Дивнариум

-В Лихолесье зима, воет ветер как варг на болоте, а дубы-колдуны тихо грезят о новой весне. Но вы наших следов в этих чащах уже не найдете, - здесь я взял на лютне баррэ, хотя и чувствовал, что зря. - Потому что она никогда не вернется ко мне. М-м-м-м-м... ну как? - спросил я. -Неплохо, особенно последняя строчка. -Это где она никогда не вернется ко мне? -Нет. -Это где "м-м-м-м-м-м-м", - ответила Афадель. -Может, мне всю песню так спеть? - уныло спросил я. -Да, так будет лучше, - ответила она. -Боюсь, Трандуил не оценит. Дело в том, что король наш Трандуил (да не поредеют его брови!) решил провести зимний конкурс бардовской песни. Чтобы с пользой сидеть в каминном зале. И призвал всех принять участие. Я тоже записался, потому что Леголас очень просил. Наверное, чтобы на моем фоне Следопыт выглядел лучше. -А кто такая она? - полюбопытствовала Афадель. -Ну положено, чтобы в песне про любовь была она. Понимаешь? -Лучше б ты спел что-нибудь веселенькое, про мухоморы, например. -Не, я записался в отделение любовной лирики, - помотал я головой. -Ты идиот, Хвандир, - сказала она. - Ну кто тебя любить будет? Кроме меня. Подумала и добавила: -Сестринской любовью. -Меня еще мама любит, - с достоинством сказал я. - И Леголас немножко. -И олень, - мрачно добавила Афадель. Олень покачал рогами. То ли отрицал, то ли сомневался в моей маме. -Любите, девушки, простых романтиков, отважных воинов и моряков, - спела она, явно вспомнив умбарцев. - Спой лучше это. -Нельзя, - вздохнул я. - Петь надо свое. -Давай творчески переосмыслим, - предложила она. -Угу, а то можно подумать, эту песню при дворе не знают. Свита Элронда, когда поддаст, всегда ее хором орет. -Отдай мне лютню, - потребовала Афадель. - У меня лучше получается. -Девушки - зрители, - вяло отбивался я. - Они призы будут вручать. И целовать. И ты заявку не подавала. -Тогда нас дисквалифицируют! И зачем тебе эти девушки? Можно подумать, тебе меня мало! Ее было даже слишком много, но я об этом не сказал. -И представь себе: я в бриллиантовом лифчике, с лютней! Может, и не дисквалифицируют, - задумчиво произнесла Афадель и наиграла: - Раз пошли на выпас, выпить захотелось, и зашли в какой-то там трактир. Там сидела дева в кожаной тунике, а из-за плеча был арбалет... -Это что, про любовь? - спросил я осторожно. -Потом да, - ответила она твердо. - Но с плохим концом. -Не пойдет, - ответил я. - Нас за нее не просто дисквалифицируют. Они маме расскажут! -Разве ты не дисквалификации добиваешься? -Я вообще-то хотел победить, - сухо ответил я. -Не замечала в тебе такой тяги к славе! И на кого ж ты хочешь произвести впечатление? Подумала и добавила: -Лучше не говори. -А то что? - спросил я. -Вдруг я о тебе чего-нибудь не знаю. Мы думали целую ночь вместе с оленем. То есть не только думали, но иногда прерывались на подумать. И к утру все-таки сочинили более-менее пристойную песню. К сожалению, у Афадели все время вырывались неприличные рифмы. Посмеялись мы от души, но исполнять это перед королем было нельзя. То есть, я подозреваю, король еще и не такие слова знает, и на квенья тоже, но не стоит афишировать, что их знаем мы, пусть и не на квенья и без смайликов. Мамы-то тоже собирались на конкурс бардовской песни. Перед выступлением я нервничал как перед брачной ночью в роли невесты (не дай Эру!). И вот мы выползли на импровизированную сцену под нашим любимым дубом. Поскольку Афадель была в любимом бронелифчике, а вокруг горели разноцветные фонарики, у нас получилась цветомузыка. Готов