрицательная. Но это не мешает ему, потянувшись вперёд, провести холодными пальцами по широкой груди и светло-коричневым соскам Тора. Бог грома едва заметно выгибается. Мягкие прикосновения холодных пальцев действуют как бальзам, они притупляют боль, которая пульсирующими волнами растекается по телу Бога. -Приятнее, чем удар мечом? – Локи ухмыляется, продолжая нежно гладить израненное тело названного брата. – В этом твоя слабость: ты всегда надеешься, что боль пройдёт, и всё снова станет хорошо. Но вот в чём проблема – боль не проходит. Никогда. С этими словами Локи наклоняется вперёд, приблизившись лицом к окровавленному телу Одинсона. Приторный запах свежей крови ударяет в голову. Перед глазами Лафейсона плывут тёмные круги. Он медленно проводит своим розовым язычком по глубокому порезу на груди Тора. Громовержец сжимает губы, стараясь не проронить ни звука. Его мышцы дёргаются от напряжения. А Локи лишь ухмыляется. Он ласково обводит порез кончиком языка, стараясь, как зверёныш, зализать кровоточащие раны на теле бывшего друга и соратника. Локи медленно слизывает алую жидкость с израненного тела. Солоноватый вкус крови опьяняет. Свежая и такая горячая, она ударяет в голову лучше любого вина. Её приторный запах словно впитывается в тело Лафейсона, проникая внутрь через мельчайшие поры. Правитель Йотунхейма лёгким движением рук разрывает тонкую ткань темничного одеяния Тора. Он мягко сжимает горячую податливую плоть, которая, словно повинуясь его мыслям, резко напрягается и твердеет. Тор дёргается, издав непонятный рык, но этим он лишь сильнее выворачивает покалеченные руки, поэтому приходится успокоиться. Он так слаб и так унижен. Чувствует себя рабом. Одинсон пытается противиться инстинктам, но против них он бессилен. Его глаза затуманены от боли и подступающих слёз. Глаза Локи затуманены от слепой страсти, смешанной с мстительной злобой. Тонкие губы Лафейсона искажает едва заметная ухмылка. Он прикасается к возбуждённому члену сводного брата, чувствуя, как сокращаются его мышцы, как раздуваются вены. Прохладный язык Локи медленно скользит по розоватой головке члена, потом спускается ниже, рисуя замысловатый узор на стволе. Одинсон шумно втягивает носом колючий ледяной воздух. Его скулы подрагивают. Голубые глаза сверкают влажным блеском. Локи тем временем обхватывает член Тора губами и медленно опускается вниз. Он прикасается кончиком носа к светлым волосами на лобке Громовержца и вновь поднимает голову. Лафейсон обводит головку языком, потом вновь пропускает член себе в рот полностью. Локи слегка сжимает его зубами, а потом с неприятным чавкающим звуком выпускает его из своих уст. На его губах поблёскивает слюна, которая тонкой серебристой ниточкой тянется вниз. Холодные пальцы Бога узким кольцом обхватывают возбуждённую плоть. Локи облизывает губы и смотрит на пленника. Тот не пытается сопротивляться, уж слишком сильна боль в скрученных за спиной руках. Он лишь старается не проронить ни звука. Изо всех сил держит в себе тихий стон облегчения и удовольствия. -Вот видишь, раньше ты владел моей душой, а теперь я владею твоим телом, - хрипло шепчет Локи. – Это ли не прекрасно? Пальцы лукавого бога медленно скользят вверх по горячему твёрдому члену названного брата. Останавливаясь на головке, снова скользят вниз. -Давай, открой ротик. Я хочу слышать, как ты стонешь, когда я к тебе прикасаюсь. Тор прикусывает губу и приглушённо рычит. Но он не может больше противиться естеству. Его искусанные губы распухли и покраснели. Он податливо выгибается и тихо стонет, повинуясь методичным движением тонких аккуратных пальцев. -Ты знаешь, это лучшая пытка, которую я когда-либо приводил в исполнение, - Локи криво усмехается, - Она приносит больше унижения пленнику, чем смерть на глазах у тысяч подданных. А именно этого