ИСТОРИЯ ОДНОЙ БИТВЫ

      Сначала было безразлично. Глупый, запутавшийся в себе мальчишка, блуждающий в дебрях собственной души – что он мог значить для верховного мага Бруклина? Чем он мог зацепить человека, который живёт не одну сотню лет, вследствие чего видел разных людей: более ярких, более интересных?       Серьезный и ответственный парень, оказавшись наедине с Бейном, превратился в скромного, порой неуверенного молодого человека, который всё же пытался сохранить свой отчуждённо-холодный вид. Впрочем, «лёд» Алека начал предательски таять под пламенным взглядом золотистых очей мага. На несколько секунд сумеречный охотник даже подумал, что здесь не обошлось без магии, но затем отмёл эту мысль. Слишком глупой она была, ведь зачем взрослому мужчине смущать какого-то юнца? Магнуса окружали другие, более жгучие парни – в этом Лайтвуд убедился, когда волей случая попал на очередную вечеринку Бейна. Это злило. На несколько минут, совершенно необъяснимо, Алек был зол, подумав о маге, а затем это чувство сменило удивление: почему его волнуют пассии этого невыносимого человека?       Невыносимого. Несмотря на все заслуги Бейна в бою и помощь сумеречным охотникам, Магнус казался Алеку наглой, слишком много возомнившей о себе нежитью. Парня раздражало в нем всё: от «блестящего» образа до несносного характера. И особенно раздражал взгляд. Маг обнажал его душу, вытягивал наружу всё, что юный охотник пытался скрыть, видел его чувства: страсть, ненависть, любовь, страх, отчаянье. Редкие разговоры Бейна и Лайтвуда сопровождались особым взглядом первого, который словно говорил: «Я знаю о тебе больше, чем ты сам, поэтому не пытайся врать мне». Это была причина, по которой Алек избегал мага. Но золотистые кошачьи глаза преследовали его везде: на улицах города, в стенах Института, в мыслях и даже во сне.

***

      Мир замер в тревожном ожидании. Что-то должно было произойти. Что-то уже пошло не так: ветер не колыхал ветви деревьев, солнце светило, но казалось, что небо покрыто пеленой, и окружающая среда была мрачной, неприветливой. Дождей нигде не было, что тоже было странным, а птицы вместе с остальными живыми существами исчезли.       Алек вышел из Института, и сначала всё казалось обычным. Он шёл по тропе в сторону леса, куда часто отправлялся, желая побыть один на один со своими мыслями. Уже на середине пути он понял, что происходит нечто странное. Вернее, не происходит ничего - и это было странным больше, чем если бы что-то происходило. Планета будто затаила дыхание, ожидая чего-то.       «В мире примитивных, наверное, ничего не изменилось,» - подумал парень. Решив, что он должен поделиться наблюдением с остальными охотниками, Алек развернулся на сто восемьдесят градусов и поспешил обратно к Институту, продолжая подозрительно осматривать замершую природу. Ему казалось, что сзади за ним тянутся холодные костлявые руки того угнетающего спокойствия, которое повисло в воздухе. Он ускорил шаг и вскоре оказался у великолепного здания. Лайтвуд находился в прострации, пока ждал лифт, поднимался на нем, и даже вопрос к Черчу «Где Джейс?» прозвучал на автомате. Парень чувствовал полную опустошенность, в голове – ни одной мысли. Всё было слишком странно.       Джейс вместе с Изабель оказались в комнате первого. Даже это заставило Алека напрячься, ведь он прекрасно знал, что хозяин комнаты не любит посторонних в его покоях, даже если это были Лайтвуды.       - Вы не заметили…       - Алек! – Перебила парня сестра, поднявшись с кресла, в котором сидела несколько секунд назад. Джейс стоял у окна со сложенными на груди руками; по его виду, как и всегда, нельзя было сказать, что он чувствует и о чем думает. А вот сестра выглядела взволнованной.       - Где ты пропадал? Мы тебя искали, и у нас для тебя есть новости.       - Кажется, Изабель, он частично в курсе событий, - подал голос блондин.       - Может, вы перестанете ходить вокруг да около? – Не выдержал парень.       - Мама отправилась в Аликанте, - сказала сестра Алека, - Её срочно вызвали на собрание Конклава. Говорят, они получили послание от Безмолвных Братьев - те чем-то обеспокоены. Больше мы ничего не знаем.       - И догадываясь, с каким вопросом ты к нам пришёл, могу предположить, что это связано с внезапным собранием, - произнес Джейс, - Со стихиями природы происходит нечто странное.       Старший Лайтвуд нахмурился. Он не любил, когда всё происходило так: информации почти не было, а напряжение в воздухе, казалось, можно потрогать руками. Неосведомленность пугала его.       «А этот «блестящий» маг наверняка знает больше» - подумалось Алеку, и он сам был раздражен тем, что Бейн так или иначе появляется в его мыслях.       - А как насчет Клэри? Люк ведь должен присутствовать на собрании.       - Они с Саймоном направляются сюда, - ответила Изабель.       - И Клэри знает не больше нас, - продолжил Джейс.       - А вампир что здесь забыл? В смысле, он же не сможет переступить порог Института, - исправился парень.       - Ему и не нужно, - с вызовом во взгляде сказала сестра Алека, - он просто зайдет за мной, а потом мы отправимся на прогулку.       - На прогулку? В такое время?       - В какое время, Алек? – С раздражением спросила брюнетка. - Я обеспокоена не меньше тебя, но мама вернется как минимум завтра, и нам остается лишь ждать. Я не намерена целый день мучить себя мыслями о Безмолвных Братьях и чертовщине, которая творится за окном. Я проведу этот день так, как хочу, а действовать мы будем тогда, когда у нас будет больше информации.       Алек бросил взгляд на парабатай, но тот лишь повел плечами, сказав:       - Изабель права.       Девушка усмехнулась и, пройдя мимо брата, вышла из комнаты.       - Ладно. А что намерен делать ты?       - То, что и всегда, - тут же ответил блондин, - пойду на тренировку с Клэри. Она стала более выносливой, и в ней появилось ещё больше азарта. Это занимательно.       Лайтвуду было всё равно на достижения Клариссы. Он хорошо к ней относился, но сейчас ему попросту было не до этого. Он понимал, что Изабель права, и что Джейс поступал правильно, но парень чувствовал себя ненужным. У всех, несмотря ни на что, продолжалась жизнь, а Алек не знал, чем ему заняться и где найти себе место. Он везде чувствовал себя лишним, даже здесь, в комнате человека, которого он любил, поэтому в отчаянии поспешил оставить Джейса одного.

