Улыбайся, милая Мэри

I. Седьмое апреля. Сицилия. Резиденция Вонголы. 06:30 утра. Девять часов до начала торжественной церемонии бракосочетания Вонголы Дечимо, Савады Тсунаёши, и его невесты, Хон Мэ Ри. II. Так страшно Мэри не было с тех пор, как она едва не задохнулась от того, что одноклассники решили несмешно пошутить и, ничего не сообщив, подкинули ей рыбу. Сейчас, страдая от бессонницы и предсвадебного мандража, девушка чётко осознавала: праведный гнев матери (после прочтения всех гневных смс, Хон всё-таки пришлось заявить о себе); замужество не по любви, а по контракту (Дечимо даже близок не был к тому, чтобы понравиться ей, как мужчина, если говорить совсем уж начистоту); угроза для жизни не только её, но и родных – страхи всего этого были просто ничтожными в сравнении с предстоящим испытанием. Мэ Ри несказанно нервничала из-за того, что уже больше двадцати четырёх часов не видела Тсуну. (–Хахи! Нет-нет, Мэри! Жениху нельзя видеть невесту до свадьбы!) Она переживала, что может сделать что-то не так или же сказать что-нибудь такое, что разрушит образ прекрасной пары, который они с Савадой так кропотливо создавали на глазах у окружающих, прорабатывая каждую деталь, чтобы не вызывать лишних подозрений. Смешно, но даже проницательный Реборн (после первой же встречи с которым, Мэри зареклась подходить к нему ближе, чем на пять шагов) не стал проверять искренность намерений своего бывшего ученика. И Мэри металась между двумя причинами такого поведения: мужчина либо действительно верил в то, что этот брак будет удачным, либо уже смутно догадывался обо всей авантюре и просто ждал, что из этого выйдет. Больше всего Мэ Ри было совестно от того, что они обманывали родителей Десятого, ведь они были в крайней степени милыми и приятными людьми. (– Извините, что мы встречаемся при таких обстоятельствах, - извинялась Хон, даже не думая о том, чтобы соврать, ведь ей действительно было стыдно (даром, что не за обстоятельства, а за ложь). – Мне бы хотелось сделать всё это немного иначе. – Ничего страшного, милая, – ласково улыбалась Нана, в очередной раз давая понять, что будущая невестка ей нравится. – Это очень неожиданно, учитывая, что мой сын упорно отказывался жениться и вытворял не пойми что перед девушками, которых ему предлагали, как потенциальных жён, – громко смеялся отец Тсуны. Дечимо судорожно давился водой и отчаянно краснел в тот момент. – Отец! «Ага… плюс ещё одно занятное обстоятельство, благодаря которому ему выгодно жениться на мне», – Мэри прикрывала глаза и растягивала губы в улыбке, добавляя этот пункт в список. – Но теперь я понимаю, почему его никто не интересовал! Что ж, Мэри, не расскажешь, что тебя так привлекло в моём сыне?). Теперь, девушке было ещё страшнее выходить замуж. После многочисленных споров, свидетельницей стала совсем не ожидавшая этого Виолетта, а в качестве свидетеля же единогласно был выбран Гокудера (его сумасшедшая привязанность к боссу вызывала у Мэ Ри смутные сомнения по поводу сексуальной ориентации). Хаято очень приглянулся Феллини, утратившей веру в нормальных мужчин после болезненного разрыва с её «принцем на белом коне». (– Везёт тебе, Мэри. Савада твой, вон – красивый, богатый, да ещё и неглупый, – жаловалась Летта, когда звонила бывшей соседке, чтобы поныть и поплакаться. – Настоящий принц. Скорее уж всадник Апокалипсиса, который Чума. – Как бы сказал мой сонбэ – Забудь про принцев, потому что их нет, а есть только те, кто нам подходят. Так что не расстраивайся из-за этого неудачника. Если бы ты оказалась беременна в тот раз, даю гарантию, он бы бежал, сверкая пятками. – А ведь такое мне обещал, урод! – совсем расклеивалась Виола, начиная рыдать. – Я уже говорила: чем тоньше дудка, тем больше свиста, Летта. А ты упорно – на те же грабли). Теперь у Виолетты появился новый объект для воздыханий, и она даже не вспоминала имени парня, который её кинул («Да пошёл он к чертям собачьим! Чтоб у него всё ниже пояса усохло!»). А у Мэ Ри появился повод приглашать знакомую в гости почаще. Как-никак, они четыре года жили вместе и Хон, как никто другой, знала, насколько провальными были все предыдущие попытки Феллини найти себе достойного спутника жизни. А Хаято, может и не был примером идеального мужчины, но хотя бы за свои поступки отвечать умел. – Может, у меня ещё есть время сбежать из страны? – заунывно протянула Мэри, прячась под одеялом. Громогласный голос Бьянки, без стеснения распахнувшей дверь в комнату Хон, как бы ехидно намекнул на то, что поздно пить боржоми, ежели почки уже отказали. – Доброе утро, Мэри! Проснись и пой, у нас ещё очень много дел! Светящиеся цифры в самом углу экрана мобильного телефона показывали ровно семь утра. Мэ Ри жалобно взвыла. III. Седьмое апреля. Сицилия. Резиденция Вонголы. 