Дивнариум

Той весной меня томило странное предчувствие. Я ощущал, что должен влюбиться. Пришло мое время, и я оглядывался по сторонам в поисках достойной кандидатуры. К сожалению, на глаза попадалась одна Афадель, иногда Трандуил, иногда - олень. Если выбирать между этими тремя, я предпочитал оленя, но мама бы не одобрила. Да и по времени мы не совпадаем: у оленей гон осенью. И я был не совсем уверен, что подхожу нашему Алексиэлю. У меня и рогов-то нет. Насчет Афадели и Трандуила я был уверен на все сто, что не подхожу. В Лориен мне не хотелось: там владычица. Поэтому я решил поступить по заветам предков: выйти в чистое поле и пустить стрелу наугад. Куда она упадет, туда и влюбляться. К сожалению, чистого поля рядом не было. Тут я подумал, что с моей удачей могу угодить стрелой во что-то неудобосказуемое, и тогда придется влюбляться в это. Хорошо, если это будет женского пола. - Тебе в Рохан надо, - сказала Афадель, выслушав мои жалобы, и облизнулась. – Там сплошь поля и луга. - Нет уж, - отказался я. – Там женщины такие, что коня на скаку остановят, не то что меня. При этих словах Афадель смерила меня взглядом, что-то прикидывая. - Тебя и я на скаку остановлю. - Нашла чем хвастаться, – не остался я в долгу. – Эльфийка должна быть хрупкой, тонкой и звонкой, а не как ты. - А что я? – пожала плечами Афадель, перекидывая из руки в руку небольшой боевой топорик. Ну как небольшой. Гномский. – Многим нравится. - Зачем тебе эта секира? – спросил я опасливо. - Дрова рубить. Только гномам не проболтайся. Мы замолчали, нежась на солнышке. Тут я подумал, что можно сделать с Афаделью, и умолк. Я хотел сказать, что за кощунство по отношению к топору гномы могут многое сделать, но решил промолчать. А то она ведь проверит. И не факт, что все гномы уйдут живыми. У Афадели еще никто не вырывался. - Хорошо, - она взяла дело в свои руки, не пуская из них топора. – Я знаю отличную поляну в лесу. Пойдем туда, пустишь стрелу. - Может, лучше не надо? - спросил я. – Может, лучше как-нибудь так? А то там болото рядом, мама не оценит. - Да, одной жабы в доме более чем достаточно, - согласилась она, и мы опасливо заозирались по сторонам. Но делать было нечего. Или пускать стрелу, или искать более ненадежными методами. - А может, пойти спросить у мамы? – спросил я. – Ведь нашла же она где-то моего папу! - Топорик одолжить? – заботливо спросила Афадель. - Не надо, - отказался я. – Иначе меня наладят колоть дрова, а тут дело серьезное, не до дров. - В дрова лучше, - согласилась Афадель. Катать бочки нас не отправляли уже пару месяцев. Наверное, король катает их сам. С другой стороны, у него есть полные, зачем ему напрягаться? Если только поразмяться. И мы пошли к маме, предварительно оставив топорик у порога. Мама открыла дупло на условный стук. Оттуда вкусно пахло пирожками. Мама посмотрела на нас с подозрением, особенно на Афадель. Она ее почему-то не любит. - Что вы еще затеяли? – спросила она сурово. - Мама, я хочу жениться, – выпалил я и зажмурился. Послышался тяжелый стук, и я приоткрыл глаз. Зря я надеялся, что мама упадет в обморок: она просто уронила тяжелую чугунную сковородку. Спасибо, не на ногу. - Не на Афадели, - поспешно сказал я. – Она просто группа поддержки. Мама заулыбалась и пригласила нас в дупло, то есть в дом. - А ты, детка, еще замуж не собралась? – ласково спросила она у Афадели. - Нет-нет, - быстро ответила та. – Король сказал, что меня не отдаст. - Мама! – мне показалось, что пора перейти к делу. – Где ты встретила моего папу? - Это было так давно… - протянула она. - Мама, но мне уже не пятьдесят лет, я могу узнать правду! Вместо ответа нам подвинули блюдо с пирожками. Очевидно, это означало "нет". - Я просто хотел поискать там невесту, - пояснил я. И вот тут-то мама упала в обморок. - Нет! - ужасным шепотом сказала она. – Прокляну! От любопытства у Афадели вытянулись уши, не хуже чем от наших ягод. - Ты говорила, что он горец, - припомнил я. – Но не уточняла, с каких именно гор. - Женись лучше на Афадели, сынок, - ласково сказала она, и мы в ужасе переглянулись. У Афадели в горле застрял кусок пирога с черникой. Потому что если мама предлагает такое… - Но это же извращение, он же мне как брат! – воскликнула Афадель, отдышавшись. Матушкин взгляд начал блуждать, что навело меня на нехорошие подозрения: вполне возможно, что тяга к