Инквизиция в деталях

«Она такая маленькая, щуплая, совсем девочка», – думает Алексиус, наблюдая из-за решетки за приближающейся Лавеллан. – Я думаю, что могу вас выпустить, магистр, по крайней мере из тюрьмы. Но вы должны пообещать мне, что не сбежите, – ее тонкий голосок срывается, она обхватывает себя, словно защищаясь. – Тут слишком сыро, чтобы провести остаток жизни. И вы могли бы продолжить исследования. Мне говорят, они могут быть полезны. – Я обещаю, – не раздумывая, говорит Алексиус. Он и в самом деле не собирается бежать. Лавеллан уже почти уходит, но все-таки останавливается и добавляет: – Вы не смогли спасти Феликса, но в ваших силах помочь многим другим. В ее словах столько искренности и веры в свою правоту, что внутри Алексиуса что-то сжимается. – Конечно, – торопливо соглашается он. – Конечно, деточка. Она бросает недоверчивый взгляд, словно не понимает, что он сказал, но что-то такое разглядев на его лице, неуверенно улыбается, обещает: – Я скоро вытащу вас, подождите еще немного, – и наконец уходит. Алексиус ждет, когда хлопнет дверь наверху лестницы, – из его камеры ее не видно, но слышно, несмотря на близкий водопад, хорошо, – и сплевывает на пол. «Остроухая сука, – думает он, – как она смеет поминать моего сына!» Момент слабости и горя давно прошел, смерть Феликса больше не парализует волю и ум, и Алексиус полон решимости и жажды действий. «А все-таки, хорошо, что я не сказал «доченька», она бы не поверила».