Дорогой небес

А ты уходи, и чем дальше, тем лучше, Нет права тебе оглянуться назад. И ты не следи, как цепляясь за тучи, Дорогой небес поднимается ад. (с) - Повтори! Звучный мужской голос разнёсся по трактиру, гудящему от веселья. Сегодня Робин хотел напиться. Так, как никогда в жизни, надраться в хлам, до беспамятства, отключить все мысли, чувства, эмоции, впасть в забытье. Он опустошил уже несколько стаканов, однако спасительное облегчение, которое может вызвать лишь состояние алкогольного опьянения, всё не наступало, только голова стала просто раскалываться, то ли от количества выпивки, то ли от несмолкаемого шума, стоящего в этой забегаловке. Здесь явно что-то праздновали – люди с искренними улыбками на лицах откровенно веселились, смеялись и шутили, несмотря на то, что стояла уже глубокая ночь. Хозяин трактира – усатый мужичок средних лет, светившийся от счастья, подливал своим гостям пиво и не отказывался составить компанию никому из них, хотя раньше никогда не выходил из-за своей стойки. Мужчины гоготали во всю мощь своих крепких лёгких, женщины задорно хихикали, всех объединяла какая-то неиссякаемая радость и счастье. Фигуристая официантка с копной рыжих волос и вызывающим макияжем хлопнула перед Робином новую порцию алкоголя, и, игриво подмигнув, произнесла: - За счёт заведения, красавчик. Робин поморщился. Где-то в другом конце комнаты раздался взрыв смеха, и послышались нетрезвые голоса. - Королева мертва! Да здравствует Королева! Робин опустошил очередной стакан. Незнакомый крепкий мужик с большим животом и видневшимися первыми признаками облысения на нетрезвых ногах подошёл к Гуду, протягивая к нему свою полупустую кружку с пивом. - Присоединяйся к нам! Нечего праздновать в одиночестве. Робин напрягся, и на его скулах заиграли желваки. Попытался сделать вид, что не расслышал радушного приглашения. - Я тебе говорю! Давай к нам! - Отвали. - Брось, выпей с нами за здоровье нашей новой королевы! За Снежку! Последнее предложение он выкрикнул особенно громко, тост прозвучал на весь трактир, и со всех сторон послышались восторженные отклики и звон чокающихся стаканов. Гуд сжал кулаки и по-прежнему не принимал участие во всеобщем веселье, а надоедливый мужчинка, казалось, не собирался оставлять его в покое. - Не хочешь пить за Белоснежку? Может, тогда выпьем за смерть предыдущей Королевы? Наконец эта мерзкая тварь сгинула навсегда и уже никому не сможет причинить вреда! Она заслужила смерти, паршивая сука, я… Он не успел договорить, как Робин вскочил с места и ударил его кулаком в челюсть с такой силой, что мужчина отлетел на пару шагов и рухнул на стол, который проломился под его весом. Шум разом стих, и все в недоумении уставились на нарушителя всеобщего веселья. Робин продолжал стоять, с вызовом глядя на внезапно затихший народ, из угла комнаты к нему вышел крепкий амбал с лицом, не обременённым интеллектом. - Мужик, ты что? Не совсем понимая, для чего он это делает, Робин бросился на него с кулаками… *** Через пол часа Гуд сидел чуть поодаль трактира, из которого его только что выпнул тот самый усатый хозяин. Лицо нестерпимо болело, из губы сочилась кровь, бровь была рассечена и рана нещадно саднила. Сделав глубокий вдох, Робин поморщился от ноющего ощущения в боку – наверняка сломана пара рёбер. Пятеро на одного. Он даже не пытался дать отпор. Не потому, что не мог, нет. Скорее, ему хотелось, чтобы его избили, чтобы боль физическая хоть ненамного смогла затмить душевную. Снова не вышло. Чёрт. Сплюнул под ноги и посмотрел на небо, усыпанное звёздами. Робин давно убедил себя, что все чувства к ней далеко в прошлом. Он жил со святой уверенностью в том, что эта женщина уже не имеет над ним власти, что она сама выкорчевала из него всю любовь, которую он когда-то к ней испытывал. Когда-то… Когда она ещё не была злой Королевой, а всего лишь юной и прекрасной девушкой с большим и чистым сердцем. Робин вспоминал её искренний и весёлый смех, шелковистые волосы цвета вороного крыла, в которые он так любил зарываться носом и вдыхать их свежий аромат. Вспоминал её карие миндалевидные глаза, которые всегда лучились задором и весельем. Она