Привыкай, но осторожно.

Он уже давно привык к нему, словно к своей тени, разуму, мыслям. Таким образом люди привязываются к другим людям, сами того не замечая. Но мальчик знал, что наблюдение - это всего лишь его работа. Привыкнуть можно к чему угодно, почти. Нельзя привыкнуть к тому, что рядом нет дорого тебе человека или к замене его. Аллен второй месяц не может привыкнуть к отсутствию своей "тени." Непривычно было, идя по коридору не слышать размерного стука каблуков за спиной, не видеть тени идущего за тобой. Непривычно было не слышать мягких или наоборот строгих упреков, в том что Аллен сделал что-то неверно или медлит. Не было легкого похлопывания по плечу и слов: "Уолкер, пошевеливайтесь." или "Уолкер, мы опаздываем." И вообще не было этого голоса. Иной раз мальчику казалось, что его зовут, но оборачиваясь он не видел кого-либо позади себя, а ежели и видел, то это был Лави или Линали. Они звали его по имени, а не по фамилии. Мальчик и сам было оборачивался, надеясь увидеть позади себя надзирателя. Это уже вошло в привычку, но никого не видя, падал духом. По утрам его никто не будил, как это было раньше. Но все же, тогда инспектор миловал Уолкера и давал выспаться тому на час или полтора больше, чем положено. Но потом он снова подгонял Аллена, иногда позволяя себе дать подзатыльник Уолкеру. Хоть и Линк вечно твердил, что они отстают от графика, Аллен даже очень привязался к нему и был рад, что ему есть с кем поговорить, а может и просто был рад тому, что рядом кто-то есть, хоть и понимал, что это работа. Сейчас мальчик вставал, когда ему хотелось. В отсутствие заданий, проводил время в Ордене как ему хотелось, а не сидя в своей комнате и не отвечая на вопросы надзирателя. В столовой он сидел один, попросту оттого, что Лави приударил за Линали, (в тайне от Комуи, разумеется) а остальным не было дела до мальчика. Никто не сидел напротив него и не упрекал в том, что он много ест в своем возрасте, а Аллен в свою очередь не огрызался по поводу того, что его надзиратель ест слишком много сладкого. Даже Тимканмпи покорно сидел рядом с ним, изредка стаскивая еду с тарелок Уолкера. По вечерам в комнате было особо тихо, Тимканмпи не кружил по комнате, не сидел на столе. А обычно он нарезал круги вокруг стола, иной раз садясь на краешек и пытаясь стащить что-то вкусненькое со стола, за что и получал в лоб бледной ладонью Линка, писавшего очередной отчет, и снова возвращался к Аллену, как бы жалуясь. Аллен в такие моменты позволял себе тайком усмехнуться, опасаясь новых вопросов со стороны инспектора. Тревожно и даже немного страшно было ночами, когда соседняя кровать пустовала, в комнате как будто чего-то или кого-то не хватало, ровно как и в душе мальчика. За ночь, мальчик просыпался несколько раз, проверяя здесь ли его надзиратель, а не находя его, мальчик садился на кровати и пытался унять нарастающую панику внутри себя. Ведь он мог и не вернуться. На заданиях мальчик хоть и полагался на своего товарища, но краем глаза наблюдал за ним и, в случае опасности готов был подставиться под удар, а после ничем не объясняя свой поступок инспектору. Мальчик и сам не понимал, зачем он так привязался к этому человеку. Знал же, что он за ним наблюдает и докладывает о каждом его шаге, но все равно считал своим другом. Глупо. Нельзя было отвыкнуть от того состояния, эмоций, чужого присутствия которые были с ним этот год. А уж за два месяца, этот год нельзя было затолкать поглубже в себя или напрочь забыть. Ведь два месяца назад Малькольм Рувилье и его подопечные уехали из Черного Ордена и по непонятным причинам перестали интересоваться делом Четырнадцатого. А все же, спустя каких-то месяц-полтора Рувилье возобновил это дело. К мальчику снова приставили надзирателя, но уже более строгого и более дисциплинированного. Этот надзиратель только и делал, что гонял мальчика весь день по тренировочному залу, в надежде разозлить и пробудить Четырнадцатого. По утрам Аллен уже заранее стал вставать, до того, как его разбудят, ибо это пробуждение было не самым приятным. С утра до вечера Уолкер отвечал на глупые - как ему казалось - вопросы и под конец дня просто валился с ног. А на утро начиналось все тоже самое, только на него кричали и упрекали в два, а может и в три раза больше, чем это было раньше. Если вообще было. В конце концов его нынешний надзиратель сдался и Аллена вновь заключили под стражу и поместили в камеру. Но каково было удивления мальчика, когда он увидел знакомые очертания лица, наблюдавшего за ним через зарешеченное окошко в его, Уолкера, камеру. Сердце пропустило удар, когда в его тусклую и почти безжизненную камеру, вошел знакомый ему силуэт. Инспектор сел за стол, подперев щеку кулаком, закинув ногу на ногу и, демонстративно отвернулся от Аллена. Мальчик готов был поклясться, что ему это все снилось, но сильный холод, был подтверждением тому, что ему это не снится и это реальность. Линк повернул голову и улыбнулся. Тепло и с сочувствием. Как раньше. Мальчик слабо улыбнулся в ответ и прислонился к стене, ощущая теперь уже едва заметную прохладу, так как на сердце стало спокойно, а может, даже и тепло. Возможно, все будет по-старому.