Две разные капли воды.

POV Полина       Гимн закончился. Я старалась не смотреть на Смирнова, который, казалось, не на мгновение не сводил с меня взгляда. Это неимоверно раздражало меня, но стойко держалась, потому что понимала: скажи я ему хоть слово или покажи своим видом что-нибудь, и все — мне конец.       Наблюдая за тем, как разъезжаются хоккеисты, и, вставая на позицию центрального нападающего, я пыталась понять, кто из Медведей играет в первой пятерке. Арбитры уже стояли на своих местах, а я, пользуясь небольшой паузой, обернулась к девчонкам и, встретившись взглядом с каждой, осознала, что мы готовы.       Вернувшись на свою позицию, я сразу же столкнулась глазами со Щукиным, который стоял передо мной и так же внимательно смотрел на меня. Я сверкнула взглядом и слегка усмехнулась, всем своим видом показывая, что их не боюсь. Хотя внутри было совсем другое чувство. — Готовы? — зачем-то произнес судья, держа в руках шайбу. — Да, — в унисон ответили мы и, еще раз переглянувшись, услышали сирену.       Игра началась. Проиграв первое вбрасывание, я ощутила, что Егор победно улыбнулся. Оно было понятно: я уже представляю, как кипит в его голове мысль о том, что девчонок сделать проще простого. Первые двадцать минут прошли без особых опасных моментов от нашей команды. Игра шла преимущественно в нашей зоне, иногда плавно перемещаясь в среднюю. Дальше выходить просто не получалось, потому что Медведи настолько жадно отбирали у нас шайбу, что девочки были в ярости, когда мы очутились в раздевалке. Итог первого периода весьма не утешительный — 2:0.       Вторая двадцатиминутка началась с удаления соперника. Не удержался некий Антон Антипов от перспективы задержать Катю Сомову клюшкой. Вот пусть посидит свои законные две минуты, а для нас это огромнейший шанс сократить расстояние отставания. — Покровская, Савченко, Архипова, бегом на лед, — орал Макаров, всем видом показывающий, что его такой расклад дел не устраивает. — Давайте, девочки, собрались, — произнесла я, строго переводя взгляд на одноклубниц.       Девушки утвердительно мне кивнули, а я поймала на себе взгляд Кисляка. На его лице мгновенно появилась усмешка — еще бы, представляю, как они ликовали после первого периода. Он сверлил меня глазами, показывая свою уверенность и некоторую доминантность, а во мне неожиданно проснулась такая злость на них, что я решила — надо забивать. Много и качественно.       Сердце стучало с бешеной силой. Я старалась не смотреть на соперника и просто уставила глаза в лед. Считанные секунды и… вбрасывание выиграно. Уже не плохо. Меня напрягало другое — каждый раз проезжая мимо меня, Кисляк никак не мог удержаться, чтобы не задеть мою фигуру. Я понимала, что, скорее всего, он делал это не из-за злобы, а ради напоминания о себе. Но всегда, когда я чувствовала рядом с собой Андрея, мне становилось до чертиков неловко. Было ощущение, будто он все обо мне знает, будто обо всем догадался. Со Щукиным такой ситуации не было. Почему-то видя физиономию капитана, мне еще больше и больше хотелось насолить косолапым, хоть я и не представляла, как это сделать. В общем, „игровые“ отношения с моими недавними знакомыми явно отличались от остальных. Только о Смирнове, пожалуй, я не могу сказать ничего, и то, только потому, что ни разу не играла с ним на площадке. Я вообще не видела его фамилию среди играющих. Нежели этот папенькин сынок чем-то не угодил главному тренеру Медведей? Это даже интересненько.       Пасс за пассом, удар за ударом, но никто из нас не может попасть по воротам соперников. Казалось, их Бакин — стена, которую совершенно невозможно пробить. Наша пятерка сменилась, и на льду руководила Алена Лисова — одна из самых сильных центрфорвардов нашей команды.       Передача, вторая, щелчок… — Го-о-ол!!! — в унисон прокричали мы, вскакивая со скамейки.       