И гроза нам будет свидетелем

День был на удивление хорош, никаких глупых препираний между братьями, никаких подколок, и Локи даже в этот раз умудрился никому не напакостить. Тор не стал заострять на этом внимание, он был слишком занят охотой. Азарт настолько его захватил, что тот не заметил, как главное развлечение дня закончилось, и все уже засобирались домой, чтобы похвастаться отменной добычей. Внезапно руки старшего сына Одина коснулась чья-то холодная ладонь, развернувшись, он с удивлением взглянул на младшего, который предлагал ему немного прокатиться перед возвращением домой. Тор, недолго думая, согласился. Ему нравилось проводить свое свободное время с братом, но из-за того, что тот большую часть времени был невыносимой задницей, громовержцу нечасто удавалось побыть в его обществе. А сейчас сам Локи предложил ему провести время вдвоем, как раньше они делали в детстве - уезжали куда подальше, чтобы их никто не видел и непринужденно болтали. Жаль только, что во дворце младший снова надевал свою маску надменности и смотрел на своего брата свысока. Локи не мог по-другому, иначе все то, что терзает его последние месяцы, вырвется наружу, и будущий король Асгарда узнает о его чувствах, а бог обмана не мог этого допустить. Не сейчас. Отослав всю процессию во дворец, молодые принцы отправились прогуляться верхом по степным далям, которые открывались их взору. Время потеряло для них счет, и они увлеченно болтали ни о чем, иногда беззлобно подшучивая друг над другом, и с улыбкой вспоминали беззаботное время, когда они были детьми. Братья настолько увлеклись разговором, что не заметили приближающейся грозы. Локи возмущенно посмотрел на брата, но тот лишь развел руками, показывая, что он здесь совсем ни при чем. Младший принц тяжело вздохнул и направил лошадь в сторону небольшого пролеска, который виднелся в низине между холмов, Тор поскакал следом. Разбушевавшийся ветер и стена дождя несколько мешали продвижению, но вскоре братья уже стояли под пушистой кроной хвойного дерева и привязывали лошадей. Ливень даже не думал заканчиваться, скорее, только усиливался, вынуждая принцев остаться в лесу на неопределенное время. Холодные капли противно пробирались за шиворот, и даже широкая крона не спасала от неприятных ощущений холода и сырости. Воспользовавшись своей магией, Локи создал небольшое надежное укрытие из листьев, веток деревьев и растений. Казалось, сама природа помогла принцу создать этакий шалаш, в котором два брата спрятались от грозы. Все бы ничего, но молодой ас продрог настолько, что сейчас все его тело била мелкая дрожь, от которой не было спасения. Вдобавок ко всем ощущениям у бога начали постукивать зубы от холода, и он крепко обхватил себя руками за плечи, чтобы хоть как-то согреться. От внимания старшего брата факт того, что младший замерз, не укрылся, и ему пришлось накинуть на тонкие плечи свой теплый плащ и обхватить их своей ручищей, прижав покрепче к себе. Жест брата несколько удивил Локи, но вырваться из теплых объятий он не пытался, хоть и чувствовал себя немного неуютно в такой непосредственной близости от своего объекта вожделения. Да, молодой трикстер уже давно заглядывается на своего собственного брата, а недалекий в этом плане Тор даже не замечал нежных взглядов, а иногда и неуверенных прикосновений. Как, например, сегодня. Глупый, глупый братец. У него только сражения, да драки на уме… Ах да, иногда еще и развлечения. С многочисленными желающими его девушками, поток которых в его комнату, кажется, не иссякаем. Локи часто ловил себя на мысли, что не прочь оказаться на месте одной из девушек. Он бы многое отдал за то, чтобы прикоснуться к этим мягким волосам пшеничного цвета, провести рукой по сильным мускулистым плечам, по накаченному торсу, припасть губами к мощной, но от этого не менее притягательной шее… Взглянув краем глаза на брата, бог отметил, что тот даже в его сторону не смотрит. Обидно, конечно, но зато можно было рискнуть. Сомнительно, что Тор ничего не заметит, но попробовать все-таки стоило. Чуть наклонившись, младший принц осторожно коснулся губами шеи около уха, задев носом влажные после дождя волосы. Они так приятно пахли, что хотелось уткнуться в них и сутки напролет вдыхать их запах, что уж говорить о коже, которая была слаще меда, но с терпкими нотками, словно в хмельной напиток добавили веточку розмарина или гвоздики. Но полной гаммой вкусов и запахов Локи насладиться не дали – брат шарахнулся от него, как от чумного, и круглыми от непонимания глазами уставился на младшего. - Т-Ты что творишь?! – именно этой реакции и ждал трикстер, тяжело