12:00. Три с половиной часа до начала торжественной церемонии бракосочетания Вонголы Дечимо, Савады Тсунаёши, и его невесты, Хон Мэ Ри. IV. Чем ближе часовая стрелка была к пространству между тройкой и четвёркой на циферблате, тем отчётливее Мэри чувствовала, что её вот-вот вывернет наизнанку от волнения. Она сидела на мягком пуфике в своей комнате с закрытыми глазами, пока визажист водил по её лицу кистями, парикмахер делал завершающие штрихи в причёске, а женский квартет, грозивший вскоре перерасти в квинтет благодаря присутствию Виолетты, бурно обсуждал, на кого будут похожи дети Тсуны и Мэри. Хон это не заботило – пусть мечтают, о чём хотят. Важнее всего было то, как она выглядела сейчас, ведь ввиду плохого самочувствия, Мэри пропустила последнюю примерку платья (за эту неделю их должно было быть три, так как из-за стресса девушка заметно похудела), и теперь очень сильно беспокоилась по поводу своего внешнего вида (невеста Вонголы Дечимо по определению не имела права плохо выглядеть в день своей свадьбы). Мэ Ри так же волновалась, что в самый ответственный момент споткнётся и упадёт или забудет, что нужно говорить, а потом Савада сам лично наймёт людей, чтобы те пристрелили её, потому как вряд ли он может позволить себе допустить ещё один грандиозный провал в своей жизни. – Свадьба – не повод для нервов, – весело произнесла визажист, закончив делать из лица Мэри произведение искусства. – Это так сильно заметно? – медленно открыв глаза и стараясь не смотреть в зеркало, поинтересовалась девушка. – Нет, но у вас трясутся руки и дрожат губы. Не переживайте так. Будьте увереннее в себе, сегодня особенный для вас день. «Я бы предпочла, чтобы этот день был особенным для кого-то другого, а не для меня» Слабо улыбнувшись в ответ, Мэ Ри отвлеклась на тихий скрип приоткрывшейся двери. В комнату проскользнула незнакомая Хон девушка, тут же примкнувшая к Бьянки и остальным. – Надеюсь, что не помешала. – Что вы, конечно же нет, – догадываясь о том, что это кто-то из друзей Тсуны, вежливо поприветствовала новоприбывшую Мэри. – Мы не виделись до этого момента, так как я не смогла приехать пораньше, чтобы познакомиться. Меня зовут Юни Джиглионелло, – представилась незнакомка, и Хон невольно подумала, что никогда в жизни не назовёт её по фамилии. – Хон Мэ Ри, но можете называть меня просто Мэри, рада знакомству, Юни, – чуть склонив голову в знак приветствия, ответно назвала себя девушка. – Спасибо, что приехали сюда. – Я не могла пропустить такой важный день. Господин Савада – мой давний хороший друг, и его свадьба, это радостное событие не только для него, но и для нас. Надеюсь, что в будущем мы с вами тоже поладим, Мэри. Девушки улыбнулись друг другу. Мэ Ри со смутным облегчением подумала, что даже если люди, окружавшие её, не были искренни, она радовалась тому, что они этого, хотя бы, не показывали. Было бы намного тяжелее, если бы ей попался кто-то с характером Гокудеры. Хотя бы потому, что у него был очень своевольный и вспыльчивый нрав, а Хон стоило огромных усилий сейчас держать себя в руках и ещё играть отведённую ей роль даже с такими дружелюбными особами. – Мэри, ты просто чудесно выглядишь, – Хару с необычайным восторгом осмотрела девушку, когда та встала со своего места и подошла к зеркалу. Хон Мэ Ри действительно выглядела великолепно, насколько это можно было, с её-то заурядной внешностью. Нужно было, так же, отдать должное парикмахеру и визажисту. Всё-таки, работа, связанная со стилем, была очевидным преимуществом в подобного рода мероприятиях. Мэри была рада, что доверилась своему вкусу. Но и красивый наряд не прибавил ей уверенности в себе, а скорее наоборот. Когда изумление от увиденного в зеркале прошло, девушка почувствовала головокружение. Хрупкое