Менестрель

Проснувшись, Флоран долго не мог понять, почему ему не очень удобно лежать. Все вроде бы было по-старому, но что-то изменилось. Что это, Мот понял только когда попробовал перевернуться на другой бок. Кто-то крепко обхватил его рукой за талию, а ногу закинул на бедро. Между лопаток отчетливо ощущался чей-то лоб. Лишь теперь Фло вспомнил, что вчера пригласил к себе нового знакомого, и тот без особых раздумий забрался в кровать хозяина квартиры. С трудом извернувшись, Флоран увидел мирно спящего Микеле. Итальянец едва заметно улыбался во сне. Похоже, сон был хорошим. Флоран осторожно выбрался из объятий своего «соседа». После чего тот заворочался, забормотал сквозь сон, скомкал одеяло и обнял его. Моту пришлось зажать рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос. Двадцатипятилетний парень вел себя, как маленький ребенок. Настенные часы показывали половину двенадцатого. Вообще-то, Флоран собирался поспать подольше, но раз уж он проснулся, то почему бы не заняться делами? Натянув шорты, он отправился на кухню. В холодильнике еще лежали остатки позавчерашних мясных отбивных, ими парень и решил позавтракать. Готовил он отвратительно, так что еду либо готовила Роза, либо он брал остатки из кафе. Пока отбивные крутились в микроволновке, Фло вытащил из сумки в углу учебники и пару тетрадей, которые разложил на столе. Сделав себе кофе и забрав разогретые отбивные, он уселся за учебу. До экзаменов оставалось всего полторы недели. Уравнения привычно разворачивались вереницей аккуратных символов, постепенно укорачиваясь и превращаясь в лаконичный ответ. Когда дело дошло до эссе, Флоран услышал в комнате ворчание, но почти не обратил на него внимания, так как все сразу же стихло. Занимаясь, Флоран мог совершенно не замечать, что творится вокруг него. И когда за спиной раздался удивленный вскрик, а потом и недовольное ворчание на итальянском, Флоран поднял голову и обнаружил, что Роза стоит в дверях, глядя через полупрозрачную ширму на кровать, в которой ворочается Микеле. Судя по тому, как он машет рукой, то он пытается отогнать от себя неприятный звук. Скорее всего, бормочет что-то вроде «еще пять минут, мам». Флоран улыбнулся. Взглянув на часы, он обнаружил, что уже почти три часа дня. Вот ведь соня. Жестом пригласив сестру за стол, он закрыл ширму темной шторой, которую использовал только когда кто-то посторонний приходил в его квартиру. Когда живешь в квартире-студии, приходится научиться разделять личное пространство. — Кто это там у тебя? Неужели девушку завел? — Розалия зашептала, низко склонившись над столом и внимательно глядя в глаза брата. — Нет. Мы работаем вместе. — Эрвин, что ли? — Нет. Ты его не знаешь. Новенький. — Флоран, ты притащил домой новенького? Он хотя бы твой друг старый? Или кто такой? Это же безрассудно. Парень усмехнулся и даже закатил глаза. Уж кто-кто, но не Розалия должна учить его благоразумию. — Напомни, сколько стоил тот хрустальный графин, который мама подарила тебе? — он едва сумел подавить смешок, параллельно вчитываясь в строки учебника по истории. Роза обижено поджала губы. Вместо ответа она залезла в холодильник, выудила оттуда банку мороженого и стала есть его прямо ложкой. — Очередная неудавшаяся любовь всей жизни? — спросил Фло. Склонившись над тетрадью, он выписывал наиболее ценную информацию. — Ничего подобного. У нас просто.. — она замялась, видимо, подыскивая подходящие слова или слизывая мороженое с ложки — Флоран не видел, — Мы решили взять перерыв. Вот. — А Венеция? — парень сделал пометку ярко-желтым маркером и мимоходом глянул на сестру. — Поедем. Позже просто. Но ведь я не притаскивала его домой в первый же день встречи! — Во второй? — Флоран вопросительно поднял бровь, глядя на девушку из-под полу-опущенных век. — Не обо мне речь, Флоран! — Розалия заметно разозлилась. Она вообще с самого утра, похоже, прибывала в скверном настроении, а подколки младшего брата совершенно не улучшили ее состояния. Роза уже готова была разразиться гневной и, безусловно, поучительной тирадой, но тут дверца ширмы с тихим шуршанием отъехала и в комнату вышел заспанный, взъерошенный Микеле в одних трусах. Все возражения девушки застряли у нее в горле. — Знаю, не в моей ситуации нужно жаловаться, но вы очень шумные, — Мике взглянул на Флорана и Розу, одновременно стараясь пригладить рукой волосы. — Твоя девушка, Фло? — спросил он, наклоняя голову и беззастенчиво рассматривая Розалию. — Сестра. Вас не учили, что в