Великая формула

      Потревоженные первыми лучами солнца, двое детей, превозмогая оковы сна, показались из-под теплого одеяла. Заспанный вид твердил о том, что подниматься у них желания не было никакого, но соблюдение режима – залог успеха, как постоянно им матушка твердила. Воздух, снимающий с себя тяжелый душный кислород, свежел, наполняемый новым потоком от открытого окна. В помещении царила тишина, прежде чем лица озарила улыбка, а комнату одарили громкими восклицаниями. Оживилась атмосфера, и теперь жителям дома было обещано доброе пробуждение, которое они еще долго не забудут – негоже в шесть утра ни свет ни заря поднимать.       – Вот увидишь, я окажусь права, и сестра его унизит! Что может еще заставить все измениться?! А потом братец ей покажет и надает тумаков! – погружаясь в свои фантазии, громко воскликнула девочка, чуть нагнув голову набок и улыбнувшись чему-то своему. Омут недавнего сна все никак не желал полностью покидать ребенка и блуждал по коридорам сознания, не позволяя выйти из лабиринта раньше срока. – А вообще это неправильно, почему в каждой истории герои не могут жить спокойно?!       – Да потому что без этого история была бы неинтересной, обязана быть тяжелая завязка, прежде чем мы подойдем к кульминационной части! – Осветив главный вопрос, гордо произнес мальчик, вставая в позу и возвышаясь над сестрой. – Нет! Как ты не понимаешь, это слишком просто! Тут что-то другое… А вдруг он сам виноват в этом? Может он откажется от карьеры шиноби, откуда ты знаешь?! – вторил сестре, выдвигая и повторяя свою точку зрения, глубоко вздохнул. Его, также как и сестру, заинтересовала история. Желание погрузится в свои мысли, было прервано громким топотом ноги девочки, что уставилась на брата и долго, словно заглядывая в душу, глядела в два синих омута.       – Ох, какие словечки выучил! – Напряжение повисло в воздухе на несколько секунд, но было прервано громким фырканьем со стороны собеседника. Девочка совсем завелась, и брат получил неожиданный толчок в плечо. Благо, он удержался на ногах.       – Идем уже! Бессмысленный спор, – повысив голос и пропустив удар мимо себя, как матушка говорила – не обращать внимания на нее в такие моменты – произнес мальчик, гордо выпрямившись и стараясь позабыть о все еще чуть ноющем месте, направился на выход. Только в этот момент сестрица поняла, что она совершила, и виновато сверлила затылок брата, тон мальчишки отрезвил – она двинулась за ним, а атмосфера погрузилась в тишину, отчего прислуга вздохнула спокойно: слышать по утрам ругань малышей и не реагировать было сложно даже для них.       Наспех надев на себя одежду – белый сарафан на девочке сидел превосходно, а вот мальчик остановил свой выбор на черных штанах и синей майке – дети направились на поиски своего дядюшки. В доме его не нашли, так что в головах остался только единственный вариант – сад. И, действительно, мужчина сидел там, на белой лавочке возле фонтана, откуда потоками вырывалась с силами вода, а после падала вниз. Дети не остались незамеченными, дядюшка поманил их рукой к себе поближе и указал на скамью, призывая сесть. Малыши улыбнулись и примостились возле. Правда, мальчишка отодвинулся от сестры, показывая свою гордость, но действия были проигнорированы сестрой.       – Фонтан этот олицетворяет жизнь, – завораживающим голосом проговорил мужчина, совершив акцент на последнем слове и затянув паузу, ожидая, пока дети посмотрят на предмет. – На пути множество преград может вас ожидать, но рано или поздно все вернется в свое русло, но с лучшими изменениями, – продемонстрировав свои слова действиями: преградив путь воде ладонью, закончил дядя и посмотрел на детей.       – Вы ведь это не просто так сказали?       – Какой догадливый, – потрепал по голове мальчика дядя, а вот ревнивая сестренка надула губы, уставившись на возвысившегося в её глазах брата, – Ты прав. Мальчика тоже ждала первая преграда. Я закончил на моменте, что поменял русло его жизни. Слушайте дальше… – обращая на себя заинтересованный взгляд детей, мужчина продолжил свой рассказ…

