Летний снегопад (Сборник)

Песня для вдохновения: Low vs. Diamond — Wasted

Please, just leave me alone I'm all that i need Please, go away with yourself, i know that it burns It's best

Холодный асфальт отдает запахом гнили. Дождь, так не вовремя мочит волосы, запутывает рыжие пряди. Дрожь и мурашки по коже. Он рядом. От него пахнет странной смесью. Смертью и апельсином. Морем и лесом. Но больше всего от него пахнет жестокостью… — Лидия… Лидия. — Он предвкушал каждым звуком, каждой буквой. Это больше чем просто имя. Это больше чем просто девушка. — Ты похожа на лесную нимфу. Такая же необычная, особенная. — Кто ты? Было слышно тихие всхлипы девушки, которая была загнана в угол своими же желаниями. Слова звучат неуверенно и тихо, что разобрать ей было сложно. И ему неважно, как тихо звучат слова, то что ему нужно он и так слышит. Стук ее сердца. Мелодию, которую обожает каждый хищник. — Кажется, твое нутро тебе подсказывает, оно знает кто я. Его шаги, что приближаются к ней, становятся более четкие и отдают в ушах эхом. Пленяют звуком уверенности и страхом. Дрожь становится заметнее, ее внутренний голос становится громче, но при этом такой же неразборчивый. Девушка пытается разобрать страх. Его эта ситуация забавляет. Она дрожит, руки обнимают плечи. Ноги покрылись мурашками, то ли от холода, то ли от страха. А может быть, все вместе. — Не бойся меня. — Ты только что убил трех человек на заправке. Этого достаточно чтобы впасть в панику. На его губах появляется улыбка, от которой у девушки сводит скулы. Он похож на сумасшедшего. Но на самом ли деле он сумасшедший? Пожалуй, что нет. Он эмоционален, вспыльчив. У него невероятная улыбка, сладкий взгляд. Изысканные движения заставляют ее дрожать. Он раздражителен, он любит играть в хищника и добычу. Его забавляют страдания, он повернут на боли. Он отплачивает миру за его страдания. Но никто не должен знать. Никто кроме него. Это его чувства и никто не посмеет вмешаться во внутренний мир Клауса Майклсона. — Тебе ведь не привыкать к трупам. Я знаю кто ты. Я знаю все о тебе, любовь моя. — Ты сумасшедший. Она противоречит собственным мыслям. Она пришла к выводу, что он отнюдь не сумасшедший. И она боится. Не за себя. Она боится, что он останется в их городе. Она боится за друзей, за маму. — Сомневаюсь, я просто специфичная личность. Он не говорит «человек». От этого ее передергивает, она делает шаг назад. Но этого мало, чтобы избавиться от его безумной энергетики. Девушка хочет забыть все это, все его движения и слова. Все, что он сделал и еще сделает. «Исчезни!», Лидия молит, «Оставь меня в покое!», Но ее внутренние крики, не достижимые ему, он не услышит. А она не скажет этого вслух. — Откуда ты обо мне знаешь? — Знаешь, и у стен есть уши. — Что тебе от меня нужно? Я не собираюсь весь вечер мерзнуть на стоянке с трупами и с … тобой, кем бы ты ни был. Девушка вскинула подбородок, произнося последнюю фразу, словно она победила, словно он сейчас исчезнет. Азарт. Вот что заиграло в глазах Майклсона. Ему не понравился тон или манера, которой она сказала это. Но наглость и бесстрашие этой девушки манит. Открывает все замки, раскрывает