***

      Лайтвуд делал вид, что читает книгу. Он даже не знал её названия. Парень честно пытался вникнуть, но смысл слов ускользал от него, как он ни старался понять. Мысли всё возвращались к происходящему, и вместе с тем брюнет начинал копаться в себе. Он думал о Джейсе и чувствах, которые к нему испытывал. Он считал, что это была любовь, но почему многие, даже сам Джейс, считали иначе? Это ранило Алека. Ему не нравилось то, что все видели его чувства и то, что многие пытались убедить его в обратном. В голове снова возник образ Магнуса. Парень помнил каждое слово, которое тот сказал ему однажды. Слова о том, что Лайтвуд больше выдумал, нежели чувствует на самом деле. Слова о том, что парень намного активнее реагирует на него, Бейна, нежели на свою «любовь». Именно с тех пор парень избегает мага.       Алек понимал, что Магнус никогда не пытался обидеть его или унизить. Он всегда был мягок, приветлив, даже нежен. Если он начинал злиться, то только по вине самого Лайтвуда, так как тот становился слишком вспыльчивым рядом с Бейном, и самоконтроль давался ему тяжело. Он мог повысить голос, посчитав, что маг оказался слишком близко к нему, хотя между ними оставалось два шага. Или же парень отвечал грубо, пытаясь задеть, если ему показалось, что Магнус затрагивает слишком личные темы. Он нервничал, он всегда нервничал в присутствии мага. И он очень боялся, что маг это поймет. Хотя чего было бояться, если Магнус прямым текстом сказал, что он нравится Алеку?       Парня забавляло, что больше всех трагедий, которые он видел в своей жизни, больше всех демонов, которые встречались ему на пути, его удивлял, пугал и волновал Магнус Бейн. Не смертельная опасность, не опасение за близких, а вполне безобидный маг. Но и с этим можно было поспорить, ведь Магнус умудрялся говорить то, в чём не хотел признаваться себе сам Алек.       «Не пора ли перестать обманывать себя?» - ехидно выдал внутренний голос парня, но брюнет, разозлившись, начал снова вчитываться в напечатанные строки, отгоняя, как ему казалось, дурные мысли.