приличном обществе не принято появляться в нижнем белье? — накинулась она на парня, стремясь хотя бы так выпустить пар. — Вы очень разные, — отметил Микеле. Флоран кашлянул, сдерживая смешок, и прикрыл рот ладонью, а парень, лучезарно улыбнувшись, проследовал в ванную. Оттуда вскоре донеслись звуки душа. Следующие несколько минут Флоран и Розалия не проронили ни слова. Парень с головой ушел в свои конспекты, а девушка сосредоточенно поедала мороженое. Комната снова оживилась только когда в нее вновь вошел итальянец. Он выглядел посвежевшим и довольным. На плечах было белое полотенце, какие выдают в гостиницах, им он сушил волосы. И, похоже в ванной была его сумка - теперь он был в светлых рваных джинсах. — Фло, могу я попросить что-нибудь из еды? Я обязательно расплачусь с тобой, когда будут деньги, — добавил он торопливо. Флоран молча подтолкнул к нему тарелку с отбивными. Те уже остыли, но Микеле радостно улыбнулся и уселся за стол рядом с Розой. — Так вы сестра Флорана, да? Ваш графин вчера едва не снес ему пол головы, — он жевал мясо, подперев голову рукой и игриво глядя на собеседницу. Похоже, ему доставляло удовольствие наблюдать, как лицо Розалии сначала бледнеет, а затем становится пунцовым. — Флоран, я думала ты просто видел из окна… — Ага, особенно, если учесть, что окна у меня на другую сторону, — Мот младший кивнул на окно. Закончив последнюю запись на странице, он закрыл тетрадь, вложил ее в книгу и захлопнул. Микеле присмотрелся к обложке, прищурился, видимо, читая название, и скривился: - Не люблю историю, — выдал он наконец. — Я тоже, — кивнул Флоран, — но меня никто не спрашивал, хочу я сдавать по ней экзамен или нет. К слову об экзамене. Ты собираешься учить меню? — Только если эта очаровательная леди согласится помочь мне с этим, — Мике подмигнул Розе от чего та, незаметно для себя, расплылась в улыбке. — Эм, да, конечно, я с удовольствием… — забормотала она, явно забыв даже, о чем шла речь. — Вот и славно. Я Микеле, — парень протянул руку и взял ладонь Розы в свою, — А вы? — Роза. Розалия Мот, — запнулась она, наблюдая, как итальянец подносит ее руку к своим губам и целует воздух в миллиметре от кожи. — Прекрати соблазнять мою сестру, — усмехнулся Флоран. Конечно, он нисколько не беспокоился по поводу очередного романчика, который может закрутиться прямо у него на глазах. Но вот банка мороженого, которую прикончила Роза, была последней. А это значит, что сестре, в случае чего, горе будет нечем заесть и она начнет буянить. Но Микеле только лучезарно улыбнулся и глянул на Мота так, что у последнего что-то шевельнулось чуть-чуть пониже живота. — Ревнуешь? — Безумно, — фыркнул он и, отложив учебники, достал из сумки книжку-меню кафе, - Так что вот тебе задание. Выучи все до вечера. Шатен взял меню, пробежал по нему взглядом и тяжело вздохнул. - Я крайне плох во французском. Мне понадобится помощь. Розалия вызвалась помочь парню с изучением меню, они расположились на диване и теперь медленно, едва ли не по слогам, разбирали каждый пункт. Микеле щурился и злился. Ему явно не нравилось, что он так плохо понимает написанное. Но он явно старался. Фло не долго наблюдал за ними и вскоре просто взял свою кожаную куртку, вышел из дома подышать воздухом. Парень бесцельно брел по Парижу, рассматривая давно знакомые улицы, деревья, заглядывая в окна домов. Обычно он таким не занимался, но голове срочно требовался отдых — в его квартире было слишком много людей. Да и количество заученного материала было слишком большим. Его следовало обмозговать и уложить в черепной коробке. Огромный город встречал его духотой, обилием людей и множеством звуков. Он жил независимо ни от кого и ни от чего. Ему было наплевать на каждого, кто жил в нем. У Парижа была своя собственная, медленная и спокойная история. Его улицы видели праздники и войны, венчания и костры, ленты и флаги, и копья с ружьями. - Молодой человек, — окликнули Флорана, когда тот, заложив руки за голову, проходил по дорожке в парке. Окликнула его милая девушка с длинными ярко-рыжими волосами, россыпью веснушек на щеках и изумрудно-зелеными глазами. Она сидела на низком раскладном стульчике перед мольбертом, а у ее ног лежала палитра. — Вы не могли бы попозировать для меня? — она улыбнулась, а щеки загорелись румянцем. Несколько секунд Мот внимательно изучал ее, а затем подошел ближе и взглянул на мольберт. На холсте вырисовывался красивый вид на парк, но в нем как-будто чего-то не хватало. — Совсем недолго. Минут