закрытые книги, позволяет входить во все опасные места. Девушка закладывает руки. С гордо поднятой головой, всматривается в лицо вампира. Он в свою очередь, не отворачивается, а наоборот приближается к ней. Его плавная походка, ядовитая улыбка, и взгляд, так и кричит об опасности. О том, что он убийца, монстр, волк в овечьей шкуре. Он опасен, как цунами, как ураган. Он словно смерч, врывается в жизнь юной Лидии Мартин, он переворачивает все. Старые воспоминания, теплые объятия, взгляды друзей, поцелуи Эйдана, которые она теперь может лишь вспоминать со слезами на глазах. Он разрушит все и уйдет или построит новое. То, что подойдет только ей. Между ними сантиметров 20, не больше. Он позволяет ей изучать его. Возможно, она откроет для себя не только его темные стороны. — Ты такая безопасная. Тебя же напугало то, что я убил их. Ты дрожала, а сейчас … Изменила подход. Мне нравится. — Если бы тебе нужна была моя смерть, то ты бы не стал устраивать весь этот фарс. Хотя признаю, я видела разных убийц, монстров. Порой они наслаждались убийством, своей работой восхищались. Но ты. — Я другой, правда? — Ты специфический монстр. Клаус выдает смешок, от чего мурашки по коже девушки так и забегали. Она немало видела, немало пережила. И умереть от неудачно сказанной фразы было бы весьма иронично. — Прекрасная ночь, не так ли? Лидии нравилась ночь. Нравилась до того как все существа, все, что ей могло сниться в кошмарах. Все, что переломило ее жизнь. Все, что кричало о ирреальности самой жизни, о не существовании реальности, как истины. Теперь вместо вдыхать легкий аромат заморозка, покрывающий землю, вместо вычисления новых созвездий. Она срывается посреди крепкого сна, кричит неистово, сжимает в руках игрушку подаренную Стайлзом на ее день рождения, она захлебывается от собственных слез, от того, ЧТО пробирается в ее собственный сон. Теперь ей страшно засыпать, она каждый раз выпивает успокоительное и только тогда позволяет себе погрузиться в сон. Не заметив, глаза девушки наполнились слезами, но она не позволила ему их увидеть. Стерла рукавом вязаного свитера, что одетый поверх коротенького платья. — Скажи, я не доступно тебя спросила. Что тебе от меня нужно? Чуть ли не по слогам повторяет юная банши и делает шаг назад. Она, сама не понимая, может вызвать дьявола. Но на удивление самого «дьявола» он спокойный, он не подает вида раздражения или недовольства. — Понимаешь, Лидия. Дело вот в чем. Я не хочу тебе вредить. Хотя для меня это не проблема. Я стараюсь быть тактичным. Поэтому не выводи меня из себя. — Я не из тех, кто молит о пощаде. Я видела достаточно. И больше не просила. — Ты банши! Ты всегда будешь рядом со смертью. Хочешь ты этого или нет. Она вздрагивает от этих слов. Ей неприятно это осознавать, она убегает от правды, от самой себя. Кто она теперь? Просто девушка, друг? Банши? Бесспорно. Она банши. К ней тянется опасность, к ней тянется ниточка смерти. Как нить Ариадны каждый раз приводит смерть на порог ее дома. — Достаточно! Я не хочу этого слушать. — Запомни мои слова, ты никуда от этого не денешься. Как и от меня. Я смерть. Я тот, кто принесет ее в твою жизнь.

