Подглядывать в чужие окна...

В том, что блондинки стервознее брюнеток Юля уверена целиком и полностью. Она может часами стоять у зеркала, наматывая белесые пряди волос на палец. Нет-нет, в её планы совсем не входит в совершенстве научиться соблазнять парней, просто она тщеславна и самовлюблённа, а волосы вообще – отдельный фетиш. Сводить с ума мужчин Юля, кстати, и без тренингов умеет. Правда, в долбанном интернате особо не разгонишься: два нормальных парня, и те без ума от Даши. Старкова – сучка, в своей нелюбви к ней Юля уверилась в первый день пребывания в «Логосе». Да и больно ей нужны пай-мальчик Андрейка и псих-рецидивист Макс. Самойловой всегда нравились парни постарше, но в школе на этом поприще, опять-таки, нечем поживиться: Виктор Николаевич, в очередь на которого уже выстроились уборщица Маша и, о, ужас, сама директриса, физрук Паша, но он, увы и ах, не в Юлином вкусе, и двинутый на логических задачках и шарадах математик. Ах, да, ещё он потенциально опасен, ибо Юля очень наблюдательна, доверять таким подозрительным типам нельзя (это ещё мама в голову вдолбила), а Кристина Панфилова так и не нашлась. Сказку о трагической любви-то он ей скормил, а она и сделала вид, что поверила. Инстинкты самосохранения, обострённая интуиция и так дальше. Юля любит читать глянцевые журналы для модных девчонок и поднимать себе настроение глупыми статейками в духе инструкций по применению блесков для губ, кремов для лица и освежающих масок. Книги она, наоборот, принципиально не берёт в руки. Ха, заняться ей, что ли, нечем? Юля любит зелёный цвет, но никогда не расслабляется. Не в её это правилах. В пять лет она хотела стать следователем, чтобы распутывать клубки загадок. Со временем увлечение, конечно, прошло, а Юля предпочла бы совсем не работать. Вообще, в спальне Юли много цветных вещей: простыни, сумка, одежда, заколки для волос, флакон духов, мобильный телефон. Юля считает, что у неё только один недостаток – привычка грызть ногти. Ничего глобального, но с маникюром можно попрощаться. Ещё Юля ужасно противоречива и любит разгадывать кроссворды, сканворды и китайские ребусы. Её бесят платья любого цвета и длины, тщеславные умники и чёртова форма синего цвета. Ну, и напоследок, Юля всегда ищет приключений на свою, надо добавить, аппетитную задницу. Поэтому, раз уж домой на каникулы выбраться не удалось, нечего зря терять времени. Пора вспомнить детство и установить возле обители Кубик-Рубика наблюдательный пункт. Акция «Почувствуй себя молодой», чего уж там. Поздно вечером, после отбоя она снимает комнатные тапочки, чтобы не создавать шума, и выходит в коридор. Освещается тот с переменным успехом: лампы то и дело гаснут, погружая всё в такой мрак, что даже стен не видно. Юля, вообще-то, не трусиха, но по спине то и дело пробегают мурашки и кажется, что кто-то вот-вот схватит её за плечё. Потом свет включается, и Юля ругает себя за то мимолётное проявление страха. Она, как обычно, подозрительно озирается по сторонам, сдувает прилипшие к вспотевшему от напряжения лбу волосы и останавливается у двери. Там всегда тихо и у Юли складывается впечатление, что Каверин либо спит, либо вообще туда не заходит. Иногда она слышит шаги и убегает изо всех сил, но сегодня она то ли бдительность потеряла, то ли он караулил её, но его ледяные пальцы таки коснулись её плеча, заставив отпрянуть и в ужасе затаить дыхание. Но Кубик-Рубик, кажется, спокоен, поэтому Юля понемногу берёт себя в руки. — На месте никак не сидится, да? – без приветствия спрашивает он и грозно смотрит на неё. Юля потупляет взгляд и молчит. – Что, язык отобрало? – язвит он. – Входи, что ли, поговорим. Он отпирает дверь и жестом приглашает её войти, кивает на кресло: садись, мол. Юля садится и бегло осматривает комнату, взгляд цепляется за стоящий на столе графин, наверное, с коньяком. Он подходит к столу, достаёт бокал и плескает на дно. — Будешь? – протягивает