Как разбивали лед

      Трандуил очнулся от холода и боли. Половина лица ныла, тело ломило от холода и неудобной позы, в которой он, похоже, уже давно, рот был полон крови. Эльф попытался пошевелиться, но ничего не вышло - его руки были крепко связаны грубыми веревками и кисти уже начали синеть. Поняв, что он связан не только по рукам, но и по ногам, да еще и полностью обнажен, Лихолесский Владыка издал непонятный звук, какой издают получив мощный удар в живот, и дернулся всем телом, пытаясь то ли освободиться, то ли очнуться. В эту же секунду в его сознании поползли черные скользкие щупальца паники. Он почти физически ощущал, как они касаются его тела, пачкая безупречную кожу гадкой слизью, заставляя его едва ли не дрожать от отвращения.       Он лежал в углу просторного зала, где пировали гномы. В центре, под огромными каменными сводами стоял длинный стол, полностью уставленный яствами, пивом, которое так нравилось гномам и от которого так воротило эльфов. Представители подгорного государства были громки и, судя по выкрикам и нестройному ряду голосов, горланящих песни, чрезвычайно пьяны. Надо сказать, что здесь были не те тринадцать гномов, что составляли знаменитый отряд. Это были гномы Даина Железностопа, Правителя Железных холмов и кузена Торина. Сами же двоюродные братья сидели во главе стола.       Так бы все и продолжалось, не заметь один из гномов возню эльфа. Все сразу же затихли, только тяжелые шаги раздавали в тишине. Трандуил лежал молча, но тут его пронзила резкая боль он, не удержавшись, вскрикнул. Жестко схватив его за волосы, Торин, а это был никто иной, как он, потянул Трандуился за собой по полу к столу. Делал это он медленно, растягивая удовольствие и наслаждаясь тихими стонами эльфа. Бросив его у стола, Король-Под-Горой отошел чуть в сторону, довольно улыбаясь. Трандуил же неудачно приземлившись, сильно ударился о камень пола виском и снова издал тихий стон. Голова и без того болела, а теперь боль только усилилась, резко появилась тошнота и все тело предательски задрожало. Это был колоссальный позор. Он не успел ни о чем подумать, как грубо и больно был вздернут опять же за волосы и поставлен на колени. Голову его немного запрокинули, заставляя смотреть на окружающих. Именно в этот момент царящая доселе тишина взорвалась смехом. Каждый смотрел на него и каждый смеялся, но более всех был рад Даин. Его смех громом прокатился по залу, сотрясая стены.       - Вот, дорогой кузен, тебе мой сюрприз. Отдаю его тебе без всякого сожаления, делай что хочешь - воля твоя. Но только прошу, дай и мне позабавиться немного. - проговорил Торин улыбаясь, сжимая в руке золотистые волосы эльфийского Короля.       - Да, брат, прекрасный подарок! Он стоит проделанного пути. - Даин поднялся и не спеша подошел к эльфу. Все наблюдали за этим действом переговариваясь и посмеиваясь. Подойдя, гном грубо взял эльфа за подбородок, осматривая его лицо, зло и насмешливо, с недобрым оскалом. - Чего же откладывать? Я хочу использовать его прямо сейчас! Тут на всех хватит!       С этими словами он рассмеялся и сжав волосы Трандуила еще сильнее Торина, поволок его дальше от стола. Остальные же гномы, а их было не меньше пятнадцати, и Торин пошли за ним, разгоряченные предстоящей утехой. Оказавшись в соседнем зале, Даин отпустил волосы Трандуила и грубо пихнул его лицом в пол, разбив при этом эльфу губу. На этом он не остановился и, прижимая его голову к полу, с силой ударил по животу массивным ботинком. Трандуил забыл как дышать, только неслыханная боль пронзила его. Тело эльфа метнулось в сторону от удара, едва не свернув шею. Гномы же встретили это только очередным шквалом смеха. Спустя еще несколько ударов, подкрепленных не самыми лестными словами, Даин разрезал веревки на его ногах, поставил Трандуила на четвереньки и уселся ему на спину, будто на коня, при этом с силой натягивая его волосы и заставляя выгибаться, чуть ли не касаясь затылком спины. - Думаю, надо окончательно показать этой эльфийской шлюхе ее место! - с этими словами он выхватил небольшой кинжал. В глазах эльфа мелькнул сначала страх, а потом надежда на то, что он решил его, наконец, убить, и весь этот кошмар закончится, но он был катастрофически не прав. Собрав золотые волосы в хвост, гном натянул их и одним движением отсек, подняв над собой в