Девушка срывается с криком, с плачем. Она сжимает в руках не понятного зверя, то ли медведь, то ли собака. Но она подарена Стайлзом. Это что-то душевное. Близкое. Она останавливает крик, захлебывается от собственных слез. Прикладывает руку к лицу, стирая соленые дорожки и пытаясь успокоить нервы.

Закрывает глаза, вспоминает каждую деталь их встречи. Все. Как он был одет. Как он ворвался в ее и так слишком безумную жизнь. Она вспоминает, как выглядели люди, которых он убил. Все. Каждую мелочь. Каждое его и ее движение. Как он касался ее рыжих волос, как тыльной стороной руки коснулся ее горящей от ненависти щеки. Его ямочки, что появлялись каждый раз, когда он улыбался. Она была готова, разорвать его за эти ямочки, за то, что он такой. Но в тот же момент она хотела их коснуться, почувствовать на ощупь его легкую небритость, коснуться изгиба на его щеках, почувствовать шершавые ли его губы или такие же как ее. Ей хотелось узнать, такой ли же на ощупь монстр, как и она. Что их отличает? Лишь душа или и тело? — Ненавижу! — Неправда. Ты восхищаешься мной Она не успевает открыть глаза, как понимает причину своего кошмара. Почему она энный раз сорвалась с постели. Ее красные от слез глаза, влажные дорожки и горячие щечки. Все это манит его. Ее идеальное тело. Обнаженные плечи, по которым спускается бретелька от пижамы. Растрепанные рыжие волосы. Кажется, и оно покрывается ненавистью к нему. Но это его только заводит. Лишь забавляет вся эта ситуация. То, что он сидит на ее подоконнике и впускает в ее голову очередной кошмар. Кошмар, который она боится больше всего, встреча с ним. Все это развлекает его. — Пожалуйста, уходи отсюда. Я не хочу. Я не хочу тебя даже чувствовать, не хочу чувствовать даже твое присутствие. Ты отвратителен мне. Ты уничтожаешь меня и наслаждаешься этим. Девушка не глядя на него опускается на кровать. Сверлит взглядом потолок. Неужели он ушел? Тишина. Она не решается взглянуть. Но через секунду он оказывается на кровати рядом с ней. Тихо. Комнату пеленает темнота. Он закрыл шторы. Угольная темнота. Кажется, она заполняет все. Попадает в уши, ноздри, во рту противный привкус ненависти. Она успокаивает себя, что он уйдет. Скоро уйдет. Но почему он до сих пор здесь? Нет, не сегодня. А вообще. Она не понимает, что ему нужно, почему он мучает ее. Почему истощает ее догадками и загадками. Он истощает ее тело и душу. Первородный вампир на ее кровати. Монстр, которого ненавидит весь сверхъестественный мир. А она не в силах ничего сделать. Она просто девушка. Просто банши и смерть всегда рядом с ней. Лидия поворачивается лицом к своему мученику. К тому, кого она думает, она ненавидит. Она так думает. А он думает совсем по-другому. Он рассматривает изгибы ее тела. Ее сладкий запах манит и отталкивает. Как ему хочется взять то, что не принадлежит ему. Она не его и это его раздражает. Но его средства обольщения явно устаревшей версии. Ее же раздражает его присутствие здесь на ее кровати, в ее жизни и вообще раздражает, что он существует. — Исчезни из моей жизни. — Нет. Коротко. Этого достаточно. Он каждый раз отвечает лишь одним словом на это или просто молчит. — Ты хочешь, чтобы сломалась? Ползала перед тобой на коленях. Этого не будет. Я никогда не буду твоей. — Это мы еще посмотрим. Его прохладная рука касается губ мисс Мартин. Он улыбается, она напугана. Контраст между их телами. Контраст между их поведением. Они как несоединимая смесь. Словно если их совместить взорвется мир. Они как наука и религия. Они как серная кислота и бензин. Опасная смесь. — Просто закрой глаза. Подумай. Что ты будешь делать, когда меня не станет в твоей жизни. Вернешься к размеренной жизни? Станешь больше проводить времени с друзьями? Заведешь дневник? Тебе такое не подходит. Тебе нравится, как я делаю твою жизнь не постоянной. Признай. Вампир шепчет, как будто для себя. Но ей этого достаточно. Она молчит. Не хочет признавать. Ей больно от того, что ей нравится опасность. Нравится, как он неожиданно приходит, вносит за собой смерч, разрушает все, а потом строит заново. Ей страшно от того, что будет, если он исчезнет. Он стал для нее тенью, которая всегда рядом. Всегда знает, где она и с кем. Сначала это наводило жуть, но теперь это часть ее самой. Часть души, в которую она пускает его. Хотя и сама не понимает этого.