Попутчики

Он безумно устал: от работы, от людей, от жизни. Нет, он не хотел со всем этим расставаться, просто иногда стоит брать паузу. И сейчас, подходя к двери вагона, он чувствовал себя победителем: в руках был не один билет, а сразу два. Так ведь спокойнее. Так он уверен, что не будет бессмысленных разговоров и ненужных сцен. Он просто доберется до пункта назначения и все. Собственно, поезда для этого и созданы. А не для поиска сострадания и фальшивого понимания. Проводница вежливо улыбнулась и указала рукой на купе. Без слов. Она поняла его нежелание общаться. Несколько секунд пути по длинному узкому коридору и он достигает своего пристанища на ближайшие часы. Дорожная сумка с легкостью отправляется на полку для багажа, а парень садится на сиденье, откидывается на мягкую спинку и тяжело вздыхает. Вдруг в стройный ряд его мыслей вмешивается крик и шум. Что это? Он поднимается и выглядывает в окно. Рядом с вагоном стоит девушка и что-то говорит проводнице. Та мотает головой и в свою очередь пытается что-то втолковать пассажирке. Девушка показывает на часы и хватается за голову. О нет! Неужели он опять сунет нос не в свое дело? Тело живет отдельно от мозга. Оно уже поднялось и следует по коридору. - Простите, ничем не могу помочь, - проводница в очередной раз извиняется перед девушкой и отходит. - В чем проблема? - мужчина останавливает ее. - Я не успела купить билет, а у меня срочное дело. Мне нужно быть в... через три часа. Если не поеду этим поездом, все! - девушка опережает проводницу. - Думаю, я могу Вам помочь, - слова сами вырываются, он не хотел их говорить. Он хотел спокойствия. Чертово воспитание! Через несколько минут его новая соседка по купе уже сидит на своем месте и довольно вздыхает. - Спасибо! Обещаю молчать всю дорогу и не донимать Вас бессмысленными разговорами, - девушка улыбается. Он кивает в знак благодарности и даже не спрашивает, почему она сделала такие выводы. Поезд трогается. Его попутчица прячет дорожную сумку под сидение, а ручную кладь, небольшую белую сумку в коричневую клетку, ставит рядом. Потом она достает тетрадь и ручку, не всякие навороченные электронные приборы, а обычную тетрадь, и принимается писать. Быстро и уверенно. Иногда она отрывается и смотрит в окно. Лишь однажды она останавливается на несколько минут и достает из сумки плеер. Вставив наушники в уши, она продолжает свое действо. А парень не может оторвать от нее глаз. Сейчас ему спокойно. Нет бессмысленных разговоров и ненужного сочувствия. Есть уютная атмосфера понимания. Он, сам того не ожидая, погружается в удивительное состояние спокойствия. За окном мелькают осенние пейзажи. Поля еще не успели окраситься в желтый, деревьев лишь немного коснулись красные и желтые кисти небесного художника. Но природа уже была готова к приходу осени во всей ее красе. Перед глазами мелькают картинки прошлого. Школа: нудные уроки, глупые споры с одноклассниками и редкие моменты, когда удается побыть одному. Вот он сидит под деревом и, закрыв глаза, мечтает о других мирах и о шоколадной конфете. Университет: все те же занятия, но теперь они не кажутся такими нудными. Это его осознанный выбор. Страстное увлечение театром и ей... Мимолетные поцелуи под дождем, споры о вечных вопросах и нежные ночи. Его губ касается легкая улыбка. Как же тогда было здорово! Он просто жил так, как велело сердце. И не ошибался. Он любит то время и помнит каждую секунду. Сейчас в его жизни нет её... Нет той беззаботности. Зато есть усталость и глубочайшее желание отдохнуть. Он уже давно не разрешал себе смотреть те воспоминания. А сейчас пролистал альбомы памяти. Видимо, это осень так на него действует. А может скрип ручки и еле слышное мычание его попутчицы. Она подпевает кому-то. - Что? - девушка поднимает голову от своих записей, выдергивает один наушник из уха и смотрит на соседа по купе. - Вы так мило поете, - он не может сдержать улыбку. - О, простите, - она краснеет. - Глупая привычка. Всегда пою, когда что-то получается. - Писательница? - кивок головы в сторону тетради. - Скорее, мечтательница, - она выключает музыку и откидывается на спинку кресла, облегченно вздыхая. - Хотя, очень хочу написать свою книгу. - Это будет страстный любовный роман? - он постепенно втягивается в эту легкую беседу. - Я похожа на любительницу такой литературы? - вопрос, не содержащий обиды. - Не знаю. Я пока еще не понял, кто Вы. - А это так важно? Он отрицательно мотает головой. - И я так думаю. Думаю, в таком случае я могу искренне ответить на Ваш вопрос. Моя книга будет о важных, насущных для нас вещах: дружба, любовь, понимание, осознание, принятие... - Психология? - вздернутая бровь. - Философия. Жизни... - Вы думаете, что уже познали жизнь настолько, чтобы философствовать? - его начинает увлекать эта беседа. - Вполне. А Вы из тех, кто считает, что жизнь можно понять