Глава 32 - "Мечты"
«Ты властно всех берешь в зубчатые колеса, И мелешь души всех, и веешь легкий прах. А слезы вечности кропят его, как росы… И ты стоишь, Париж, как мельница, в веках! В тебе возможности, в тебе есть дух движенья, Ты вольно окрылен, и вольных крыльев тень Ложится и теперь на наши поколенья, И стать великим днем здесь может каждый день. Плотины баррикад вонзал ты смело в стены, И замыкал поток мятущихся времен, И раздроблял его в красивых брызгах пены. Он дальше убегал, разбит, преображен. Вторгались варвары в твой сжатый круг, крушили Заветные углы твоих святых дворцов, Но был не властен меч над тайной вечной были: Как феникс, ты взлетал из дыма, жив и нов. Париж не весь в домах, и в том иль в этом лике: Он часть истории, идея, сказка, бред. Свое бессмертие ты понял, о великий, И бреду твоему исчезновенья — нет!»
Парижский воздух, кажется, будто бы впитался в каждую мою клеточку. Он стал моей частью, а я – его. Кажется, всё, о чем я могла мечтать – оно здесь – Париж и Оливер. Как будто эти два слова всегда были одной частью - #ПарижОливер. Я же в глубине их жизни. ………………………………………………………………………………………………………….. Мы недолго стоим в порту, прямиком направляясь по заданному нам адресу. Пожалуй, нам даже не нужны слова – стоит лишь взглянуть в глаза друг друга. С самых давних времен Париж – город любви. И могу точно сказать, что с того момента не изменилось ничего. Любовь. Это действительно то, что витает в воздухе. Местные жители тепло улыбаются нам, сидя на верандах, усыпанных цветами. Здесь даже ничего не изменилось. Местный мальчишка подбегает к нам, держа в руках большую корзину маков. - Купите цветы, она очень похожи на вас. Вы, - он кивает на меня, - алый бутон, как спелая вишня. - А вы, - мальчик смотрит на Оливера, - розовый. Как часть красного. Цвет воссоединения. Как много в словах этого мальчика. Цветы, как люди – расцветают или поздно или слишком рано. Оливер улыбается мне, продолжая держать мою руку. Милая старушка, сидящая на балконе, тихо плачет в платочек, шепча, что когда-то у неё тоже была такая любовь. Мальчик кусает губы, а затем, с улыбкой на лице, восклицает: - Берите так! Это вам, - он протягивает корзину Оливеру, - Подарите это вашей mon cher. Его взгляд устремляется на меня, а уже через секунду мальчик исчезает за одной из маленьких улочек. - Это тебе, моя любовь, - шепчет Оли, протягивая мне большую корзину. Я беру корзину в свободную руку, и целую Оливера в щеку. Тепло и нежно. - Merci, chérie, - широко улыбаюсь, и мы дальше идем по дороге, - Только, знаешь, единственное отличие нашей любви и мака в том, что её не выдернуть с корнем, чтобы потом взять и выкинуть. А какую-то другую посадить на место. Не приживется. …………………………………………………………………………………………………….. На улицах пахло сдобными булочками и свежестью наступающего дня. С каждым шагом, ощущение того, что я уже ходила здесь много раз, не покидало меня. Моё сердце бьётся все сильнее и, кажется, что его слышат абсолютно все. Чёрт. Не может быть. Наш отель действительно находится на улице Шануанесс. Так откуда это родное ощущение? Верчу головой, пытаясь разгадать тайну. Оливер, кажется, нашел. Его лицо расплывается в счастливой улыбке. Нахожу и я. Прямо напротив нашего отеля «Royal Saint Michel». Это легкость моей души. Мой Notre-Dame de Paris. Он словно светился изнутри. Его башни и теплый цвет окрыляли меня. Как же я ждала этого. - Оли, - на глаза наворачиваются слезы, я прикрываю лицо ладонью, чтобы не расчувствоваться еще больше. И молчу. Глядя то на Оливера, то на большой Собор. В этом большом мире не существует человека, счастливее меня.