Так-то! Вот, как надо, ясно? Мы тоже „не пальцем деланные“, как говорится в одном из современных сериалов. — Лисова, умница, — произнес тренер и похлопал девушку по плечу, когда та очутилась на лавочке.       Я не выдержала и обняла Алену, улыбаясь во все 32. Она даже не удивилась такому моему поступку. Наверное, нервы сказывались на всех.       Как ни крути, а забитый гол Лисовой очень сильно поднял дух команде. Теперь движения перемещались из одной зоны в другую, и нельзя было отдать преимущество одной из команды. Моменты были у всех, но, к счастью или сожалению, никто в течение второго периода шайбу не забросил. Второй период мы выиграли, и это не могло не радовать.       Покидая лед на второй перерыв, вся наша команда находилась в наилучшем расположении духа. Мы не дали Медведям забить во втором периоде, и это уже был неплохой результат. Однако внутри меня кипело чувство неудовлетворенности, и я знала, что являлось одной из причин этого факта. — Слушай, кэп, — обратилась ко мне Савченко, держа в руке стакан с водой, —, а чего к тебе это пристал… как его… Кислюк.       Ох, хотелось бы мне знать. Видимо, такие „знаки внимания“ нападающего Медведей в мой адрес не остались незамеченными. В принципе, оно и понятно, ведь Андрей даже сидел на скамейке штрафников, неудачно припечатав меня к борту. Со мной-то в итоге все в порядке, а вот он получил малый штраф. — Личная неприязнь, — выпалила я, поднимаясь с места. — Я сейчас.       Я вышла из помещения, дабы найти тренера. Уж очень мне хотелось сыграть с Кисляком в одно время, а получалось это крайне редко. Намного же чаще я виделась с Щукином, выражение лица которого, впрочем, меня тоже не слишком радовало. Фу, самоуверенность так и плещется. — Признаться, не ожидал от вас такой упертости, — знакомый баритон заставил меня остановиться на месте.       Рядом с каморкой тренера стоял Кисляк, весь сияющий и довольный. Его вид настолько счастливым, что у меня чуть пар из ушей не пошел от злости. — А от вас я ожидала большего, — ядовито произнесла я, проходя мимо парня, не удостоив его и взгляда.       Я уже хотела постучать в дверь, как почувствовала чью-то руку у себя на локте. О боже, как все предсказуемо. — Да ладно, я же шучу, — разворачивая меня к себе, сказал Кисляк, чем взорвал меня еще больше. — Слушай, отвали от меня.       Мои глаза устремились напрямик в глаза хоккеиста. Я не понимала, о чем он думает. Его взгляд не говорил ровным счетом ничего, и это дико меня раздражало. Имея с детства способность распазновать человека по глазам, меня жутко не устраивало, что с кем-то этот маневр может не проходить.       Попытавшись освободить свою руку, я поняла безнадежность сего занятия, так как парень схватил меня весьма цепко. — Что с тобой такое? — казалось, моя напряженность передается воздушно капельным путем. — Пусти, — мгновенно отозвалась я, все тщетно пытаясь выбраться из хватки Кисляка.       В третий раз выходя на лед, я чувствовала неземную уверенность. Не знаю из-за чего, но от моего предыдущего, не утешающего настроя не осталось и следа. Какое-то внутреннее спокойствие говорило мне, что мы должны победить. Мы должны утереть нос этим Медведям, чтобы никогда в жизни больше не слышать слов: „Женский хоккей — ерунда“.       Десять минут прошли не заметно. Масса моментов, но ни одного реализованного. Вот и сейчас, Савченко направляется к воротам Бакина, обходя игрока под номером 17, затем отдает пасс Архиповой и… та-дам! Гол! Есть! Сравняли! Трибуны взорвались ором. Нельзя было сказать, за кого больше болела публика. Как сказал мне один старый знакомый, который без стеснения называет себя „знатоком“ хоккея: «В Ледовом болеют за своих. „Медведи“ и „Медведицы“ — одно целое». Это выражение никак не вязалось с нами, потому что в данный момент Медведи и Медведицы соперники, и не о каком целом речи быть не может.       