спорить, ее не было даже у Саурона. У него-то одно Око, и то не разноцветное. Я взял баррэ и запел: -Целую ночь соловей нам насвистывал. Лес наш молчал, и молчали дома. Белой акации гроздья душистые ночь напролет нас сводили с ума. Судя по выражению лица Трандуила, он не хотел знать, что мы делали с этой акацией. Может, курили, может, нюхали. Когда мы дошли до воды в бурных оврагах, нас настоятельно попросили закончить. И даже поаплодировали. Король наш Трандуил два раза сдвинул ладони. Может, показывал размер... не знаю уж, чем ему не угодили овраги с акацией. Возможно, он опасался, что там еще пять куплетов. Хотя их было всего два. -Как думаешь, - спросила Афадель, - сколько баллов нам поставят? -За технику два, за артистизм пять, за слова дадут по морде. -Итого десять, - заключила Афадель. - Неплохо для первого раза. -Ты считать разучилась? Два плюс пять будет семь. А по морде не считается. -Еще как считается, - ответила она и тоже дала мне по морде. -Вы так душевно выступали, - сказала мама и смахнула слезу. Я онемел. Афадель тоже, потому что ее мама закивала вслед за моей. -Вот оно, настоящее признание, - не растерялась Афадель. Мы ждали решения судей в лице короля нашего Трандуила, хотя и не ожидали многого. Перед нами выступали признанные барды с популярными шлягерами. И Следопыт. А тут мы со своей самодеятельностью! Хотя, вспомнил я, владыка Элронд поет хуже. Но чаще. Особенно когда нажрется с Келеборном. Надо было и нам выпить для вдохновения. Но что уж теперь! С другой стороны, Элронд не претендует на признание со стороны нашего короля. Ему достаточно того, что тот беспрекословно наливает. Но обнимается все равно с Келеборном. Что бы это могло значить, задумался я. Я задумался об этом четырехугольном треугольнике. Трандуил наливает Келеборну, чтобы пообниматься с ним, а тот выпивает, но обнимается с Элрондом. А есть еще Галадриэль, которой тоже наливают. Но не так часто, как Келеборну. -Как думаешь, - спросил я у Афадели, - Галадриэль пьет? -Все пьют! С горя-то! -С какого горя? - не понял я. -А я слышала, что Келеборн импотент! -Как? - страшным голосом вопросил Трандуил. - А почему я не знал? -Ушами надо шевелить, ваше величество, - сказал я и дернул ухом. Тем, которое не было закреплено заклепками. -Этого не может быть, - с подозрительной уверенностью сказал король. -Так проверьте, - предложила Афадель. - Или, хотите, я проверю. Взгляду короля нашего Трандуила позавидовал бы любой василиск или гномий горн. -А ну быстро на награждение! А то разгневаюсь. Первую награду получил Следопыт. Этого следовало ожидать. Леголас аплодировал так, что с дуба посыпались желуди. Второй приз получил заезжий лориэнец, явно из политических соображений. Его воплям позавидовала бы и мартовская кошка! Что-то они к нам зачастили. А нам дали утешительный приз. И мы пошли его пропивать, но это долгая история, поскольку пропивали мы ее вместе с Леголасом, Следопытом, оленем и заезжим лориэнцем. Он совершенно пить не умеет. Вырождается раса! Отрубился на второй бочке, а еще к Афадели сватался! Утешительный приз-то состоял в том, что мы катали бочки. Но нам было весело, мы привычные. Да и закуска оказалась подходящей. А они там, в Лориэне, к труду непривычные... -Я придумал, как тебе женихов отваживать, - сказал я Афадели. -Как? -Как-как, третью бочку докатит - значит подходит. -Отлично, - сказала она. - Я всегда верила, что ты не такой идиот, каким кажешься, а гораздо хуже. И мы распили из соломинок третью бочку. Снаружи хлопьями падал снег…