Две разные капли воды.

POV Полина.       Порой каждого посещает такое непонятное ощущение, как тяжесть. Речь идет не о душевной тяжести - когда где-то глубоко в тебе сидит нечто удручающее и грузное. Я говорю об обычном человеческом недомогании - когда не можешь открыть глаза, когда голова кажется чугунной и неприподъемной, когда все тело будто немеет при попытке любого движения.       Когда я открыла глаза, именно эту самую тяжесть я и почувствовала. Голова немного кружилась, и я слышала непонятный шум – будто кто-то решил пропылесосить в моей голове. Хотя со всеми бешенными событиями в своей жизни, я бы вряд ли отказалась. Во всем организме я ощущала тягость металла, мне казалось, что я сама состою из металла, да из железа. Такое состояние бывает, когда долго занимаешься в тренажерном зале после большого перерыва. Как это относится ко мне, я пока мало понимаю.       А очнулась я от слабого ветерка, изобретаемого явно вручную. Не могу не отметить, что одеколон, которым была щедро наделена ткань, был весьма и весьма приятным. - Эй, тебе лучше? – откуда-то раздался голос. Услышав незнакомый баритон, мое зрение, наконец, сфокусировалось, и я увидела несколько полок и крючков с одеждой. Едва я перевела взгляд выше, как увидела медведя, склонившегося надо мной с красной футболкой в руках. Что случилось? Только не говорите мне, что я упала в обморок прямо перед этим… Да нет… В следую же секунду я попыталась подняться, но резкий болевой позыв в затылке заставил приземлиться обратно.- Тише, тише.       На его реплику я никак не отреагировала. Я бы, возможно, и не прочь была что-нибудь вымолвить, но ком в горле просто не давал мне этого сделать. Через пару мгновений, когда я окончательно вспомнила все события сегодняшнего вечера, я почувствовала головой, что лежу на чем-то мягком. Повернув голову чуть влево, я все поняла, и мои щеки покрылись непривычным румянцем. Моя голова была на коленях у Щукина, который сидел на лавочке со стаканом воды в руках. А я-то думаю, почему мне кажется, что я сырая? - Выпей,- хоккеист подал мне сосуд с прозрачной жидкостью, медленно помогая мне сесть.       Оказавшись в вертикальном положении, я снова попыталась сфокусировать зрение и, получив желаемый результат, приняла у Егора воду. - Спасибо,- хриплым голосом произнесла я, опустошив стакан.       Странно, но ни о какой раздраженности в сторону этого человека уже не могло быть и речи. Может быть, конечно, мне просто было не до этого, потому что мое состояние оставляло желать лучшего. А с другой стороны, возможно, я вхожу в категорию тех девушек, которые меняют свое отношения к людям после внезапного «спасения». Ладно, кого я обманываю? Естественно, я просто плохо себя чувствовала.       Егор улыбнулся, встал, поставил пластиковый стаканчик на стол и, взяв телефон, набрал чей-то номер. Будучи не в лучшем расположении духа, я закрыла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя, а потом по привычке провела рукой по волосам, спускаясь по шее до ключиц. Только я коснулась последнего «атрибута» в цепочке действий, как поняла одну удивительную вещь – ни свитера, ни защиты на мне нет. Вот в этот момент мне на самом деле стало плохо. Я опустила голову вниз, дабы удостовериться в своих догадках. Вот, черт! - Слушай, Щукин, ты что, с дуба рухнул?- возмутилась я, вставая и крутясь по сторонам в поисках своей формы.- Спасибо, что хоть шорты оставил.       Разговаривающий по телефону хоккеист удивленно повернулся на меня и, поблагодарив своего оппонента и отключив звонок, уставился на меня. - А что мне оставалось делать?- как ни в чем не бывало, спросил Щукин, опиравшись на стол и сложив руки на груди.       Я застыла на месте. И правда, что же делать, когда человек теряет сознание? Конечно же, снимать с него одежду! Недавние мысли о том, что никакого негатива нет, тут же развеялись, а вместо них пришло ужасное ощущение возмущенности. - Тебя что, не учили правилам первой помощи? – разъяренно сказала я, все еще пытаясь отыскать свою одежду. - Ну, извини, аптечки в раздевалки нет,- спокойно проговорил Егор.       Не извиню - как в детском саду хотелось ответить мне, но делать я этого не стала. Черт, да куда же он положил мой свитер? Я медленно обвела взглядом всю комнату – ну, нет ее здесь. Мимолетно переведя глаза на хоккеиста, я поймала на себе его заинтересованный взгляд. Он оценивал мою фигуру, дважды осмотрев меня с ног до головы. - Кхм-кхм,- наигранно кашлянула я, ставя руки на талию.- Может, одежду мне отдашь, а?       Усмехнувшись, Щукин молча скрылся в недрах душевой. Я чего-то не поняла, он мою форму постирать решил, что ли? - Ну, и как ты умудрился…- послышался голос откуда-то со стороны. Я обернулась. В проходе стоял парень примерно моего возраста с ключами в руках. Оглядев меня несколько раз, блондин хотел что-то сказать, но именно в этот момент появился полуголый Щукин. - Вот,- произнес он и, увидев молодого человека в дверях, улыбнулся.- Блин, малой, наконец-то.       Малой. Неужели брат? Я сразу вспомнила про Ангелину, которая, наверное, до сих пор ждет меня на стадионе. Бли-ин, да нас же еще куча народу ждет, а я стою тут перед двумя парнями в одном лифчике, хоккейной форме и коньках. Замечательное зрелище.       