До конца игры осталось четыре минуты. На табло — 3:2. Да, успели пропустить. Угадайте, кто оформил гол? Ну, конечно же, супер профессионал — Егор Щукин, который специально проехал мимо меня, сверкая своими довольными, очаровательнейшими глазами. Но есть и положительная сторона — один гол Медведей не засчитали, так как им помог конек Назарова. Хах, видели бы вы мое лицо, когда судья показал знак отмены. Казалось, все самое язвительное, вредное и саркастическое смешалось на моей физиономии. Наши взгляды с Егором пересеклись, и Егор, столкнувшись с моим удовольствием, глазами мне показал, что не отдаст эту победу. Ну-ну, посмотрим.       Пульсация сердца передавалась всему телу. Очередное наше меньшинство, которое было очень трудно выстоять. Медведи грамотно разыгрывали партию, а я понимала, что, если сейчас не выбросить шайбу из нашей зоны, мы проиграем с позорным для Медведиц счетом. Дыхание сбилось, но я шла напролом и, сама до конца не поняв как, перехватила передачу Щукина к Пономареву. Не теряя не секунды, я подалась к воротам соперника, очутившись с Бакиным один на один. Да, не отрицаю, вратарь у Медведей, что надо, но когда-то я получила приз за „лучший снайперский бросок“. Я чувствовала ногами лед, будто я шла по нему босиком. Я чувствовала завороженные взгляды трибун. Я ощущала, что сзади меня кто-то преследует, но не останавливалась. Все эти несколько секунд были такими длинными, что мне казалось это все замедленной съемкой. Я подалась вперед и с силой ударила клюшкой о шайбу, но в тот же момент почувствовала, как что-то мешает мне передвигаться, и я лечу вниз… *** POV Ангелина.       3:2. Даже моему непрофессиональному взгляду видно, что Медведи сильнее. Оно и понятно — они мужчины. Однако девочки не сдаются.       Я сидела на трибуне рядом с весьма эмоциональным мужчиной. Он критиковал, кричал, возмущался и периодически взмахивал руками так, что мне приходилось отодвигаться. Пересесть было некуда — матч „Женщины против мужчины“, как прозвали его болельщики, собрал полный аншлаг. Будто матч КХЛ, ей-богу.       Обладая не самым лучшим зрением, я частенько теряла шайбу из виду. Она постоянно летала где-то между хоккеистами, и только благодаря яркой красной форме Медведей и белой — Медведиц я могла определить, кто владеет снарядом сейчас. Игра хоть и была довольно-таки эмоциональной, но не могла затянуть меня полностью. Я больше думала о том, каково сейчас там Полине. Не трудно было заметить, что Кисляк не раз нарочно провоцировал сестру, что, по-моему, должно быть наказуемым. Естественно, будучи капитаном Поля четко знала, когда можно обращать внимание на такую ерунду, а когда нет. Я хоть и не видела ее глаз, но могла догадаться, о чем она думает.       Вот, Медведи опять играет в большинстве. Не сказать, что удалений со стороны женской половины больше – нет. Скорее, парни умеют ими правильно пользоваться, а девчонки — не совсем. Не вижу номер девушки, которая старательно пытается завладеть шайбой, отъезжая от хоккеиста к хоккеисту. Пасс от Архиповой, которая ехала спиной ко мне, и та хоккеистка таки захватывает круглый кусок резины. Она вырывается из своей зоны и мчится к воротам Бакина, но десятый номер Медведей цепляет шатенку за ногу, и та, на ходу пытаясь отправить шайбу в калитку, падает на лед. -Ой-е-ей, — произносит рядом сидящий мужичок.       Я подскакиваю с места, прикрывая рот рукой, дабы не вскрикнуть. Игра остановлена. Гола нет. На льду лежит хоккеист в белой форме. На спине красуется наша фамилия и гордый двадцать пятый номер, выбранный Полиной не случайно.       На моих глазах тотчас образуется прозрачная пелена, а в носу начинает неприятно щипать, когда я замечаю врача на площадке. Вокруг лежащей сестры собрались остальные хоккеисты. Невысокий мужчина аккуратно перевернул сестру на спину, громко приказывая остальным разойтись. — Она в сознании, — опять же произносит это мужчина в клетчатой рубашке, привлекая тем самым мое внимание.       Бросив на него мимолетный взгляд, я осознала, что по моему лицу вовсю текут слезы.