лишь в глубокой старости? - она слегка подается вперед и пристально смотрит ему в глаза. - Нееет. Человек с такими глазами не может верить в эту чушь. - А что с ними не так? - Все, - такой категоричный ответ заставляет его брови взлететь вверх. - Я настолько безнадежен? - О, простите. Я, наверное, не так выразилась, - она быстро достает из все той же сумки бутылку воды и делает несколько маленьких глотков. - У мужчины, которому чуть за тридцать, не должно быть такого взгляда. Так смотрят только старцы. - А может я хорошо сохранился? - Не ерничайте. - Простите. Вы правы. Писать о мудрости можно и в 10. Иногда ребенок может рассказать о таких вещах, о которых мы, взрослые, даже не догадываемся. Здесь все дело не в количестве лет, а в их качестве, если хотите. - В точку. Рада, что Вы уловили суть. И простите, если была слишком груба. - Все в порядке, - он улыбается и встает. - Хотите чая? - Не откажусь, - она заправляет упавшую на лоб прядь волос за ухо. - А сейчас, - он возвращается довольно быстро: с двумя чашками чая и подносом, полным разных сладостей, - Вы мне поведаете, что разглядели в моем взгляде. - Да Вы не старец, Вы - ребенок, - она неодобрительно смотрит на гору сахаросодержащих продуктов. - О, бросьте! Сладкое помогает мыслительной деятельности и нисколько не портит фигуру. Во всяком случае, мою, - он улыбается и присаживается напротив девушки, разворачивая молочную шоколадку. - Да Вы джентльмен, - она ловко выхватывает у него сладость. - Что ж. Приступим к сеансу. - Сеансу? – он слегка удивлен. - Именно. Никаких имен, лишних вопросов и, упаси Боже, советов. Только Ваши глаза и мои предположения. - Идет. Но ведь есть еще Ваши глаза и куча моих предположений, - эта его реплика не выглядела бы так забавно, если бы он при этом не засовывал за щеки круглые орешки. - Я подумаю об этом, - она улыбается и тоже берет несколько орешков. - Что ж, дерзайте. Девушка отпивает теплого чая и отодвигает чашку в сторону. Сейчас ей ничего не должно было мешать. Она протягивает руку к своему пациенту и проводит пальцами от глаз к скулам, слегка задерживается на губах и быстро убирает руку. Потом откидывается на спинку кресла, переводит взгляд на пейзаж за окном и начинает рассказывать. - В Ваших глазах мелькают сотни жизней. Или у Вас такая древняя душа, или же в этом воплощении Вы часто меняете маски, - он лишь коротко кивает. - Вы знаете, чего хотите и почти всегда добиваетесь желаемого, но нотка грусти возле глаз, - он вздернул бровь, желая разъяснений к этой реплике. - О, бросьте! Неужели Вы никогда не слышали, что морщинки у глаз называют "нотки грусти"? Он мотает головой, подтверждая ее предположение. - Теперь услышали. Вот они-то поведали мне, что не все так гладко. Но Вы - романтик, мечтатель и вообще удивительный, - она сама только сейчас до конца осознает, насколько правдивы эти слова. - Такой взгляд обычно бывает у Премьер-министров, великих полководцев и у тех, кто несет людям истину. - Так кто же я? - его забавляет эта ситуация. - Это не важно для нашего сеанса. Мне все равно, а Вы и так знаете, кто Вы. - Женская логика - железная логика, - он быстро уворачивается от орешка, которым она в него запустила. - Эй, так не честно! - он поднимает руки в протестующем жесте. - Я-то безоружен. - Ваше оружие - слово, - она говорит это без тени улыбки. Он может лишь кивнуть. На несколько минут воцаряется молчание: теплое, дружеское, такое необходимое. Он смотрит на ту, которая так незаметно и ловко нарушила его планы. И он был ей благодарен. Он старается запомнить ее: коричневая юбка в белую клетку чуть ниже колена, белая блуза и жилет из такой же ткани, как и юбка. На ногах коричневые замшевые лодочки, в ушах - серьги (они, как кнопка его дверного звонка - круглые и такие же белые). Лицо озаряет усталая улыбка. Причем, улыбаются не только губы, но и глаза. Она такая домашняя, такая родная. И как-то горько от того, что он ничего о ней не знает. Она же случайная попутчица, одна из миллионов, но сейчас она - роднее всех. Они синхронно вздрагивают, вырываясь из своих мыслей - поезд останавливается. - Мне пора, - она на мгновение накрывает его руку своей. Он помогает сложить ей вещи и выносит сумку. Они смотрят друг другу в глаза, не говоря ни слова. Сейчас слова только бы все испортили. Проводники уже предупреждают пассажиров об отправлении, а они все смотрят. Он быстро обнимает ее и гладит по спине. - Ты была права насчет меня, но я так и не сказал тебе о своих предположениях. - Ты тоже не ошибся бы, я уверена. Он отпускает ее, чмокнув на прощание в щеку. - Меня зовут... - Не надо, - ее палец на его губах. - Пусть все будет так, как будет. *** Через неделю он возвращался в Лондон к прежней суете. Он вновь купил оба места. И даже не удивился, услышав возле вагона знакомый голос. - Я опять купил тебе билет. Будешь должна...