Признание

- Я вижу тебя, милая. – усмехается Клаус, не давая ей возможности избежать неприятного разговора. Кэролайн выходит из своего неудавшегося укрытия, старательно разглядывая витиеватые узоры ковра. - Забыла, кто я такой? – как ни в чем ни бывало продолжает он, - Монстр, помешанный на кровавых зрелищах… - Нет, я, - перебивает девушка, но осекается на полуслове, не имея сил поднять глаза. Через секунду первородный прижимает ее к стене, движением руки задирая подбородок блондинки. - Тебе страшно, - шепчет он в ее разгоряченную шею, - потому что ты возомнила, будто твое появление сделает меня плюшевой игрушкой. Но я навел кое-какие справки по поводу настоящей причины твоего приезда. И если утром я собирался отпустить тебя домой с миром, то теперь ты станешь пленницей в этом доме… - Я не сделала ничего дурного, - раздосадовано мотает головой Кэролайн, - Элайджа лишь заставил меня рассказать, что я действительно к тебе чувствую. - Скоро ты узнаешь, что действительно чувствуешь ко мне: ненависть и отвращение, - бросает он ей в лицо. - Почему тебе всегда надо все испортить?! – взрывается девушка, чуть ли не крича от беспомощности. - Ответь на этот вопрос сама. – отвечает он, разворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. Кэролайн ловит его за руку. - Потому что ты идиот, придурок и кретин, который не видит дальше собственного носа? - Вроде того, - улыбается Клаус, - Запомни, что вечером ты будешь гостьей на моем званном ужине. А после я решу, что делать с тобой и моим братом. Ах, да, не надевай ничего белого – крови будет много. Он уходит, а девушка прислоняется к стене, тяжело дыша. А чего, она, собственно, ожидала? Что ему кроме нее ничего не надо? Что власть и кровь не вечные его спутники? Что обладание ей заставит великого и ужасного Никлауса Майклсона отвернуться от своих пороков? О, нет, он запрет ее здесь как пленницу средневекового замка и будет держать, пока не надоест. В довершении всего, он уверен, что она находится здесь из-за внушения или еще по какой-нибудь одной ему ведомой причине. На слове «причина» мысли Кэролайн принимают другой оборот. Ее дневник. Девушка врывается в комнату, бросаясь к чемодану. Разворошив груду вещей, она вытаскивает толстую тетрадь в слегка потертой кожаной обложке. Вчитываясь в почти двухлетней давности сроки она вспоминает, почему на самом деле влюбилась в Клауса. Ведь влюбилась? «Сегодня я провела с ним почти целый день, исполняя просьбу Тайлера. Он был с Хейли, но смотрел на нас с недобрым огнем в глазах. Клаус же был как-то по-особенному неподражаем. Его костюм, голос, руки, губы... Он шутил, рассказывал разные истории и смеялся, словом, был обычным парнем, а не тысячелетним засранцем. И сейчас, лежа в кровати, я знаю, что не должна думать о нем, писать о нем, что если Тай случайно прочтет эти строки он, быть может, убьет меня. Но где еще я могу хоть немного выплеснуть накопившиеся эмоции?» «Клаус уехал, поцеловав меня в щеку и пообещав стать «моей последней любовью». Тайлер уехал не сказав ни слова, потому что даже не удосужился вернуться, хоть у нас появилась возможность быть вместе. Почему все должно быть именно так? Те, кого я терпеть не могу, сыпят комплиментами и подарками, а те, кого люблю – никогда не делают выбора в мою пользу? Елена зовет… Терпеть не могу? Кэролайн, кого ты обманываешь, ты бы сорвала с него одежду, появись он сейчас на твоем пороге.» «Тайлер ушел. Снова. Выбрал месть. Даже не остановился. О чем я думаю? Хочу убить его. Хочу позвонить Клаусу и предупредить, хотя и понимаю, что навредить бессмертному первородному невозможно. Я почти набираю чертов номер, выученный наизусть за месяцы не свершившихся звонков. Какого черта ты творишь, Кэролайн?!» Открывая страницы с описанием последних дней в Мистик Фоллз Кэролайн улыбается. Ему понравится. По крайней мере, мужское эго будет удовлетворено. «Кому не будет приятно увидеть прямые доказательства того, что девушка только и делала, что думала о нем в течении нескольких лет?» - ухмыляется блондинка, оставляя раскрытый дневник на кровати.