вздыхая, и судорожно думал, как объяснить громовержцу свой поступок. - Целую тебя, - ничего умнее он придумать не мог, хотя на еще больше округлившиеся глаза Тора смотреть было забавно. Тот явно пребывал в глубочайшем шоке, даже слова выдавить из себя не мог, хотя старался, судя по его открывающемуся и закрывающемуся рту. Смешной… Будущий король Асгарда смотрел на своего брата и просто не мог поверить, что тот его поцеловал. Причем, не начал как обычно отнекиваться, а прямо в этом признался. Гром его разрази, что ему теперь делать?! Не сказать, что Тор был против такого поворота событий, в его ночные фантазии не раз заглядывала чересчур женственная фигура брата, который дарил ему далеко не братскую любовь. Но Одинсон даже думать себе запретил о том, что у него может быть что-то с Локи, его любимым младшим. А вот сейчас… Сейчас этот пакостник разрушил вдребезги все стены, который ас выстраивал вокруг себя, чтобы, не дай Всемогущий, сделать то, о чем он может очень сильно пожалеть. Кожа на шее буквально горела от легкого поцелуя брата, и старший принц, можно сказать, разрывался между моралью, которая удерживала его от непоправимой ошибки, и чувствами, которые бушевали в душе громовержца неистовым штормом. Поддавшись последнему, Тор обхватил обеими руками брата и накрыл его холодные губы жарким поцелуем, в который вложил всю свою любовь, которую столько времени копил. Целуя то невыносимо нежно, то обжигающе страстно, ас сжимал трикстера в объятьях, медленно, но верно утягивая его к себе на колени. Даже через толщу одежды чувствовалось, что тело в крепких руках бога грома было мягким и податливым, и старший сын Одина медленно провел широкими ладонями по спине брата и опустил их на ягодицы, чуть сжав их и, тем самым, сорвав с тонких губ сладостный вздох. Действия брата воистину удивили Локи, который ожидал долгого нудного разговора о чести семьи, оскорбленного молчания, братского удара в челюсть, но никак не крепких объятий и страстного поцелуя. Это было так неожиданно и так долгожданно, что легкие свело от безудержного счастья, которое вырывалось наружу с каждым прикосновением губ к губам, а рук к сильному телу, манившему его так давно, что уж и не упомнить. А Тор в это время не терял времени даром и уже ощутимо начал ласкать его через одежду, сильные ладони стиснули ягодицы, и бог обмана просто не смог молчать. Чуть ли не застонав в губы брату, он приподнялся и запустил руки в кудри громовержца, слегка сжимая в длинных пальцах мягкий шелк цвета льна. Кто бы мог подумать, что у заправского вояки могут быть такие волосы, в которые хотелось зарыться лицом и вдыхать запах летнего луга… Первым не выдержал Тор, начав буквально срывать с брата охотничью одежду, с треском вырывая застежки и петли, ему хотелось поскорей добраться до вожделенного тела брата, не дававшего ему покоя во снах. Локи, в свою очередь, принялся медленно снимать с громовержца его доспехи, с которыми он не расставался даже на время охоты. Избавившись от совершенно ненужной сейчас одежды, принцы слились в новом глубоком, чувственном поцелуе, переплетая языки и покусывая губы друг друга. Еще немного и они станут единым целым, но сначала… - Тор, я люблю тебя… - прошептал младший, закрыв глаза и уткнувшись носом в сильную шею. - И я тебя люблю, Локи… - вторил ему старший, водя губами по тонкому плечу, на котором выступала каждая косточка. Сильные руки громовержца снова скользнули на ягодицы, сжимая теперь уже ничем не прикрытое тело и царапая молочно-белую кожу короткими ногтями. Из груди брата вырвался стон, и он подался вперед, касаясь члена Тора своим, теперь уже стонали оба принца, какое-то время двигаясь так, чтобы их головки соприкасались и терлись друг о друга. Возбуждение было уже болезненным, и затягивать с финальным действом никто из любовников не хотел. Прошептав еле слышное «подожди», Локи начал проговаривать слова одному ему известного заклинания, и старший ас почувствовал у себя на пальцах и члене теплую вязкую жидкость, которая должна была облегчить первое проникновение. Накрыв губы брата поцелуем, Тор покружил пальцами вокруг колечка мышц, расслабляя его, и аккуратно ввел первый палец, тут же начав медленно им двигать. Трикстер, почувствовав легкое жжение, зашипел от непрошеной боли и сначала сжался, плотно обхватывая палец бога грома кольцом мышц, но нежный поцелуй заставил его расслабиться и выдержать второй палец, который, не медля, проник в него. Старший сын Одина проявлял несвойственное ему ранее терпение, методично растягивая брата, вводя уже третий палец, начав массировать плотный бугорок внутри