Декабрь

      Я не стал подвергать себя риску быть затоптанным в цветочных отделах. Все равно в это время года там нельзя было найти цветов, которые ей бы подошли. Я купил на улице мягкого медвежонка. Надеюсь, ей понравится.       Как и ожидалось ─ на кладбище никого не было. Один.       Все были в городе, выбирали подарки для своих живых друзей и родственников. Кто захочет вспоминать об усопших в канун самого веселого праздника в году?       Я шел между могильных плит и не глядя, мог бы сказать, как зовут мертвецов, мимо которых я прохожу. Дорогу я знал так хорошо, что мог бы пройти по ней с закрытыми глазами и задом наперед.       Пошел густой снег. Темнело.       ─ Привет! Угадай, что я принес, ─ я вытащил из кармана свой плюшевый подарок и положил его рядом со вчерашним букетом. Белоснежные розы еще не успели потемнеть.       Я сел на скамейку, которая стояла как раз напротив плиты. Глаза привычно защипало, и я закрыл их. У меня уже давно закончились слезы, и вместо них глаза просто начинали чесаться и сразу краснели. Все думали, что я не высыпаюсь по ночам, а я не говорил правды.       Скамейка была каменная, и холод от нее тут же пробрался ко мне и сжал в своих сильных лапах. Мне и без него было очень холодно. Мне теперь постоянно было холодно, вот уже третий месяц, неделю и четвертый день. Я не считал время, просто знал, что это именно так. Именно столько дней я дрожу от холода, тру красные глаза и никак не могу улыбнуться.       Снег падал на могильные плиты, погребал под собой игрушечного медведя и забивался мне за воротник. Становилось темнее с каждой минутой. Пора идти домой, а не то сторож опять будет ругаться, что я засиделся до самого закрытия. Он вообще-то неплохой человек, это его работа ─ следить за порядком, открывать и закрывать кладбищенские ворота.       Я представил, как он привычно находит меня, шумно фыркает и говорит свое: «Ну все-все, иди отсюда. Хватит тебе общаться с мертвецами, иди к живым». Он говорит это каждый раз. И собака у него такая лохматая, черная… как же порода… ньюфаундленд кажется…       Я чувствовал, как снег лежит на моих закрытых глазах, словно чьи-то мягкие холодные руки. Нужно идти домой, родители будут ругаться, если я опять подхвачу воспаление легких. Как же мне не хотелось выздоравливать в прошлый раз, около месяца назад. Я тогда заболел из-за частых прогулок в дождь. Приятно было бы уснуть навсегда в теплой кровати, посреди ночи, чтобы никого не было рядом. Но нет ─ родители не хотели терять второго ребенка и крепко держали меня за руку, не давая уйти на тот свет.       В первое время они убрали в доме все режущие предметы, все опасные лекарства, не оставляли меня одного, а на улице переводили через дорогу, держа за руку. Это уже в прошлом, но иногда меня посещает мысль ─ резко остановиться посреди оживленного шоссе. Как это, когда тебя сбивает машина? Как сильно она наедет на грудь? Или мне колесом попадет по голове? Я впаду в кому или умру сразу, как она? Успею ли почувствовать боль? А может ли быть что-то больнее, чем носить в груди замерзшее сердце?       Веки стали такими тяжелыми, что у меня не было ни сил ни желания открывать глаза. Пусть приходит сторож со своей псиной и ругается сколько хочет.       Воздух стал сухим и морозным, я чувствовал, как при каждом вдохе он сковывает легкие, и в груди становится холодно-холодно.       Странно, что еще не позвонили родители. Наверное они тоже включились в гонку «успей скупить весь магазин до Рождества» и забыли обо мне. О нас. Я и представить себе не могу, как это может быть возможно: забыть о ней. Даже на время.       Снег залепляет мне глаза, щеки, волосы, нос. Скоро все лицо стало как снежная маска. Но меня это ничуть не волновало.