и хочет изощрённый палач. Ведь так, Тор? Локи прижимается к брату всем телом, вдавливая его в холодный пол. Лафейсон прикасается губами к твёрдому соску Громовержца и, услышав глухой хриплый стон, проводит по нему языком. Влажный язык Локи сменяется острыми зубками. Они болезненно впиваются в нежную кожу, разрывая её и выпуская наружу новый поток алой царской крови. Она течёт по губам Локи, попадая в рот, раздражая вкусовые рецепторы. Бог грома громко вскрикивает и выгибается всем телом. По его спине пробегают мурашки. Локи чувствует, как сквозь его пальцы течёт горячая липкая жидкость, а член Громовержца расслабляется и становится мягче. Тор хрипло дышит, задыхаясь от боли и наслаждения. Кровь хлещет из надкушенного соска, заливая собой широкую грудь Громовержца. Новый царь Йотунхейма, Асгарда и прочих миров спокойно поднимается на ноги, вытирая руки о подол плаща. В его взгляде нет прежнего гнева. Лишь холод. Он наклоняется и, крепко схватив Тора за волосы, тянет того вверх, заставляя через силу подняться на колени. Лафейсон достаёт из ножен серебристый кинжал, украшенный драгоценными камнями, и молча перерезает верёвки, которыми связаны руки Громовержца. Сорвав с себя плащ, Локи кидает его перед Одинсоном. -Ты свободен. Можешь идти. – Локи произносит это спокойно и холодно. Он, действительно, позволяет Тору уйти. Всласть поразвлекавшись с игрушкой, он, как капризный ребёнок, бросает её. Безучастно и хладнокровно. Громовержец с трудом поднимается с колен. Каждая мышца ноет от боли, но всё равно где-то внутри живота он ощущает приятную теплоту, которая смягчает эту боль и даёт ему возможность двигаться. В руке он сжимает чёрный бархатный плащ, отороченный чёрными скользкими перьями. От плаща пахнет телом Локи. Хоть что-то, но всё же останется Тору от сводного младшего брата. Одинсон неаккуратно завязывает плащ где-то на пояснице. Бог грома поднимает на Локи глаза. Их взгляды пересекаются. От колкого взгляда Лафейсона по телу Тора пробегают мурашки. -Знаешь, - произносит Локи, - Я сделал всё, чтобы принести тебе как можно больше боли. Чтобы даже через много лет ты просыпался в холодном поту, вспоминая сегодняшний день. Сперва было больно. Но это была лишь жалкая часть представления, затеянного мной.Ты стонал как семнадцатилетняя девчонка, когда я ласкал твоё тело. Ты был рабом. Такой безвольный и униженный. А ведь на тебе когда-то была корона царя Асгарда! Позор! Именно это самая страшная пытка… - Бог обмана подходит почти вплотную к Одинсону. – Ты никогда не будешь прежним. Но последние слова его тонут в горячем поцелуе. Тор крепко сжимает в широких ладонях пергаментно-бледное лицо Локи. Распухшие губы Тора, солёные от крови, страстно впиваются в тонкие губы Лафейсона. Язык Тора проникает в рот Локи, сплетаясь с его языком в неизвестном природе танце. Локи стоит, совершенно потерянный. Он так старался, придумывая и исполняя свою изощрённую месть. Но теперь совсем непонятно, кто здесь царь, а кто поверженный пленник. Все мысли в голове перемешиваются, и суть всего происходящего теряется. Зачем он здесь? И кто он? Когда сознание снова возвращается к Богу обмана, поцелуй уже прерван, а Тор, слабо улыбаясь, стоит перед ним. Только сейчас Локи замечает, что в глазах Громовержца нет ни злобы, ни боли. Он смотрит на него так же, как в детстве. В том далёком-далёком времени. -Да, - тихо произносит Одинсон, - Никогда не буду прежним, брат. Он уходит, как и велел ему Локи. Исчезает за самой дальней дверью. Только эхо тяжёлых шагов скачет по стенам, глухо отдаваясь в сознании одинокого правителя. По его щекам текут слёзы. Горячие. Совсем не ётунские. В груди бьётся снова горячее сердце, только в нем будто не стало чего-то. Исчезла какая-то часть. А в ушах до сих пор звенят последние слова Тора. «Брат, брат, брат…»