руке, будто победный трофей, а гномы отозвались торжествующими воплями. Трандуил в этот момент жалел, что не умер раньше. Светлые волосы - гордость его рода, их особенность, теперь лежали на полу, светлым пятном, последним напоминанием о его власти. Теперь короткие пряди обрамляли его избитое, окровавленное лицо, а его самого начали душить гневные слезы. Но если его лишили волос, то гордость у него не отняли. Зарычав он резко поднялся, сбрасывая с себя гнома и быстро поднимаясь, но не тут то было. Двое гномов перехватили его под руки, а разъяренный Даин поднялся и начал с особой жестокостью избивать его. Вскоре на лице эльфа не было свободного места, оно все было в крови.       Гномы же теперь обступили его плотным кольцом, самого эльфа бросили на пол. Первым подошли два правителя: Торин спереди, его кузен сзади. Трандуил не видел, но понимал, что сейчас будет. Он замотал головой, умоляюще смотря Торину в глаза снизу, но в ответ он получил только ледяной безразличный взгляд и тут его тело будто проткнули раскаленным мечом. Крепко сжимая его бедра, Даин Железностоп вошел в эльфа безо всякой смазки и подготовки, тут же начиная двигаться в узком сжимающемся проходе. По стенам Эребора прошла дрожь от крика Владыки Лихолесья. Даже гномы, радостно и злостно что-то выкрикивающие, притихли, а Торин вздрогнул, ведь эльф не переставал смотреть ему в глаза. Сейчас же на него смотрели полные слез, боли, отчаянья, страха и еще тысяч эмоций глаза некогда гордого эльфа, а теперь сломленного пленника, жестоко избитого и насилуемого своими пленителями. Но Торин знал, на что шел, поэтому, развязав шнуровки на своих штанах он бесцеремонно вставил свой член в рот эльфу, насилуя его грубо и не менее интенсивно, чем его кузен. Остальные наблюдали за этим действом, одобряюще улюлюкуя, когда Трандуилу было особенно больно и он, не смотря ни на что, изгибался в болезненной судороге и стонал.       Когда оба его насильника кончили, эльф бессильно упал на пол и тут его начало рвать спермой и кровью. Его агонию приняли с отвращением и садистским наслаждением. Когда его отпустило, эльф в полуобморочном состоянии отполз чуть в сторону. Ему было уже все равно. Веселились гномы еще долго, Трандуилу пришлось обслужить всех, а некоторых и по нескольку раз. Члены в его заднице и во рту сменялись, а он почти и не замечал. Челюсть и губы уже онемели, горло болело от глубоких проникновений немаленьких органов. Он уже и не сосал, просто послушно открывал рот, чтобы его трахнул очередной насильник. Ко вкусу спермы он тоже уже привык, она покрывала всю его спину, ягодицы, лицо и, теперь уже короткие, волосы. Колени жутко болели, а в руках не осталось сил, стоять он больше не мог, поэтому, когда гномам надоело постоянно поднимать его, они сменили позу, насилуя распростертое тело с не меньшим энтузиазмом. Торин и Даин уже не участвовали в этом, все же на падаль они не шли. Вершиной их издевательств стала штука, предложенная кем-то из остальных. Трандуила положили на живот на одного из гномов и его большой член тут же скользнул в окровавленный, разорванный анус эльфа. Голову его подняли за волосы и во рту нашел место еще один ствол, тут же начиная трахать и без того раздолбанное горло. И в этот момент в тело Трандуила начал входить еще один член, никак не уступающий размером первому. Голубые глаза распахнулись, Король захрипел изодранными связками, из глаз его покатились слезы, но никто и не думал останавливаться. Второй член рывком вставили в него, по белым бедрам, и без того обагренным кровью, вновь полились мощные ее струи, плоть эльфа порвалась еще сильнее, он, не выдержав боли, провалился во мрак, оставляя свое тело на растерзание.       Никто не обратил внимания на такой нюанс. Когда все вдоволь наигрались, Трандуила отмыли от крови и отнесли в одну из комнат, которую ему выделил Торин. Ему не давали покоя глаза эльфа тогда, его беспомощность. Когда Даин со своим отрядом уехал, Торин не находил себе покоя, словно тень дежуря у постели лесного Короля, не приходящего в себя, кляня себя за каждый след на бледной коже. Подобрав золотистую прядь вскоре, после того, что было, он оставил ее себе, будто безумный не выпуская ее из рук и говоря с ней, прося прощения и проклиная себя. Что это было - страх за себя, или начало великой любви - решать вам.