Любовь - мои крылья

      — Лисса, перестань действовать всем на нервы.       Нимфа, до этого хаотично передвигающаяся по комнате, грозно посмотрела на бога. В её глубоких глазах блеснул гнев, а руки сжались в кулаки. Еле сдерживая себя, она прошипела:        — Посмотрела бы я на тебя, если бы такое случилось с твоим сыном!        — Я, в отличие от тебя, знаю, что метания делу не помогут.       Лисса раздосадованно вздохнула, но все же села на стоящее рядом кресло. Как только Василиса упала в обморок, Посейдон перенес девушку в её квартиру к уже начавшей беспокоиться матери. Фэша захватил с собой на всякий случай. Перепуганный подросток может натворить что угодно. Теперь парень судорожно поглощал стаканы воды, раздумывая об услышанном пару секунд назад. В его голове не укладывалось новое видение мира: его отец — бог моря Посейдон, одноклассница — какая-то Избранная, а её мать — нимфа. Так недолго и с ума сойти. Василиса так и не пришла в себя, так что поводы беспокоиться всё-таки были.       Вдруг входная дверь распахнулась, и в комнату буквально влетел Купидон. Фэш поперхнулся водой, увидев за спиной кудрявого парня пару огромных белых крыльев в человеческий рост.       — Где она?       Посейдон кивнул на небольшой кожаный диван у стены, и Маар бросился к Василисе, чуть не сбив стоящий рядом стул. Лисса удивленно округлила глаза и вопросительно уставилась на мужчину. «Понятия не имею» — прошептал тот в ответ на её немой вопрос.       — Надо же, все в сборе, — прозвучал звонкий женский голос. Все повернули головы в сторону неторопливо вошедшей богини.       — Ты знаешь, как спасти её? — В Лиссином голосе чувствовался страх. Афродита слегка наклонила голову и тихо, но так чтобы все присутствующие услышали, произнесла:       — Пока она под влиянием Гипноса*, я ничем не могу помочь.       Тонкие пальцы нимфы впились в подлокотники.       — Неужели мы не сможем ничего сделать? — Маар повернулся в сторону своей матери. — Может быть, если мы не можем вмешиваться прямым путем, нам удастся послать ей какую-то помощь?       — Не думаю, что получится.       — Кто ты вообще такой? Взрослые повернулись к Фэшу. Его большие голубые глаза были направлены в сторону блондина, а руки сжаты в кулаки. Бывший Купидон удивился такой реакции, но все же спокойно ответил:       — Я Маар. Василиса… была моей подопечной.       Афродита заметила, как тяжело было её сыну выговорить это короткое «была».       Драгоций видел, как крылатый парень нежно сжимает тонкую руку девушки, и от этого ему становилось как-то неспокойно. Неужели их с Василисой связывало что-то большее, чем с ним? Он встряхнул головой, прогоняя непрошеные и совершенно не нужные мысли. Тем более, объяснение этого незнакомца было совершенно непонятным.       — Знаете, что? Вам определенно нужно всё рассказать, чтобы каждый знал полную картину. Лично я ничего не понимаю и не собираюсь так этого оставлять.       — Мой сын прав, — Посейдон окинул взглядом комнату, на пару секунд остановившись на Василисе. — Мы должны знать, иначе это добром не кончится. Я начну. Знаете, такое ощущение, будто мы находимся в этих… ну, знаете сообщества для анонимных алкоголиков?       Никто не улыбнулся шутке, и бог прокашлялся, чтобы продолжить.       — Фэш — мой сын, он полубог, так как его мать была смертной. Я слышал о пророчестве очень давно, но даже не мог подумать, что мой сын будет как-то в этом замешан.       — Я нимфа, — Лисса говорила это, смотря на Маара, который еще держал за руку её дочь. — А отец Василисы — Аполлон. Так что она не… полубогиня, а что-то совершенно иное и более сильное. Еще она оказалась Избранной, про которую было сказано в пророчестве, а теперь вдруг отправилась в царство Гипноса, не знаю, зачем. Ну, это всё, как бы.       Афродита лениво поправила и без того идеально сидящую диадему.       — Я тут самая просвящённая, так что говорить буду больше всех. Начну с Маара. Он тоже полубог, как и Фэш, но воспитывался как Купидон. Василиса была его подопечной и первым заданием. Я разговаривала с Мойрами, которые и дали это предсказание, так что, если можно так сказать, я получила информацию из первых уст. — Богиня вздохнула. — На Олимп надвигается какая-то беда, спасти от которой может лишь Избранная, и только в том случае, если сделает правильный выбор сердцем.       — Но если он не Купидон, а полубог, то почему у него за спиной крылья?— Посейдон кивнул в сторону юноши.       — Какая-то часть его сознания, та, которая отвечает за магию, еще не до конца все осознала. У твоего сына тоже могут появиться крылья, если он захочет, конечно.       На секунду черноволосый юноша представил себе такую картину, а потом вернулся к теме разговора.       — Да уж, вручить судьбу мира в руки какой-то девчонке, с условием, что она влюбится. Это ужасно глупо! — Фэш глазами метал молнии в Маара, а тот старался этого не замечать.       — Тебе стоило научить своего сына манерам, — повернулась женщина к Посейдону. Он вздохнул и строго посмотрел на младшего Драгоция. — Мне известно, что она должна влюбиться до шестнадцатилетия, причем в полубога. — Парни столкнулись взглядами. — То, что она сейчас в царстве Гипноса, означает, что она уже влюбилась. Только мы не знаем, в кого.       — Я впервые вижу этих двух юношей. Не думаю, что моя дочь могла вот так просто влюбиться в кого-то из них. — Лисса скептически нахмурилась.       — Но это факт. — Афродита элегантно пожала плечами.       — Я считаю, это Фэш. — Диаман взглянул на сына, подошедшего к Василисе и теперь стоящего рядом с Мааром. — В конце концов, она была рядом с ним, когда упала в обморок.       — Она вполне могла влюбиться и в Маара, — в глазах богини заискрилась материнская гордость. — Но это не главное. Сейчас Василиса, скорее всего, проходит такие сложные испытания, которые никто из нас даже представить не может.       — Бедная моя девочка, — Лисса поднесла руки к лицу, словно закрываясь от серьезности проблемы.       Прошло еще несколько часов, полных безграничного молчания. Нервы всех были на пределе. Маар, сгорбившись, сидел на стуле рядом со спящей Василисой, время от времени перебирая её яркие волосы. Вдруг над его плечом раздался голос:       — Ты ведь понимаешь, что она влюблена в меня?       В глазах черноволосого полубога светилась уверенность. Маар не мог похвастаться тем же. Он не знал, что чувствовала к нему Василиса и чувствовала ли вообще. Ему не выпало шанса с ней поговорить, а теперь Избранная лежала, погрузившись в волшебный сон и проходя какие-то тяжелые испытания ради спасения множества жизней. Что, если она не вернется?       — Ты не можешь знать наверняка.       Голубые глаза зло сощурились.       — Теоретически, мы с ней встречались.       Эти слова словно вышибли из Маара весь воздух, но он заставил себя не терять самообладания.       — Ну, тогда тебе не о чем волноваться. Я лишь хочу, чтобы она вернулась невредимой и зажила спокойной жизнью.       Фэш не поверил его словам.       Наступила ночь, и Афродита с Мааром вернулись в соседнюю квартиру. Драгоций видел, с какой неохотой его соперник уходит, и не мог не почувствовать облегчение. Он же остался спать в этой комнате, а Посейдон исчез, намереваясь найти какую-то помощь от Зевса или кого-нибудь еще.       Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов, и парень ворочался, пытаясь заснуть, но внезапно услышал то, что заставило его сразу вскочить на ноги — голос Василисы. Он подошел к ней и увидел, что девушка все еще спит. Но ему не могло показаться. Может быть, она разговаривает во сне? Фэш уже повернулся, чтобы уйти, но услышал её голос еще раз.       Что-то в его груди затрещало по швам.       Василиса звала Маара.