оркам и прочим неэльфийским народностям у нас наследственная. Недаром наши матери так дружны, в одиночку орка поди заломай. - Мама? – произнес я вопросительно. - Может, тебе правда пустить стрелу в чистом поле? – задумчиво спросила матушка и расправилась с последним пирогом с особой жестокостью. И они вдвоем повели меня в чисто поле… Спасибо, тетиву за меня не натягивали и позволили самому выбрать стрелу из колчана. Я зажмурился и спустил тетиву. Я искренне надеялся, что незамужние девицы и заботливые маменьки следили за ее полетом. - Ну, на кого Эру Илуватар пошлет! – бодро сказала матушка. - А ты имя-то не забыл написать? – с другого бока толкнула меня Афадель. Я задумался, так ли уж мне надо жениться. - Стрела ушла на шесть градусов норд-норд-ост, - заметила Афадель бодро. Я начал жалеть, что связался с ними. - Останемся здесь, - спросила матушка, - или пойдем сами на норд-норд-ост? - Если стрела попала кому-то в жопу, он прибежит сам, - сказала Афадель. - А если в грудь, то уже не прибежит, - рассудительно сказала матушка. – Придется идти самим. - Я не стану жениться на инфери! – возмутился я. - Это кто такая? - Это вроде назгула, только баба, - разъяснила Афадель. Мы помолчали. Каждый думал о своем. Я - о бабоназгуле, Афадель о матушкиных пирожках или тоже о бабоназгуле, матушка – о внуках. И в этот момент всеобщего раздумья из кустов вышел король наш Трандуил. Выражение его лица не сулило ничего хорошего никому, даже матушке. В руке он держал стрелу. Я ее сразу узнал и постарался прикинуться папоротником, в изобилии росшим под ногами. - Чей удод? – грозно спросил король, посмотрев на оперение стрелы. Мы отвели глаза. - Мой удод, - ответила матушка, имея в виду не оперение. - А почему валяется где попало? – еще более грозно спросил король, и мама с недоумением посмотрела на меня. Я не валялся, а стоял довольно ровно. - Стрела, - пояснил Трандуил, правильно поняв ее взгляд. - Как валяется? – изумилась мама. – Она же летела! - Ах она летела! – протянул Трандуил. – А почему она летела там, где я хожу? - А зачем вы ходите там, где летают стрелы? – мама не осталась в долгу. - Вы тут что, в целкости соревнуетесь? – спросил король. Афадель захрюкала. Трандуил посмотрел на нее недобро. - Тренируйтесь аккуратнее, - посоветовал король. И тут до Афадели с матушкой дошел весь ужас ситуации. До меня тоже. - Я не могу жениться на короле! – зашептал я громко. – Он старше меня на три тысячи лет! - Это единственное, что тебя останавливает? – шепотом спросила Афадель. Я честно покивал. Сделаться отчимом Леголаса – никому не пожелаешь. - Ты – что? – переспросил король, насторожив уши (породу не пропьешь, уши у него красивые). - Я ничего, ваше величество, не думал, не замышлял и вообще… - Дорогая Главриэль, - обратился король к матушке, почесывая пятую точку. Видимо, у него были на то основания. Хорошо, мантия плотная. – Давайте вы устроите стрельбище подальше от моих любимых прогулочных мест. В глазах Афадели читалось – в Хараде. - И с чего вы вдруг взялись за тренировки? - Хвандир жениться решил, - выдала меня Афадель. Король метнул стрелу в сторону с такой силой, что она, дрожа, вонзилась в ствол. - Запрещаю! – вскричал он. – Молод еще. Пусть сперва подвиг совершит или еще что полезное. - Выпас оленя идет год за три, - возразила Афадель бесстрашно. - За два, - поправил я. Мне что-то расхотелось жениться. - Вот, к примеру, в Ривенделле есть прекрасная девушка Аннаэль, -начал Трандуил, - собственно, тебе ее и предназначали. - Э-э-э-э, я еще молод, - промямлил я, - переглянувшись с Афаделью. – Вы сами сказали. И отдайте стрелу! - А отчего это вы решили вспомнить старый вастакский обычай? – спросил вдруг король. Он вообще любит задавать внезапные вопросы. Я на всякий случай вжал голову в плечи. - Сам вспомнился, - ответила матушка и закрыла меня грудью. Ей бы еще бронелифчик… Король внимательно осмотрел нас, посмотрел на стрелу, развернулся и ушел. - Надо будет Леголаса отправить в Ривенделл, - донеслось до нас его бурчание из кустов. - Стрела не работает, - озабоченно сказала матушка. – Придется тебе идти за тридевять земель. - Чур, я тоже! – Афадель быстро схватила меня под руку. – Хоть присмотрю за ним. И мы пошли. Пусть не за тридевять, а всего лишь в Умбар, но это, право, мелочь. Интересно, подумал я, если я женюсь на харадке, что скажет мама?