Baby came home

Читаем под Bastille - Things We Lost In The Fire

*4 года спустя*

-Эбельс! - раздался звонкий голос из лабиринта коридоров. - Эбельс, помоги мне! Зак плавно передвигал пальцы по струнам гитары, когда из-за угла показалась собеседница. Ей минуло девятнадцать, это была улыбчивая кареглазая девушка, с тонким, словно пастелью тронутым овальным лицом и стройной фигуркой. Ее темные, чуть кудрявые, волосы свисали до талии, где небрежно спутались с кружевным платьем. -Я не могу понять твоего ажиотажа, - фыркнул Зак не поднимая глаз. Девушка надула губу и прислонилась к подоконнику, вглядываясь на улицу, где февраль уже давно уступил место марту, и жить стало легче. Злые ветры утихли и солнце Калифорнии стало пригревать все теплее. Зак стоял в стороне, пытаясь сконцентрироваться на своей гитаре. Ему казалось, что это не его тело - пальцы не слушались и жутко болели, а вспоминать отдельные аккорды, становилось все сложнее. -Руфи, - позвал Зак, наконец отбросив гитару, - я не могу понять, зачем убирать твои прекрасные картины? -Эта галерея была арендована для презентации новой книги. И я хочу, чтобы ты, помог мне. -Я слишком занят, - просипел Зак, на что девушка подняла левую руку и показала ему безымянный палец, где уже давно красовалось обручальное кольцо. - Ты этим меня будешь пожизненно шантажировать? -Потерпи месяц, - ответила темноволосая. Смирившись, Зак принялся снимать картины с белых стен. Он снова и снова всматривался в каждый холст, словно в первый раз. Черно - белые мазки превращались в различных мифических существ и непонятные пейзажи. Он все никак не мог понять, как маленькие руки и светлая душа Руфи, могут создавать такие ужасы, словно из детских страхов. -Может скажешь, какая книга будет выставлена здесь или это большая тайна? Руфи хитро улыбнулась и кинула в Зака толстую книгу в темном переплете. - «Буря» - этим я вчера была занята. Сначала, мне показалось, что это полный бред, но потом… Руфи продолжала говорить, но парень перестал ее слушать. Для него весь мир остановился, когда он взглянул на обложку книги. На ней была изображена Атэна. Зак почувствовал, как живот свело судорогой и участилось сердцебиение, словно он увидел призрака. Это был призрак из прошлого, и он передавал привет. Атэна сильно изменилась - исчезла вся ее жизнерадостность, ее бодрость, энергия и веселость. Казалось, потускнел и потерял свою теплоту даже цвет ее пышных волос. Лицо заострилось, приобрело что-то аскетическое; в голубых глазах сквозили глубокие темные крапинки, восхитительный блеск кожи словно померк. Но если в ней уже не было прежней живости, которая поразила Джесси в Нью-Йорке, то красота ее стала более зрелой, а неизбывная печаль придала ее натуре глубину и значительность. Руфи прервала размышления Зака и слегка обняла его, сладко припевая на ухо: -Даже не верится, ей всего двадцать два, а ее книга стала бестселлером «The New York Times». О ней пишут в «Los Angeles Times» и «The Guardian». И это из-за того, что она рассказала свою историю. Руфи продолжила вышагивать по залу и энергично размахивать руками, пока перечисляла факты о жизни Атэны, которые накануне вычитала в интернете. Зак старался скрыть свою раздражимость, но в тоже время был благодарен, что его невеста не догадалась о его причастности к этой истории. Закурив сигарету, Эбельс аккуратно приоткрыл твердую обложку, словно боялся пораниться и заглянул на первую страницу со словами автора и благодарностями. Надев очки и усевшись на широкий подоконник, он принялся читать: «Эта книга не является ни обвинением, ни исповедью. Это только попытка рассказать мою историю, которая погубила многое, и о тех, кто стал ее жертвой. Это история о любви, ненависти и о мечтах, живущих в тени денег и славы. Раз ты держишь эту книгу, дорогой читатель, скорее всего ты знаешь меня и мою историю. С того рокового дня прошло почти четыре года. И за это время, я получила клеймо убийцы. Меня даже арестовали. Правда, выпустили через двенадцать часов, так как никаких доказательств у полиции не было. Но это ничего не меняет. Я все равно чувствую свою вину, пускай и косвенную. Осознание того, что если бы я не ушла в то утро, то все было совершенно иначе. Я где-то читала, что жизнь человека - его прошлое и будущее - это спираль. Каждый виток уже заключает в себе следующий и направляет его. Моя же жизнь представляется мне в виде замкнутых кругов. Переход из одного круга в другой для меня всегда резкий скачок. После смерти Джесси я долго висела между небом и землей. Я пыталась прийти на его похороны и попросить прощения, но его мать обещала расцарапать мне лицо, если я окажусь в районе пятидесяти ярдов от места похорон. И даже сейчас, спустя четыре года, я иногда ворочаюсь всю ночь без сна. И тогда ко мне приходит Джесси. Он просто сидит рядом со мной и смотрит в окно. Мне кажется, что его лицо сделано из воска - такое идеальное и без эмоций. В такие моменты, меня прошибает пот, и я начинаю молиться. И Джесси исчезает. И оставшись в одиночестве, я пускаюсь в самобичевание. Я не могу простить себе то, что он ушел, думая о дочке, которой было не суждено сделать первый вздох или увидеть свою семью, заснуть в моих объятиях. У меня было впечатление, что все происходило помимо моей воли. Было абсолютно бессмысленно пытаться принимать решения, строить планы. Жизнь все равно поставила все на свои места. Может, когда-нибудь, я наберусь смелости и вернусь на его могилу, где он покоится рядом со своим отцом, и воспоминания утопят меня, увидев его надгробную плиту и множества засохших букетов. Я уже давно не живу в Лос Анджелесе , но как только отдаляюсь от океана, мне становится невыносимо плохо. Словно тяжелый камень пытается утопить меня. И в каждую жуткую грозу, я сажусь на берег, выпиваю бутылку виски и проклинаю шумящий океан, пока не выпаду из реальности. Та буря, дала мне понять, что человек может уйти в любой момент и в любой миг. Смерти все равно, есть ли у тебя часы от Cartier, ездишь ты на Mercedes Benz или Pontiac Aztek, а так же, сколько нулей на твоем счету. Я хочу поблагодарить Анну Вик Фитцджеральд за то, что на одном из наших интервью, она спросила: «Какие были последние слова мистера Разерфорда?». Сначала мне этот вопрос показался крайне бестактным и дерзость Анны не выходила у меня из головы несколько дней. А потом, я набралась смелости и дослушала голосовое сообщение, которое Джесси записывал в последние минуты своей жизни. Дорогая Анна, твоя дерзость стала катализатором написание сей книги. И в качестве благодарности, я отвечу на твой некорректный вопрос. Последними словами Джесси были: «Детка, возвращайся домой!»

Посвящается Джесси Д. и Саммер Ф. Разерфорд

Атэна Александрия Нокс Сиэтл, Вашингтон, Май 2018 года» -Ты права, - сказал Зак с застывшим видом. -В том, что нам надо лично познакомиться с Атэной Нокс? - Руфи мечтательно сложила руки около лица, думая, что Зак ее слушал. -Нет, к черту Атэну, мы женимся прямо сегодня.

***

Жить - это сжигать себя и все-таки не сгореть. (c) Фридрих Ницше