ей. – В честь праздника. Сейчас каникулы, поэтому не нужно думать, что я спаиваю ученицу. -Буду, — кивает она и делает небольшой глоток. Он наполняет второй бокал и садится в кресло напротив: — Ну, я жду объяснений, мне лестно внимание, но от него явственно попахивает нездоровым интересом. Юле уже не страшно, и она совершенно спокойно врёт: — Мне скучно, а ваша история меня заинтересовала. — Уж не думаешь ли ты, что я расскажу тебе её заново? – его голос немного грустнеет. – Мой тебе совет: забудь об этом, если не хочешь проблем. — Это не совет – это угроза, — удивляться своей дерзости она будет позже. Каверин совсем не страшный, просто у него сложный внутренний мир и нелёгкая судьба. А, может, он действительно непричастен к исчезновению Кристины? — Думай, как хочешь, — он салютует ей пустым бокалом и ставит его на стол. Юля ведь наблюдательна, поэтому успевает заметить, что в спальне Кубик-Рубика по-своему, по-холостяцки, уютно. Ещё он язвительный, умный, упрямый и, наверное, симпатичный. Юле нравятся мужчины, с которыми можно просто поговорить. — Знаешь, если бы не эта история, я бы наверняка подумал, что в меня по уши втрескалась десятиклассница, — его голос звучит очень довольно. Он хорошо одевается и пользуется классными горько-медовыми духами. Только вот причёска у него старомодная, и пьян он немножко. Юля делает огромный глоток и, не раздумывая, выпаливает: — У вас завышена самооценка, а всё сейчас происходящее вы, я уверена, трактуете по Фрейду. Каверин хмыкает и спрашивает: — Значит, ты не отрицаешь. Юля никогда не думала о нём в таком ключе, но сейчас прищурила глаза и присмотрелась. Действительно, она просто десятиклассница, у которой в голове должны быть одни мальчишки, а он учитель, у которого больше года не было секса. А ещё она сумасбродная и неуправляемая, поэтому поднимается с кресла и подходит к нему, наклоняется, выдыхает в губы: — Значит, не отрицаю. Он первый целует её, запуская руку в локоны и наматывая их на кулак, а она расстёгивает его рубашку. Грудь у него такая, как ей нравится – гладкая. Её майку Каверин снимает в мгновение ока, а лифчик она просто не одела, ибо так удобнее. Он сжимает её грудь в своих больших шершавых ладонях, пока она трясущимися от напряжения руками пытается расстегнуть его брюки. Потом они меняются местами: он нависает над ней. Стаскивая серые спортивные штаны и стринги. Они занимаются не любовью, и даже не сексом: он грубо имеет её, вжимая в кровать и прикусывая соски, а она стонет и старается не закричать. Юля бы непременно расцарапала ему спину, если бы не чёртова привычка грызть ногти. Кончает он довольно быстро – сказывается длительное воздержание; одевается и, не сказав ни слова, выходит из комнаты. Юле бы сейчас встать и уйти, но на это нет ни сил, ни желания. Разумеется, ничего у них получиться не может, потому что не нужен ей жалкий учителишка, а ему зарвавшаяся девчонка с непомерно большими амбициями. Он возвращается через несколько минут с полным подносом еды, а она, даже не подумав одеться, сидит на кровати и вертит в руках замеченный на книжной полке кубик Рубика. — Самойлова, теперь мне нужно выставить тебя за дверь и пойти сдаваться в милицию, но я, всё-таки, обязан перед этим тебя накормить, — сообщает он севшим голосом и улыбается. — Это, между прочим, пошло, — замечает она, сдувая со лба волосы. — Это, — он красноречиво окидывает её взглядом, — между прочим, не менее пошло. — Это – красиво, — назидательно произносит она, вскидывая вверх указательный палец. Ничего у них, конечно, не получится, да и то, что произошло – наверняка нелепая ошибка. Праздник, алкоголь, ощущение сказки. Но учиться ей здесь ещё полтора года, гормоны и не думают утихать, а блондинки, естественно, куда стервознее брюнеток. — Научи меня складывать кубик Рубика, — непроизвольно переходя на «ты», произносит она и обнажает зубы в улыбке. Он тоже улыбается. -fin-