пятнадцать. Чтобы я могла сделать зарисовку. Все остальное я и так запомню, — затараторила она, еще гуще покрываясь румянцем. — Как мне встать? — Фло тепло ей улыбнулся. — Можете просто сесть, — и Флоран сел, положив руки на колени и закусив длинную травинку. Почему-то ему казалось, что именно так он лучше всего впишется в окружающий пейзаж. — Вы умеете чувствовать картины, — пробормотала девушка. Она принялась делать наброски на большом планшете, который лежал до этого на траве, — Я Эмили. А вы? — Флоран. Учишься на художника? — Мот легко перешел на «ты». В конце концов, по виду девушка была, если не его ровесницей, то годом старше. - Нет–нет. Это всего лишь хобби. Я изучаю экономику, — она грустно улыбнулась и подправила какую-то линию на рисунке. — Но у тебя очень хорошо получается. Немного практики и ты могла бы стать профессионалом. — Художники — люди бедные. Мои родители ни за что не позволили бы мне обречь себя на вечную нищету. Флоран хотел было что-то ответить, но осекся. Не то же самое ли он думал о музыкантах? Теперь он серьезно задумался. Эта девушка с таким энтузиазмом выводила на листе бумаги линии, а ранее длинной кистью, мелкими мазками накладывала краску на холст. Сам Фло рисовать не умел. Точнее, умел, но на элементарном уровне. Никогда он не умел смешивать краски так, чтобы получился какой-нибудь потрясающий оттенок. А уж о многочасовом просиживании за холстом и речи быть не могло. Это же совершенно бесполезно. Но сейчас, сидя на траве под алым небом в тени деревьев, он краем глаза наблюдал за Эмили. Она была счастлива и буквально светилась от удовольствия, бросая быстрые взгляды на него и на свой набросок. А вот об экономике она отзывалась с явной грустью. Похоже, числа и вычисления, отчеты и статистика совсем ее не привлекали. Тогда зачем она тратит на это время? Ответ напрашивался сам собой: потому что так надо! Потому что так она всегда сможет найти достойную работу и оплачивать счета. Почему-то, когда он говорил это сам себе, мысль не казалась такой абсурдной и дикой. Но он никак не мог озвучить своего мнения девушке, потому что это казалось неправильным. Хотелось прямо сейчас побежать в магазин, накупить ей новых кистей, масла, пастели и усадить за холст. Потому что ничего нет лучше, чем смотреть на творца. От этих мыслей Флорану стало не по себе. Он вспомнил Микеле, чей талант был так же неоспорим. Так почему же он так пренебрежительно к нему отнесся? Или же это не так? Мике ему определенно нравился. Только Флоран никак не мог понять, чем. Было в этом парне что-то неуловимо-волшебное. Будто какой-то ореол. Закрыв глаза, парень вновь оказался на поляне, окруженный шелестящей травой и песнью ветра. Мот тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Эмили тем временем закончила набросок и теперь показывала его, развернув планшет к парню. — Думаю, получиться должно замечательно. Если хочешь, то приходи сюда завтра, закончим вместе, — она с надеждой взглянула на парня, но тот покачал головой. — Прости, завтра я работаю. Но, если хочешь, то можешь заглянуть ко мне в кафе, — он привычным движением подмигнул девушке, и та покраснела до самых ушей. — Кафе «Реви», это недалеко отсюда, — Флоран назвал адрес, поднялся на ноги и отряхнул брюки. Он еще несколько секунд внимательно изучал набросок. Казалось, будто он смотрит в черно-белое зеркало. Рисунок был совершенно как живой. Вот сейчас этот нарисованный Флоран встанет, отряхнется, поправит выбившуюся прядь и пойдет себе дальше за край листа. — Закончи его. Очень красиво выходит, — улыбнулся он и пошел домой. Окружавший его мир как-будто изменился. Краски стали ярче, звуки громче и привлекательнее. За шумом машин и гулом толпы явственно слышались короткие птичьи трели и даже стрекот первых кузнечиков. Поднимаясь к себе в квартиру, парень слышит то, что заставляет его улыбнуться. Он осторожно поворачивает ключ в замке, чтобы тот не щелкнул громко, и входит. Роза сидит на диване и слушает, как играет Микеле, расположившийся с гитарой на стуле. Мелодия не та, которую Мике сыграл Флорану при встрече. Она более резкая и изменчивая. И снова парень едва шевелил губами не произнося ни звука. Флоран сел рядом с Розалией, не решаясь нарушить атмосферу. Музыка снова перенесла его в парк к Эмили и ее картине. Сейчас лицо Микеле не светилось, он не казался одержимым, но были спокойствие и легкость. Никакой наигранности или ужимок. Спокойное лицо, будто спящая маска. И таким лицо парня казалось