самообладание трещало по швам, грозя вот-вот лопнуть. – Ты прекрасна, милая. Мэ Ри настолько увлеклась рассматриванием своего отражения в зеркале в поисках изъянов, что упустила момент, когда в помещение вошла расчувствовавшаяся Нана с носовым платком в руке и слезами, скопившимся в уголках глаз. – Пожалуйста, не плачьте. Иначе я сама разрыдаюсь, и работа синьоры Корелли будет напрасна, – ласково приобняв женщину, как будто собственную мать, попросила Мэ Ри. – Мэри, мой сын… он очень неуклюж, довольно неряшлив и иногда может вспылить, если понимает, что не справляется сам… Девушка вопросительно взглянула на маму своего жениха, не перестававшую периодически утирать слёзы и сморкаться в платок. – … Но я уверена, что он очень любит тебя и будет хорошим мужем. Поэтому, пожалуйста, не оставляй его и всегда будь на его стороне. Растроганные этой сценой, девушки умилённо улыбались и пытались не заплакать вместе с Наной, лишь изредка всхлипывая. – Обещаю. Мэри не была бы собой, если бы не корила себя за эти слова и не чувствовала, как будто становится законченной предательницей и двуличной тварью. Она винила себя в том, что врала. Она винила Саваду в том, что он вынуждал её врать. Она хотела кинуть ему в лицо букет роз с самыми острыми шипами и сказать, как сильно желала, чтобы он наступил на грабли, которые сам же и кинул. Она не могла. Поздно. V. Седьмое апреля. Сицилия. Церковь Ла-Мартора-ной. 15:28. Две минуты до начала торжественной церемонии бракосочетания Вонголы Дечимо, Савады Тсунаёши, и его невесты, Хон Мэ Ри. VI. Белая иномарка бесшумно затормозила около лестницы, ведущей к площадке перед закрытыми дверьми церкви. Задняя дверца медленно приоткрылась и из салона, придерживая платье за подол, чтобы невзначай не наступить на него, вышла долгожданная невеста. Каблуки белых туфель звонко цокали при каждом шаге, и этот звук каким-то набатом раздавался в голове взволнованной девушки. – Синьора, мне было поручено вести вас к алтарю вместо вашего отца. Девушка улыбнулась пожилому мужчине, что уже стоял рядом с ней и протягивал свою руку. - Благодарю вас, Ноно. Она знала этого человека только по фотографии. По рассказам Савады он был предыдущим боссом Вонголы, но после того, как Тсуна официально принял титул «Дечимо», ушёл в отставку, полностью оставив управление всеми делами семьи своему преемнику. Да и сам Тимотео был наслышан о ней, так как Тсунаёши лично звонил ему, чтобы пригласить на свою свадьбу и, естественно, без расспросов о ней, Мэри, не обошлось. До заветной двери было около десяти шагов. Хон показалось, что они преодолели это расстояние слишком быстро. Она была крайне близка к тому, чтобы остановиться здесь, и, находясь буквально в паре сантиметров от входа, в последний момент развернуться и убежать. – Выше нос, девочка, – щербато улыбнулся Ноно, заметив тень сомнения и страха на лице Мэ Ри. – Извините, я всё никак не могу прийти в себя, – девушка виновато опустила взгляд, но затем, глубоко вдохнув, подняла голову. – Но вы правы. Это день моей свадьбы и я уверена в человеке, за которого выхожу замуж. «Ложь. Я не уверена даже в том, что не свалюсь в обморок после того, как скажу «да». Но таковы были условия контракта. Спину прямо, плечи расправить, улыбнуться и не дрожать! Ты сможешь! Хватит жалеть себя, Хон Мэ Ри! Соберись, тряпка!» Двери с громким скрипом отворились перед ними, и остолбеневшая девушка невольно ещё крепче сжала руку Девятого, который лишь погладил её по ладони и негромко шепнул: «Идём, милая». Мэри знала, что гостей будет много. Она видела список и видела место для проведения банкета, рассчитанное на целый батальон, но никак не на ту цифру, которая была указана в самом низу под графой «Итог». (– Дечимо, скажи честно, ты затеваешь вторую Сицилийскую вечерню? – сидя в кресле Савады за его рабочим столом, шокировано промямлила Хон, пролистывая, казалось бы, нескончаемую перечень неизвестных людей. – С чего ты взяла? – удивлялся Тсуна, стоявший позади неё, мельком цепляясь взглядом за знакомые фамилии из текста. – Да с таким количеством народа только восстания затевать! Они даже в Ла-Мартора-ной не поместятся! – Не угадала. Мы уже всё продумали. – Хотелось бы сказать, что я рада этому, но нет. Я бы вырезала ровно две трети этого списка. – Мы