*
9 января 2015 г., 23:21
— Тилль, накрась мне ногти, — проскулил Рихард, уже битый час корпевший над маникюром. Линдеманн вздохнул. С утра пораньше Круспе объявил, что у настоящего рокера ногти должны быть черные, и вокалисту пришлось идти за лаком. Обойдя множество магазинов, Тилль все-таки добыл черный лак и победоносно поставил его перед Рихардом. Тот радостно ушел в процесс создания "рокерского" стиля.
— Я не умею, — честно признался Линдеманн, рассматривая Рихины художества.
— Тебе сподручнее будет. Хотя бы попытайся, — преданно глядя в глаза мужчине, попросил Цвен. — Ну, пожаалуйстаа...
Тилль покачал головой, но принялся исправлять сие творение. Через двадцать минут все было готово, и Рихард счастливо рассматривал свои лакированные ноготки. Линдеманн лишь в очередной раз вздохнул и уткнулся в свой блокнот.
— Только сиди смирно, дай ему высохнуть, — буркнул Тилль, старательно царапая лист ручкой. Рихард кивнул и притих, затаив дыхание. Не прошло и минуты, как он снова отвлек согруппника.
— Высохли уже?
Тилль раздраженно выдохнул.
— Нет! Нужно ждать не менее десяти минут, — ручка вдавливалась в лист, готовая прорвать бумагу насквозь.
— Ладно... — печально согласился Круспе, не желая злить Тилля, и уставился на часы.
По прошествии этих самых десяти минут Рихард вновь повернулся к вокалисту.
— А теперь высохли?
Тилль слегка дернулся, возвращаясь из своих размышлений, и недовольно покосился на друга.
— Наверное, проверь.
Гитарист осторожно потрогал подушечкой пальца лак. Ничего страшного не случилось. Круспе недоверчиво уставился на маникюр.
— Слушай, я не знаю, — протянул он, рассматривая ногти.
Линдеманн поднял голову, кидая мимолетный взгляд на Рихарда.
— Ну, лизни.
— Чего? — широко распахнув глаза, переспросил Цвен. Тилль спокойно продолжал что-то писать, игнорируя шокированный взгляд.
— Девушка в магазине сказала, что высохший лак не должен горчить, — вокалист и сам не совсем понимал, что он только что сказал, но старался вести себя невозмутимо. Круспе перевел взгляд с одногруппника обратно на свои ногти. Потом осторожно поднес палец ко рту и лизнул. Тилль, краем глаза все же наблюдавший за Рихардом, покраснел от такого зрелища и быстренько уставился обратно в блокнот. Гитарист озадаченно посмотрел на палец. Вкус был... странным. Вскоре Линдеманн обнаружил у себя под носом Рихардовскую пятерню с растопыренными пальцами. Он вопросительно глянул на Круспе. Тот отвел взгляд и тяжело вздохнул.
— Я не могу понять. Попробуй ты, а? — сказано это было таким жалостливым тоном, что Тиллю ничего не оставалось, как лизнуть ноготь. Именно в это мгновение отворилась входная дверь, и в коридор вывалились Шнайдер и Пауль. В руках у них были пакеты. Ландерс, не разуваясь, прошлепал на кухню, где и сидели парни.
— Ребят, а мы еды вам... — радостный Пауль запнулся на середине фразы и выронил пакеты. — ...принесли.
Тилль смущенно оттолкнул руку Рихарда и отвернулся к холодильнику.
— А вы чего делаете?.. — Ландерс перевел офигевший взгляд с Тилля на Рихарда и обратно.
— Рихард захотел накрасить ногти, я ему помог, а потом проверил, высохли ли они, — скороговоркой пробормотал Линдеманн, рассматривая муху, ползущую по дверце холодильника. Пауль постоял еще немного, потом начал выкладывать продукты на стол.
— А, ну, ясно, — беззаботно бросил Ландерс, тут же забыя об инциденте. Тилль и Рихард же, отвернувшись друг от друга, напряженно молчали. Кристоф, не присутствовавший при этой сцене, удивленно уставился на друзей, войдя в кухню. Неловкость так и витала в воздухе. Пожав плечами, Шнайдер не придал этому значения и принялся помогать Паулю, увлеченно рассказывая какую-то веселую историю. Рихард смущенно глянул на притихшего Тилля и одними губами сказал: «Прости.» Тилль кивнул, опять отворачиваясь. Через мгновение он протянул ему под столом клочок бумаги. Цвен удивленно принял его и развернул. «Ты тоже. Мне понравилось.» Гитарист сдержал смешок. Мысленно он уже записал себе заметку - чаще красить ногти.