Несколько раз посмотрев то на одного, то на другого парня, я выхватила из рук Егора форму и, натянув колючий хоккейный свитер на голое тело, выскочила из раздевалки. *** POV Ангелина. - А Рэй Брэдбери тебе как?- с интересом спросил Кисляк, глядя на меня.       Да уж, скажи мне кто-нибудь, что я пойду с Андреем на свидание, а потом еще и буду разговаривать с ним про литературу и кинематограф, я бы покрутила пальцем у виска и попросила не шутить. Но факт остается фактом – мы с Кисляком вышли из кинотеатра и, воодушевленные фильмом, общались на самые различные темы. - В подростковом возрасте он был моим самым любимым писателем,- улыбнулась я, вспоминая, как зачитывалась книгами прекрасного прозаика. – А потом цинизм настиг меня, и в сказки стало вериться с трудом. - Не скажи. Его произведения заставляют задуматься,- чуть посерьезнев, сказал Андрей и посмотрел куда-то в темноту. - Спорить не буду,- усмехнулась я и машинально повернула голову в ту сторону, куда глядел парень, уже достающий ключи от машины. Едва хоккеист хотел нажать на кнопку, как я сделала шаг вперед и коснулась его руки, приостанавливая действие. – Слушай, может быть, прогуляемся?       Ехать на транспорте совершенно не хотелось, и я, как обычно не подумав, ляпнула первое, что покорило мой ясный ум. Я и сама-то не ожидала, что смогу выпалить такое, а вот Андрей, который столько времени пытался завоевать мое расположение, кажется, был весьма доволен и ничуточки не удивлен. Ну, первые пять секунд его выражение лица еще выдавало некое изумление, но потом Кисляк просто смотрел мне в глаза. - Без проблем,- наконец вымолвил он, но не двинулся с места.       Простым движением пальцев, которое я не уловила, потому что продолжала вглядываться в глаза парня, моя ладонь уже находилась в его руке. Я будто и понимала, что Андрей стоит в двадцати сантиметрах от меня и также пристально смотрит. Такое ощущение, что мы в фильме: стоим, держась за руку, и время, кажется, остановилось. Нет ничего - только мы и только сейчас. Звучит как-то ванильно, но кто об этом думает? Чувствуя свою руку в ладони Кисляка и не понимая, что это за необъяснимое явление, происходящее со мной, мое сердце забилось в разы быстрее, а когда парень медленно потянулся ко мне, оно и вовсе чуть не выпрыгнуло из груди. - Пойдем? – немного отклоняясь назад и пытаясь улыбнуться, резко спросила я и убрала руку.       Не дожидаясь ответа, я отступила назад и отвернулась, дабы не показывать красного лица и нервного дыхания. Думается мне, что я буду жалеть об этом и довольно скоро, однако какие-то неведомые силы заставили меня отстраниться. По-моему, я слышала, как Кисляк тихо выругался в след мне. Почему-то, я улыбнулась. *** POV Полина.       Я влетела в женскую раздевалку, которая, прошу заметить, была открыта, и, не удержавшись от хлопка дверью, тут же взглянула на часы – половина десятого. Ну обалдеть! Я просидела в раздевалке у Медведей больше полутора часов. Подумать только: я столько времени была один на один со своим завтрашним соперником. Если девочки узнают, то мне понадобится уйма времени, чтобы объяснить им истинное положение дел сквозь их крики и оры. К моему личному несчастью, хоккеистки настолько завелись идеей обыграть парней, что чуть ли не возненавидели их. Даже для меня это слишком. Ладно-ладно, мне они тоже не слишком симпатизируют.       Минут за десять переодевшись и немного успокоившись, я вышла из помещения и побрела по темным коридорам к выходу из дворца. Состояние было не из лучших: голова все еще была тяжелой, а живот начинал болеть из-за отсутствия в нем какой-либо еды. Буфет уже не работал, следовательно, придется тащиться до дома голодной и больной. Не рухнуть бы там где-нибудь в голодный обморок. Хватит их на сегодня.       Повернув к выходу, я встала, как вкопанная. Этот горе спасатель стоял возле двери с табличкой «выход» и уходить не собирался.       На автомате поправив волосы, я направилась в сторону двери и надеялась, что никаких вопросов в мой адрес не последует. Я продолжила идти с ровным выражением лица, желая пройти мимо и остаться незамеченной. Странные мысли появлялись в моей голове, когда я думала о том, что кроме меня и Щукина во дворце была одна вахтерша, смотрящая телевизор на такой громкости, что даже если здесь произойдет массовое убийство, она ничего не услышит. - С тобой все в порядке? – перекрывая мне выход, спросил русоволосый парень и сразу же продолжил.- Может, тебя проводить? - Без провожатых обойдусь, спасибо,- холодно сказала я, пытаясь обойти хоккеиста и не встречаться с ним глазами.       Щукин стоял стеной – казалось, его ничем не возможно пробить. Сделав еще пару попыток по прохождению препятствия, я остановилась, сложила руки на груди и взглянула на парня. - Чего ты такая ядовитая, а? –спросил он, улыбаясь уголками губ.       Я хотела было ответить, но мой живот снова дал о себе знать. Я машинально приложила руку к больному месту, сдерживаясь, чтобы не ойкнуть. Переведя взгляд на улицу, я поняла, что, не смотря на не поздний час, темнота полностью поглотила город. - Ладно, пойдем уже.       Черт с тобой, Щукин, считай, что я сдалась.