него, отчего Локи тут же забился в его объятьях, в голос постанывая от наслаждения, охватившего все его тело. Пальцы брата внутри сводили с ума, принуждая громко и развязно стонать от каждого движения, и, когда он почувствовал, как они покинули его, бог по-детски обиженно всхлипнул, будто у него отобрали его любимую игрушку. Правда, долго горевать не пришлось, в растянутое отверстие ткнулся не менее горячий член Тора, на который младший ас сам начал насаживаться, чтобы ощутить, как внутри все заполняется твердой плотью. Громовержец еле сдерживался, стараясь не вторгнуться в непередаваемо жаркую тесноту одним резким толчком, грозя порвать брата. Втискиваться понемногу в его узкие бедра было самым высшим наслаждением, которое будущий король познал в своей жизни. Локи все опускался и опускался на член старшего Одинсона, вцепившись своими тоненькими пальчиками в широкие плечи и прикусив губу, из которой уже стекала на подбородок тоненькая струйка крови. Слизнув алую дорожку, Тор успокаивающе провел руками по подрагивающей спине трикстера, положил свои ладони на бедра аса, чувствуя выпирающие тазовые косточки. Кажется, если бы он их чуть сильнее сжал, они бы треснули, словно хрупкие фарфоровые чашечки, и осыпались осколками в его ладони. А так… Громовержец лишь помог брату насадиться на его член до конца, а потом крепко прижал к себе, покрывая легкими поцелуями лицо любимого, давая ему время привыкнуть к неизведанным доселе ощущениям. Локи был очень благодарен брату за то, что тот не начал двигаться в угоду собственным желаниям, а дал немного времени для передышки. Но много ему не понадобилось, сделав глубокий вдох-выдох, он чуть приподнялся, упираясь коленями в заботливо подстеленный плащ, и со стоном опустился обратно, понимая, что самому двигаться сейчас у него нет возможности. Поняв все без слов, Тор подхватил брата под бедра и, накрыв искусанные губы поцелуем, начал медленно двигаться, стараясь не торопиться. Каждое движение отдавалось тянущей болью в растянутых мышцах, но еще через несколько легких толчков боль начала отступать и заменяться сладостным наслаждением, которое вырывало из груди стоны и вздохи, приглушенные губами любовника. Обвив руками шею брата, Локи начал двигать бедрами навстречу, но это было довольно тяжело, особенно для первого раза, и бог быстро выдохся, отдавая себя на милость Тору. Тот, почувствовав, что трикстер висит на его шее чуть ли мертвым грузом, бережно подхватил его и, уложив на расстеленный плащ, склонился над ним, упираясь руками по обе стороны от головы младшего принца. Его благодарности не было предела, разлегшись на мягкой перине из листьев и растений, он пошире раздвинул ноги, чтобы притянуть к себе брата и впиться требовательным поцелуем ему в губы и запустить пальцы в его волосы, пропуская локоны через пальцы. Ответив на поцелуй, старший Одинсон покусывал губы и язык брата, тут же начав входить в него в ускоренном темпе, после сидячей позы двигаться стало гораздо легче, да и Локи под ним подавал признаки жизни, чуть ли не яростно толкаясь навстречу. Трикстер был ужасно тесный и узкий, так что вскоре Тор почувствовал, что приближается к развязке, но ненасытному принцу под ним было мало, и он все активнее извивался, изводя своего старшего любовника. Продолжая упираться одной рукой в землю, другую громовержец просунул между их телами и, обхватив пальцами болезненно возбужденный член брата, начал быстро скользить по нему рукой. Испытывая двойное удовольствие, младший ас громко стонал, выдыхая имя брата, и почувствовал, что долго так он не продержится. Старший лишь подлил масла в огонь, изменив угол проникновения и пройдясь головкой по простате, отчего Локи выгнуло дугой, и он протяжно застонал, оставляя на спине Тора глубокие красные следы от ногтей. Резко войдя до конца, ас вдавил брата в землю и с утробным рыком кончил, довольно ощутимо сжав его член в руке, отчего тот вскрикнул и забился в оргазме, изливаясь в руку любовника. Стонам богов вторил гром, проходясь своими раскатами по постепенно светлеющему небосводу. Братья еще какое-то время лежали, восстанавливая дыхание и приходя в себя, а потом сидели, закутавшись в плащ громовержца, предварительно высушенный трикстером, и слушали шум дождя. Локи облокотился своей худенькой спиной о широкую грудь Тора, который обхватил брата и грел его в своих объятьях. Они вдвоем наблюдали за затихающей грозой, и каждый думал о чем-то своем. Но в одном их мысли сходились… Оба принца были счастливы, они наконец-то обрели друг друга, и теперь никакая сила в мире не смогла бы разрушить их совсем уже не братской любви.