Признание

Прошло около часа с тех пор, как Элайджа, следуя указаниям Кэролайн, перетащил беспомощное тело Клауса в соседнюю комнату и уложил на кровать. Девушка терпеливо сидела, ожидая, пока первородный очнется. Холодный воздух прорывался в здание с улицы, приводя в движение портьеры. Кэролайн слегка нахмурилась, коснувшись ладонью небритой щеки, и быстро, словно обжегшись, отдернула руку. Дверь слегка приоткрылась. Элайджа вошел, крутя в руках пакет с кровью: - Его организм ослаблен, потребуется время. Ложись спать. – произнес он, присаживаясь на кровать. - Я разберусь, - мягко парировала девушка, - Не стоит беспокойства, я знаю, что делаю. - Он собирался убить тебя! – в глазах вампира зажегся недобрый огонек. Кэролайн слегка привстала, всматриваясь в его лицо. - Ты позвал меня вернуть своего брата, так не мешай. Он должен заботить тебя, а не я. - Он меня и волнует, милая моя. И все, что его волнует – тоже. – бросил Элайджа, направляясь к выходу. Слегка помедлив, Кэролайн встала и заперла за ним дверь, потом вернулась к кровати, захватив с собой плед. Спать действительно хотелось. Она еще раз посмотрела на Клауса и аккуратно дотронулась до его руки, моментально ощутив небывалый прилив нежности и вместе с тем сумасшедшее желание. Она не могла себя контролировать когда он был рядом, и ничто не помогало. В который раз задумавшись о жизни первородного, она готова была убить себя за каждую насмешку, высказанную в его адрес. Она видела, как люди справляются с болью, накопленной за пару десятилетий жизни, и в этом не было ничего сверхъестественного. Но у вампиров – совсем другое дело. Завышенные эмоции, вседозволенность, бесконечная жизнь… Все это превращало их в очень несчастных существ. Стефан, Деймон, Кэтрин, Энзо, даже Елена… Их «волшебная» жизнь местами была похожа на бесконечный ад. Потери, приобретения, внеземная любовь, предательства, убийства, много убийств, много крови, срывы, раскаяние… И одиночество. Все это она впервые почувствовала пару месяцев назад и этого было слишком много, больше, чем любой мог бы вынести. От отключения эмоций – а, значит, от еще больших проблем – ее спасла лишь встреча с Лиз. «Но пройдет время, - говорил внутренний голос в голове Кэролайн, - и она состарится и умрет, а ты все еще будешь молодой и прекрасной. И ты будешь одна. Наедине со своей болью, в худшей компании, ты будешь думать, что победила смерть, но это она победит тебя. И когда тебе наскучат алкоголь, танцы, секс, путешествия, экстремальные виды спорта, останется только желание убивать…» Заметив, как первородный приоткрыл глаза, девушка оторвалась от размышлений. Моментально включив лампу, она заметила темные круги, залегшие под его глазами. - Я всегда думала, что меня будет спасать прекрасный принц, - прошептала она, не вполне уверенная, что он воспринимает ее слова, - но правда жизни в том, что иногда и королям нужна помощь. Он смотрел на нее так, словно увидел приведение. Моментально иссушив пакет с кровью, Кэролайн прокусила свое запястье и поднесла руку к его губам. Стоило крови коснуться рта, Клаус впился в нее своими клыками, чувствуя, как девушка помогла ему приподняться на кровати, придерживая сзади другой рукой его обессиленное алкоголем и нехваткой еды тело. Когда он, наконец, оторвался, блондинка мягко опустила его голову на подушку. - Ты должен поспать, - сказала она, глядя ему в глаза. – Мы поговорим завтра, я обещаю. Кэролайн выключила свет, и, увидев, как Клаус снова проваливается в сон, перебралась на другую строну кровати. Улегшись поверх одеяла и закрывшись пледом, она моментально заснула, успев лишь спросить себя – «Боже, что я делаю?»