***

      Примостившись за столом, дети глянули на сонных родителей, кои сейчас не были похожи на сильных ниндзя, нежели во время их миссий. Сонное царство – более не назовешь. Блондинка важно начала внедрять всех в разговор, повествуя о своем распорядке этого дня. Казалось, что здесь она глава семьи, а не родители – Аюми их вписала в свой список, а вот поинтересоваться, могут ли они, не хватило ума. Наруто только фыркнул, за что получил недовольный взгляд от сестры-близнеца и пугающую ауру, коя будто впечатывала в деревянный стул. Родители замерли, наблюдая за изречениями младшей Намикадзе с удивлением. Нет им отдыха от активной девочки, но и отказать они ей не могут – она же их ангелочек. Блондину оставалось держать свое недовольство при себе, он, молча, приступил к трапезе. Вкус любимого блюда потерялся в длинном списке дел, который успел надоесть, сестрицы, и здесь не может помолчать.       – Аюми, помолчи, – терпение подошло к концу, но на удивление взрослых, Наруто говорил спокойно – даже слишком. Аюми передернуло – она, как робот, замедляясь на своем единственном движении, поворачивала голову очень медленно, в воздухе повисло молчание.       – Ты что-то сказал, слабак?! – тихим голосом, навевая атмосферу влекущей трагедии, проговорила блондинка, недобрый огонек блеснул в голубых глазах, милое и приятное на вид личико приобретало хмурые черты, кои отразились складками на лбу и сузившимися к переносице бровями.       – Не смей меня так называть! Я еще у тебя выиграю, тебайо! – поднявшись на стуле и грозно взглянув на блондинку, крикнул он. Да, Аюми была премного лучше по данным, но это на данный момент лишь… Он не сдаться и рано или поздно обойдет ее. Несмотря на сопернические отношения, существовал стимул – родители и сестра, коей удалось обогнать его по всем категориям. Но чувство собственного достоинства упасть в грязь лицом не позволяло, блондин осознает свои личностные качества и физические данные: как их плюсы, так и минусы.       Девочка приподняла уголок губы в ухмылке, поднимаясь со своего насиженного места. В глазах заблестели нотки превосходства, а угрожающие волны пошли скопом витать вокруг нерадивого братца.       – Не сможешь! Я сильнее тебя!       И слова – чистейшая правда. Обойти его удалось, но всему наступает конец, когда-то. Блондин приуныл, глядя на уходящую с гордой спиной аристократки Аюми. Нет, ему не хотелось испытать ее гнев на себе, итак, уже имеется пара синяков и куча ссадин, но его беспомощность перед аргументами – видна невооруженным взглядом.       – Ненавижу… – под нос себе подросток произнес, но, к великому сожалению, сестра услышала и обернулась. Желание высказаться было пресечено матерью.       – Аюми! – Кушина угрожающе предстала перед дочерью.       – Успокойся, Кушина! Наруто сам должен уметь постоять за себя. Никто не сможет помочь ему с этим в жизни, – твердости голоса Хокаге позавидовал бы любой уважающий себя управляющий, но для Минато это привычно. Точно также, как и сидеть за столом, скрестив руки между собой, и кидать равнодушный, холодный взгляд на собеседника, – В первую очередь, он будущий шиноби, а во вторую, он сын Хокаге. Пусть сам разбирается.       – Идешь поперек моей дороги, Ми-и-инато?! – витающие волны от сестры переместились к отцу, давя на него аурой, а прибор утвари в виде сковороды был уже наготове и стучал по ладони аловолосой.       Отец несколько стушевался, но на своем стоял все равно. Перебранка родителей пролетела для детей незаметно: они не обращали внимание. А все Аюми! Проскользнув по кухне, словно змея, девочка оказалась возле уха своего брата.       – Ни-и-ичто-о-оже-е-ество, – слащаво протянула блондинка и испарилась на втором этаже у себя в комнате.       – Я тебе еще покажу, даттебайо! – крикнул в пустоту Наруто, прослеживая исчезновение сестры наверху.       Дитя Солнца поник, опустив голову и вдумываясь во все, что произошло. Зла на сестру не держал: она всегда такой была, больше было обиды на слова отца. Да, у него особенных успехов не наблюдается ни в ниндзюцу, ни в гендзюцу, лишь тайдзюцу и помогало стоять на ногах. Наруто это понимал, отец желал увидеть с его стороны более успехов, чем ныне. Но талант… Он был у Аюми, а вот у него самого успехи писались пером по собственной истории медленнее. Очаг чакры был велик, но сложности с его контролем не позволяли хорошо управляться в техниках. А печати матери не помогали ничем. Но об этом он не знал – просто думалось ему, что он безнадежен, лишь слова поддержки от матери и иногда отца помогали. Блондин уже желал уйти, но как только он скрылся за стеной, завелся весьма любопытный разговор у родителей, что заставило задержаться.       –…так что не защищай его! Ему не хватает таланта для становления шиноби. Он примитивно не может за себя постоять, а ты предлагаешь в него поверить? – пребывая в потрепанном виде, проговорил Хокаге, следя за убирающей посуду женой. - И тебе еще нужны доводы, чтобы верить в собственного сына? – женщина обернулась резко и оказалась возле Минато, придерживая рукой предмет утвари и постукивая им по длани*. Недовольство отражалось на лице, а атмосфера стала тяжелой, словно в комнату просочился газ, а кислород уходил на второй план.       – Нет, но Аюми тоже мала, но посмотри на ее успехи, у нее выходит все так быстро и хорошо, что иногда мне даже не хочется уже наблюдать за тщетными попытками Наруто.       – Наруто тяжело. Думаешь, так легко совладать с таким запасом чакры? Заметь, что у Аюми он мал… Но обучение ей нужно, даже в столь раннем возрасте, и ты прекрасно знаешь, почему.       – Предлагаешь к нему присмотреться? Я уже пытался, но его попытки бесполезны.       – А когда ты его поддерживал в последний раз, скажи-ка мне?       – Пусть старается больше. А вообще, думаю, что может жизнь шиноби не для него…       – Минато!       – Не бей! Кушина, не надо! – последовал удар сковороды о бедную голову Хокаге, – Да за что?!       – Не тебе решать! Ты можешь в него хоть немного поверить! – шикнула аловолосая и удалилась в гостиную.       – Значит, карьера шиноби не для меня, да, отец?! А что ты скажешь, если я откажусь быть шиноби?! Тебе станет легче?! – тихий шепот, что вырывался из уст ребенка, содрогался при речи. Послышался всхлип, топот ног и громкий хлопок двери.       Отчаяние. Отчаяние и глубокая обида затмила невинное детское сердце, теребя душу и раздирая ее изнутри. Силы, нацеленные на результат – прянули в пустоту, а старания и гордость хотя бы за одну похвалу – растоптаны в пух и прах. Без утайки (хотя тут спорный вопрос), бесчеловечно потрепаны, их просто швырнули об стену, распластав по оной. Где справедливость? Дитя гложила печаль и одолевало неверие в себя, в то, что он услышал. Отец – родное пристанище, родной человек просто бросил его усилия, растоптав веру. Внутри все разрывалось, душа болела и ныла. В грудь будто вонзали колы, которые с каждым разом все больше и больше причиняли боль. Неимоверную боль.       Выбежав на улицу и глянув на пасмурное небо, ребенок всматривался в темные тучи, так похожие сейчас на внутреннее состояние его души. В ответ его грусти природа проронила слезу на кожу, заставив вздрогнуть ребенка. Но… небо плакало, позволяя мальчишке скрыть свои слезы в потоке самих небес. Оно грустило вместе с ним. Солоноватые струйки, смешиваясь с пресной водой, падали на землю. Лишь по красным глазам ребенка можно было понять, что тот плачет. Ему было больно, слишком больно. Мальчонка опустил голову к земле, скрывая голубые глаза от взора в тени золотых волос.       Вокруг бежали прохожие, гонимые к своим домам дождем. Они не замечали стоящего мальчишку. Они слепы. Слишком слепы, чтобы видеть кого-то, кроме себя или близких. Попадались исключения, к счастью. Коренастый мужчина лет пятидесяти подошел к ребенку и протянул руку, улыбнувшись. Но в душе блондина разразилась новая буря, нарастающая с каждым шагом. Ринувшись подальше от недоуменного прохожего, Наруто бежал куда глаза глядят. Оказавшись на горе Хокаге, он сел там, окунув голову в ладони. Ему нужно было побыть наедине с самим собой после случившегося.       Великолепие деревни осталось на втором плане, и было незамечено убитым горем малышом. Но ее вид поистине был прекрасен. Великая деревня, скрытая в листе – Конохагакуре. Но под личиной красоты скрывается нечто не входящие в рамки великой деревни. Люди – ломающие судьбы… В этот день все поменяется, все измениться в сущности в жизни одного ребенка. Его возненавидят, будут презирать и пытаться убить. Причина? Причиной тому является совет. В деревне ненависть растет и ширится во все края, и обязано быть принятым решение о том, куда деть ее. Такие сильные негативные потоки масс приведут к войне, к гражданской войне. Мнения разойдутся, перебранки превысят свой рост за все годы, прожитые людьми, и разольются брани по всей стране. Трагедия, послужившая этому – Демон-Лис. Джинчуурики… Вот тот, кто получит ненависть всех. Подвергнуть девочку атаке Хокаге не смог – выход чакры из-под контроля несет потери, поэтому… Вранье родило другой ненавистного плод – сын главы деревни.