не можем так поступить. Ты прекрасно понимаешь – как можн… – … Да-да, как можно больше людей должно знать об этой свадьбе, чтобы «радостные» вести достигли ушей наших преступников. Я знаю, ты уже говорил. – Мэ Ри, когда девушка ёрничает, она теряет своё очарование. – Дечимо, когда мужчина занимается шантажом, он теряет свою привлекательность). Пристальные, любопытные взгляды незнакомых людей заставляли сердце колотиться в бешеном ритме. Мэри гордо смотрела вперёд, но ничего не видела перед собой. Причиной тому была либо тонкая вуаль, коей было закрыто её лицо, либо подступающая паника, ввиду которой она не совсем понимала, что происходило вокруг. В тот же момент, взгляд жениха, находившегося на противоположном конце этого зала, был полностью сосредоточен на невесте. Уголки губ Дечимо растянулись в мягкой, уже привычной глазу улыбке, но она показалась взволнованной Хон ехидным оскалом. «Клянусь богом, когда всё это закончится, я ударю тебя!» Бесконечно долгий путь к алтарю сопровождался гулкими ударами, слышимыми только одной лишь Мэ Ри, так как они раздавались у неё в голове. Девушка была рада, что отказалась от завтрака, поскольку сейчас её сильно тошнило, и если бы у неё в желудке что-то было, оно бы омрачило радость сего торжества своим появлением на свет. На первых рядах растроганные родители Савады держали друг друга за руки и неотрывно следили за каждым шагом Мэри. «Левая нога, правая нога… левая нога, правая нога… подбородок не опускать… Ай! Кажется, я наступила на подол! Я ещё иду? Я не упала?» Девятый уже давно остался позади. Девушке нужно было сделать всего один шаг, чтобы оказаться рядом со своим женихом и взять его под руку. Не потому, что того требовал обряд. Она просто обязана была держаться за него, чтобы не терять равновесия и, в случае очередного приступа нервной истерики, крепче сжать что-то, чтобы ощутить физическое присутствие рядом с собой. – Сегодня, мы собрались здесь… «Началось… » Тсунаёши стоял к девушке не так близко, чтобы ощутить, как её трясло. А понимал, что она нервничала лишь из-за того, что Мэри стискивала онемевшими пальцами рукав его пиджака, сама того не подозревая. Никто из них не слушал пафосной и затянутой речи о том, что они вот-вот создадут свою семью и что их брак – это что-то необычайно прекрасное («Как будто не глава мафии, а король Бельгии женится, ей богу…»). Уже спустя внушительный промежуток времени Хон начала жмуриться от неприятных ощущений в ногах. Колени тряслись и, казалось, что в неразношенных туфлях уже появились мозоли, хотя она не так уж и много в них прошла. – Дечимо, я больше не могу… – сквозь зубы прошипела Мэри, понадеявшись на то, что из-за бурной речи разошедшегося священника никто больше её не услышит. – Когда там обмениваться кольцами уже можно? – Ещё немного, Мэри, совсем чуть-чуть. Прошу тебя, потерпи. – … Согласен ли ты, Савада Тсунаёши, взять Хон Мэ Ри в законные жёны, быть с ней в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? – Согласен. – Согласна ли ты, Хон Мэ Ри, взять Саваду Тсунаёши в законные мужья, быть с ним в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? – Согласна. Девушка не колебалась ни секунды, чему Тсуна был несказанно рад. Сомнения в голосе невесты и заминки перед ответом вызвали бы сомнения и среди всех присутствующих. – Властью, данной мне богом, перед лицом собравшихся, я объявляю этого мужчину и эту женщину мужем и женой. Вы можете обменяться кольцами. Свадебный паж – мальчик с умилительно серьёзным лицом – подошёл к Дечимо, держа в руках подушку. Савада взял коробочку, лежавшую на ней, и открыл её. Внутри были тонкие венчальные кольца. Они с Мэ Ри по очереди надели их друг другу на пальцы, и, очевидно довольный собой, мальчишка поспешил отойти на своё место. – Можете поцеловаться, – священник сделал рукой приглашающий жест. «Так, а вот это мы не репетировали…» Мэри испуганно похлопала глазами и едва не сделала шаг назад, когда, теперь уже муж, приблизился к ней и руками потянулся к вуали. Отовсюду послышались оглушительные овации. Кто-то даже присвистнул. VII. Седьмого апреля 20** года, в Палермской церкви Сан-Никола-деи-Гречи (Ла-Мартора-ной), состоялось венчание молодого дона Вонголы, Савады Тсунаёши, и его очаровательной невесты, Хон Мэ Ри.