была исключительной. Во всём. В том, как каталась на лошадях, как плескалась в реке, как лазала по деревьям, не боясь испортить красивые платья. Она была отважной и смелой, казалось, её ничто не может напугать. Она легко поддавалась на любые авантюры, и если когда-нибудь у неё возникали сомнения по поводу их очередного совместного приключения, стоило Робину с деланной обидой назвать её трусихой, как она смешно злилась и задиристо рвалась в бой. Они были лучшими друзьями, и Робин как сейчас помнит свой испуг, когда впервые посмотрел на неё другими глазами. Когда впервые увидел, что рядом с ним молодая девушка, красивая, манящая, такая родная и одновременно такая недоступная. Мысли о том, что она достанется какому-нибудь принцу, причиняли ему огромные страдания, он не мог представить себе её в объятиях другого. И каково же было удивление Робина, когда она ответила ему взаимностью. Ему, а не десяткам юношей голубых кровей, жаждущих получить её руку и сердце. Они были молоды, влюблены и счастливы, казалось, что это счастье будет длиться вечно. Если бы у Робина спросили, в какой момент всё изменилось, он бы сам не смог дать ответ на этот вопрос. Когда она стала заниматься с Тёмным? Когда её мать медленно, но верно обращала её против него? Когда она впервые применила колдовство? Робин не хотел, чтобы она связывалась с магией, а её, казалось, это вовсе не заботило. Обучение волшебству было для неё словно игрой, она пробовала свои силы в новой области и искренне, как ребёнок, радовалась каждой удачной попытке. Она показывала ему свои умения в надежде на то, что он будет радоваться вместе с ней, но Робин мог только делать вид, что его всё устраивает. Он боялся. Боялся того, что она стала отдаляться, что незримая нить, связывающая их столько времени, становится всё менее прочной и вот-вот оборвётся вовсе. Это произошло не сразу, не в одночасье, просто постепенно она ускользала, а он не мог её удержать. В день, когда она совершила первое убийство, Робин понял, что всё кончено. Что это уже не та юная и наивная девочка в воздушных платьях, которую он когда-то боготворил. Теперь это чудовище с душой такой же чёрной, как её новые кожаные наряды. Гуд не знал, заметила ли она, когда он ушёл. Было ли ей жаль. Осталось ли в ней хоть что-то человеческое. Шанс убедиться в том, что не осталось, у него появился позже. Она убивала невинных. Сжигала деревни. Разоряла королевства. Она несла за собой боль и разруху всюду, куда бы не приходила. Её имя стали бояться произносить, называя её просто Злой Королевой. Она не знала ни страха, ни жалости, ни сострадания. Она не щадила ни детей, ни стариков, ни больных. Она стала проклятьем для всей страны, величественная, непобеждённая, всемогущая. Робину удалось на себе ощутить всю силу её беспощадности, когда он женился. Женился на девушке доброй, чистой, кроткой. Так непохожей на неё. «Я разрушу ваше счастье» - эти слова, сказанные на их свадьбе, эхом отдаются у него в ушах и по сей день. Выполнила своё обещание. Она всегда их выполняла. Когда она убила его жену, Робин был ослеплён яростью. Было такое ощущение, что он ненавидел её настолько же, насколько когда-то любил. Желая отомстить, снедаемый горем, он нашёл её слабое место и собирался ударить именно туда. Не смог. Отпустил. Забыл. Попытался забыть. Было сложно, ведь тут и там вновь и вновь вспыхивали оповещения о новых зверствах, совершённых ею. Тысячи разрушенных судеб и отнятых жизней. Не знал, кого презирал больше – её, утратившую всё человеческое, или себя, так и не научившегося её ненавидеть. Старался. Очень. Не получалось. Чувствовал себя последним мерзавцем, но каждую ночь его мысли возвращались не к убитой любимой жене, а к ней, женщине, которая превратила его жизнь в ад. Когда сегодня он узнал новости, столь обрадовавшие всех горожан, внутри что-то оборвалось. Теперь уже навсегда. Он давно уже её не любил. Не любил. У него не осталось никаких чувств – ни нежности, ни жалости, ни отвращения. Он был словно выжженная пустыня. Не любил. И всё же… Из трактира донёсся чуть гулкий смех и восторженные крики. - Королева мертва. Да здравствует Королева!