невероятно красивым, будто он только недавно сошел с небес и спрятал крылья. Флоран потер переносицу и отвернулся. Да, ему определенно нужно меньше времени проводить со всякими творцами. От них недолго заразиться. Вот он - законченный реалист - уже нарисовал в своей голове крылышки для Микеле. А еще звезду. Флорану показалось, что позади парня обязана быть большая красная звезда. Благо, именно в этот момент мелодия кончилась. Все видения в миг пропали. Мот решил, что обязательно сходит к психиатру, если это не прекратится. — Флоран, правда, это прекрасно? Мы столько всего выучили и решили взять перерыв. Микеле такой талантливый. — Да ну? А разве это не он «невоспитанный проходимец»? — с улыбкой осадил сестру парень. — Просто первое впечатление. Ничего больше, — замахала на него руками Роза, - Микеле, сыграй еще. Флоран случайно заметил, как Мике сжал руку, разминая пальцы, и слегка скривился, вспоминая новую мелодию. — Я вообще-то голодный. Может, мы сначала поедим? А потом я хотел бы проверить готовность Мике к завтрашней работе, — заявил он тоном, не терпящим отказов. Итальянец резко поднял на него взгляд и даже, кажется, облегченно вздохнул и кивнул. — Да, я бы тоже перекусил. Надо же, уже почти девять вечера. Роза подскочила с дивана. И причитая «как же мы так засиделись», принялась стряпать ужин из всего, что нашла в холодильнике. Когда чего-то там не оказывалось, она отправляла Флорана к себе. Между тем парни устроились на диване, и младший Мот спрашивал у своего гостя названия блюд, из чего те состоят и что следует советовать клиентам в первую очередь. Микеле отвечал охотно, забавно коверкая некоторые слова, но, в общем, очень даже хорошо. Поужинали они пастой с томатным соусом. Флоран был уверен, что Роза специально приготовила ее для Микеле. Тот же ел с удовольствием и нахваливал способности Розалии, от чего она буквально растекалась по столу от удовольствия. После очередного чересчур льстивого комплимента, брюнет тихонько пнул Мике под столом ногой. Парень тут же свою ошибку понял и не стал делать еще одну, лишь обворожительно улыбнулся. — Думаю, сегодня Микеле может поспать у меня. Выделю тебе гостевую. Там очень удобно. Итальянец поджал губы, виновато взглянул на Флорана и тихонько пробормотал: — Я бы хотел переночевать здесь. Нет, вы не подумайте, спать в одной постели с парнем — это не верх моих желаний, но все же… — он не договорил, снова взглянув на нового друга. — Оставайся, — кивнул Фло. Он понимал причину, по которой парню не хочется перебираться на эту ночь в квартиру его сестры. Роза немного расстроилась, но виду не подала. Еще час она весело что-то щебетала, а потом, опомнившись, что уже половина первого ночи, упорхнула к себе. — Только не шумите тут, — подмигнула она парням и закрыла дверь. — Она замечательная, — начал Микеле. — Но очень шумная и утомляющая, — закончил Флоран, и парни дружно рассмеялись. Флоран улегся первым, а Мике еще несколько минут крутился в ванной, стирая подводку с глаз. Когда он пришел, то ему пришлось перебираться через соседа, потому что Флоран наотрез отказался спать у стены. — Зачем ты красишься? — спросил он тихонько. — Ну, знаешь… — итальянец явно задумался, стоит ему ответить честно или отмахнуться чем-нибудь вроде «самовыражаюсь». Он молчал почти минуту, а потом ответил, при этом отвернувшись лицом к стене, и говорил тихим, ровным голосом: — Когда я был младше, на меня никто не обращал внимание. Но на одном празднике, кажется, в седьмом классе, мне нужно было выступить перед школой. Девчонки предложили подвести мне глаза. Тогда одни из них заметила: «ой, Мик, у тебя такие красивые глаза». И потом весь день мне это говорили. Люди впервые заметили не только то, что я умею играть на гитаре, но и то, как я выгляжу. Парень замолчал, явно ожидая реакции собеседника. Флоран нахмурился и кивнул: — И теперь это что-то вроде доказательства самому себе? Как-будто тебя без этого не существует? — Да, — в голосе Микеле слышалось облегчение, смешанное с благодарностью, он посмотрел на соседа с улыбкой, - Я уж боялся, что ты решишь, будто я сумасшедший трансвестит. — Откуда ты знаешь, что я так не решил? — ответил Флоран со смехом, - Спокойной ночи. Флоран заснул довольно быстро и сквозь сон ему казалось, что он слышит тихую песню. Песня эта звучала как-будто в его сердце. А на душе было легко и приятно. В ту ночь Моту снилось его детство, когда он бегал вместе со своим огромным псом, и первые уроки игры на гитаре.