Always topical or call it whatever you want

День ▼▼▼ Придя в школу, Курт был полон надежд, что сегодня случится что-то хорошее. Дождь из долларов тоже был в его списке возможных происшествий, ведь после принятия отцом его таким, какой он есть, все самые сумасшедшие мечты казались выполнимыми. Одним словом, настроение Курта было необычайно приподнятым. Коридор МакКинли сегодня был красочней, чем обычно, подростки, казалось, не смотрели на Хаммела, может быть стали относиться к нему толерантней, из-за чего немного выросли в его глазах. Он подумал, что, быть может, многие наконец повзрослели за пару недель, ведь не может не удивить, когда даже сам Карофски спокойно прошел мимо безо всяких намеков на конфликт. Это был огромный прогресс. Курт свободно выдохнул, пройдя половину коридора, и выпрямил спину, на его лице стала появляться улыбка, и прямо тут же в его лицо выплеснулся слаш с ледяной жидкостью зеленого цвета. Со всех сторон стал по-нарастающей раздаваться хохот. Курт не мог оценить всю эту ситуацию, пока вытирал лицо рукавом, стараясь не запачкать второй. Его радужные мечты и надежды начать год в хорошем отношении с окружающими обвалились на пол и, будто разворошив землю, грязно раскидали её же вправо-влево и провалились прямиком под нее, погребая самих себя заживо. Этот день был таким же, какие они всегда и бывали! Оказавшись дома, Курт сбросил с плеча сумку на пол. Его задержали на два часа. Он ни в чем не провинился, не нёс никаких наказаний после уроков, он просто остался помочь мистеру Шустеру по свой же воле. Он видел, насколько учитель был подавлен (прямо как он сам) и решил помочь ему с отчетом, который нужно было тщательно пропечатать на компьютере, который вызывал много трудностей у преподавателя. Это благое дело немного подняло дух Курта, но он не знал, что сам на него не способен. Около двух часов перепечатывая слова с бумаги на компьютер, он трудился, не покладая рук. Ему от этого не будет никакой пользы в оценках, ведь мистер Шу и так его самый близкий учитель. Курт вымотался. Он отчетливо осознавал, что вряд ли приступит сегодня к урокам, и домашнее задание снова будет не сделано. Очередная отмазка для самого же себя не учиться. Какой мастерский самообман в первый день после каникул. Это отвратительно. Нельзя оставаться таким же тупым, как и все вокруг, на носу ведь экзамены. Курт чувствовал себя противоположно тому звёздному, умопомрачительному утреннему настроению. Его трясло изнутри от ненависти к самому себе. Я ничтожество, думал он. Я всегда буду находить причину не учиться, всегда буду услаждать свою злобу, заперевшись в комнате. Я никогда не возьмусь за ум и не буду блистать, как мог бы. Я слишком замкнут в себе и ничто не сможет меня изменить, подумал он, подначивая себя, разводя огонь, и сел на колени прямо у входной двери. Отец оказался тут же перед ним, услышав тонкий всхлип. -Что с тобой, Курт? - спросил он, наклонившись к сыну. Но Курт не смотрел на Берта, он плакал, не имея возможности оторвать рук от лица. Еще чего! Какой же все-таки тряпкой нужно быть, сказав отцу, что ты гей и уже через пару дней после этого на его глазах рыдать на полу. Курт хотел остановиться, но не мог. Так происходило в детстве ни раз, он всегда плакал подолгу и не мог произнести ни слова, потому что начинал заикаться от нехватки воздуха. И этот припадок повторился снова спустя довольно долгий перерыв. Берт говорил что-то успокаивающее сыну, пытался успокоиться сам. Он перебирал варианты, из-за чего начался этот невроз: из-за школы ли, учителей, учеников, а может и его парня? Тем самым он заставил Курта еще судорожней дергаться от рыданий. Отец даже не думал о том, как важно было в этот момент не задавать именно этот вопрос. Курт всё чаще замечал, что ему необходимо чье-нибудь плечо рядом, поддержка, нежность, но разве понравится ли кому-нибудь не имеющий цели, нерешительный, бесперспективный совсем еще мальчик. Ему совсем не нравилось быть одному. Всю жизнь один, не имея настоящих друзей (в голове промелькнула Рейчел, но где же тогда она сейчас, если она его лучший друг?) Берт так и не узнал причину слез сына. Как решил Курт, причиной было его отношение к самому себе. Он не верил ни в себя, ни во что-либо другое, разве только в музыку. Но она цветочки в настоящей взрослой жизни. Он не мог разобраться в ориентации и в том, что же мешает ему жить. Но где взять столько времени, экзамены тоже являются проблемой. Все так сложно, никакой подготовки к трудностям будущего, только девиз, звучащий ото всюду: "Живи пока молод". Курт не жил, а пребывал в вечной прострации, только временами открывая рот, чтобы петь. В чем подразумевается эта жизнь в молодости? В риске? В тяге попробовать все и прочувствовать все? Что за уловки для идиотов! Учителя говорят нам морали каждый день, но в то же время хотят сделать нас более волевыми. Устоять на этом канате, не упав в пропасть - вот что похоже на цель. Так что из этого правильно: жить или учиться, чтобы начать жить потом? Не важно. Курт решил, что пойдет своей дорогой. Курт лежал на ковре и всхлипывал каждый раз, когда хотел сказать найденные слова. Ничего не выходило. Отец сидел рядом, говоря что-то, чтобы отвлечь мысли сына, но и это не было возможным. Берт уже сам пытался отвлечь себя, чтобы слезы не капали на ковёр. Курт взял отца за руку: -Пап...папа... - Берт смотрел в заплаканное лицо сына и не мог поверить в происходящее. Что это? А может его сын болен? Нужно кому-то позвонить, - Пап...я не могу...останов... - тут Курт снова сделал судорожный вдох, ему не хватало воздуха. Он выдохнул. - Я в порядке... -Курт...я хотел тебе сказать... Ты же знаешь, что бы не случилось, я всегда буду на твоей стороне. Я всегда был. Я знаю, что ты многое можешь, но просто многого не хочешь, - Берт запнулся, пока Курт хватал ртом воздух и пытался что-то прошептать об экзаменах, - Даже если ты не сдашь экзамены, твоя жизнь не закончится, и я всегда помогу. Не надо все так близко воспринимать. Все переживают это, но да, я знаю, что тебе приходится тяжелее всех. Это переходный возраст, он пройдет. Берт помог сыну привстать, Курт пытался улыбнуться, чтобы показать папе, что ему полегчало, но резкие всхлипы все равно продолжались. -Я думал, что переходный возраст... был у меня... лет в 13, - еле выговорил почти успокоившийся Курт. -Разве тебе никто не говорил, что он имеет право повториться?!- по-отцовски добро хохотнул папа,- А знаешь-ка что? Ты можешь завтра не идти в школу, я напишу тебе столько записок, сколько ты захочешь! - невзирая на возраст сына, подбодрил Берт, - Когда угодно, если у тебя будут проблемы - проси помощи у своего отца.