***

      Дитя возвращалось домой, невзирая на причиненную обиду, мысли переполняла решимость, желание доказать, что отец ошибся, что все, что тот произнес – ложь. Огромная и несусветная. Но проходя по улице, он все больше прижимался. Взгляды… в их глазах ненависть? Или презрение? Что он им сделал? Ребенок остановился и протер свои очи, решив, что все, что сейчас происходит – картины его бурной фантазии, что все еще не оправилась от пережитого. Он сам еще не до конца справился с ней, а тут… Нет… Это не мерещится! Что происходит? Почему они так смотрят на него? Глаза цвета бескрайнего моря, переполненные страхом и непониманием. Блондин вжался, но скрыться от взглядов ничего не помогало; его ненавидят. Неужели отец был прав?       Наруто сорвался с места, убегая прочь от расступающейся толпы. Не все люди его ненавидели, но после новости, что разлетелась, как мошкара, многие винили малыша в убийстве родных. Демону не отмстить, но тому, кто его вынашивает… вынашивает его сознание и душу – вот цель.       Этот день приносит Наруто уже второе несчастье, пока его сестра-близнец ловит все лавры – она же гений…

***

      – Извини, – понуро опустив голову, а после заглядывая в глаза недоумевающего брата произнесла девочка. После рассказанного продолжения совесть заныла еще больше, чем ранее, а желание выдавить из себя нелюбимое слово росло. – Прости, что ударила тебя.       – Что? – недоуменно и еще не отойдя от истории, повернул голову мальчик. На лице виднелись мокрые дорожки, а в очах проглядывалась грусть. Но резко осознав, что ему сказали, брат отошел от недавнего и улыбнулся, – Прощаю! Тем более я уже успел забыть.       – Вот и молодцы, что помирились, – мужчина приподнял уголки губ в улыбке, счастливо смотря на племянников. – А продолжение завтра...