Returning home 2

POV Анджи. Там стоял... Герман. Что он здесь делает? Почему он здесь? Разве он не должен быть со своей женой? Она явно будет не рада, узнав, что Герман здесь, а я не хочу неприятностей. Но он улыбается, и мне это нравится... Я даже не знаю, как описать это чувство, но если честно, я хотела бы просто прыгнуть ему на руки и поцеловать прямо сейчас, но вместо этого я просто запела вместе с ним. Las estrellas no sé leer Y la luna no bajaré. No soy el cielo, ni el sol, Tan solo soy. Затем продолжил он и, подходя ко мне ближе, взял меня за руку, а я уже не могла оторваться от него. Pero hay cosas que, sí, sé, Ven aquí y te mostraré. En tus ojos puedo ver Lo puedes lograr, prueba imaginar. Podemos pintar colores al alma, Podemos gritar ¡yeah! Podemos volar sin tener alas, Ser la letra en mi canción Y tallarme en tu voz. Когда мы пели вместе, я чувствовала, что весь мир вокруг нас остановился. Как будто... нет ничего больше, только я и он... No soy el sol que se pone en el mar, No sé nada que esté por pasar. No soy un príncipe azul, Tan solo soy. Я до сих пор не могу поверить своим глазам, мне страшно,вдруг это всё сон, и Герман исчезнет, когда я проснусь... Pero hay cosas que, sí, sé, Ven aquí y te mostraré. En tus ojos puedo ver Lo puedes lograr, (lo puedes lograr...) Prueba imaginar. Podemos pintar colores al alma, Podemos gritar ¡yeah! Podemos volar sin tener alas, Ser la letra en mi canción... No es el destino Ni la suerte que vino por mí. Lo imaginamos Y la magia te trajo hasta aquí... Podemos pintar colores al alma, Podemos gritar ¡yeah! Podemos volar sin tener alas, Ser la letra en mi canción... Podemos pintar colores al alma, Podemos gritar ¡yeah! Podemos volar sin tener alas, Ser la letra en mi canción Y tallarme en tu voz. По окончанию песни все вокруг нас начали кричать и аплодировать, но мы только и могли, что смотреть друг другу в глаза. - Анджи... - Герман наконец заговорил. - Что ты здесь делаешь..? - спросила я, глядя на него. - Я пришёл к тебе... - Н-но... - Нет, позволь мне объяснить, - сказал он и сделал глубокий вдох, а затем продолжил. - Сейчас я знаю всё. - Всё-всё? - Да. Всё о Присцилле, Николасе и о том, как она тебе угрожала. - Я... - Анджи, стой, я не договорил... Мне очень жаль... Я извиняюсь, что проигнорировал тебя тогда... за Присциллу, за то, что снова подвёл тебя, и за всё плохое, что я тебе причинил, - продолжил он, держа обе мои руки и смотря глубоко в мои глаза. - Пожалуйста, прости меня... Я нуждаюсь в тебе, Анджи... Я люблю тебя... - Герман... Я не могла сказать ни слова в течение долгого времени. - Анджи, поверь мне! - Ты подводил меня так много раз... Ты наговорил мне так много вещей, которые причинили мне боль... Но почему я верю тебе сейчас? Честно? Я верю ему, но хочу, чтобы он доказал мне свою любовь... - Тогда позволь мне убедить тебя, что я не говорю впустую... - он улыбнулся, притянул меня ближе и страстно поцеловал в губы на глазах у публики, но они не заботили меня. Он целовал меня с такой любовью, что я просто не могла сопротивляться и отвечала ему. Поцелуй длился около пяти минут, и когда мы оторвались друг от друга, я только и могла улыбаться. Все начали аплодировать, а когда я собралась кое-что сказать, услышала один голос, который всё же выбивался из общей массы. Присцилла... Я посмотрела на Германа, который, казалось, обеспокоен не меньше меня... Не думаю, что он брал её с собой. - Пустите меня! Она хочет украсть моего мужа! - кричала она. - Ты не пройдёшь внутрь, Присцилла, - прошипела Эсмеральда около двери, где двое охранников держали её. - Уходи, - спокойно произнёс Иван. В конце концов Присцилла отступила, и все остальные успокоились. Когда шоу закончилось, а гости ушли, я привела Германа в свою комнату. - Анджи, ты не сказала ни слова из-за той сцены, что устроила Присцилла, - проговорил Герман, и голос его звучал очень обеспокоенно и отчаянно. Я повернулась к нему лицом, притянула его к себе за воротник рубашки и глубоко и страстно поцеловала его в губы. Мы упали на кровать. - Ты хочешь услышать мой ответ? - спросила я, прерывая поцелуй, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. - Да... - выдохнул он, хотя я уверена, что он и так уже всё знал. - Я тоже люблю тебя, Герман.