Всего одно желание

Сорра вёл себя откровенно странно, однако Артани некогда было раздумывать над необычным поведением напарника, он не собирался обстоятельствам позволить испортить предстоящее свидание. Возможно, Роман кретин и сам подпилил под собой сук, но было очень сложно поверить в искренность итанийца. Они столько дров наломали... «И продолжают ломать», – Роман тоскливо пособолезновал собственному запястью, решив не заморачиваться итанийцем. Они желали выпустить пар – они его выпустили. Роман, конечно, представлял всё иначе – в его мечтах он побеждал Сорру, а не наоборот, но Роман быстро учится, а итаниец часто бывает беспечен. Время поджимало. Роман торопился, благополучно отбросив угрызения. Все мысли и стремления принадлежали Алиссинди. Роман прятал улыбку, и спешил, забыв о боли. Хорошего настроения не смогло испортить даже появление итанийца в комнате. Сорра, обосновавшись с книгой на кровати, не демонстрировал воинственности, вероятно тоже счёл поединок удовлетворяющим. У него были причины обижаться на Артани, и он щедро поквитался - теперь причины появились у Романа. – Куда намылся? – ехидно поинтересовался итаниец, когда Артани, на ходу вытирая голову полотенцем, вышел из душа. Роман не стал отвечать. Не обращал на Сорру внимания, будто итаниец стал мебелью. Он смутно догадывался, что именно подобное отношение злит напарника. Не желая с ним связываться и провоцировать новую стычку, Роман обидчика в упор не замечал, окружив себя единственной защитой – молчанием. Грязь под ногами не замечают, даже когда она липнет к подошве. Выйдет за дверь и стряхнёт, забыв через минуту, что она вообще была. Получи Сорра возможность заглянуть в душу Романа и считать информацию в отношении себя, он бы испытал болезненное разочарование. Артани не ненавидел итанийца, что могло бы Сорру порадовать. Артани восхищался им, завидовал, но без злобы и, несомненно – это тоже могло обрадовать Сорру, однако Артани был к нему абсолютно безразличен. Безразличие ранило Алексиса, куда больнее ненависти. Роман не проживал одержимости Сорры, не знал и десятой доли злобствований итанийца, а узнав, искренне бы подивился суматохе. Заманивать в ловушки и строить каверзные планы? Для этого надо быть больным на голову. Напарник занимал мысли Романа исключительно по мере беспокойства собственной судьбой и необходимости общаться. В остальном Роман не переживал из - за Алексиса Сорры, не терзался сомнениями итанийца, не гадал о его чувствах. Чувства Сорры мало заботили Романа. По большему счёту Артани было глубоко наплевать на человека, чей смысл жизни сводился к желанию доставить графу неприятности. Сорра не показывал, что бесится. Отложив книгу, нахально-изучающим взглядом рассматривал голого Артани, пока Роман, стараясь не краснеть – больно бесцеремонным и наглым оказался взгляд – переодевался. Стоило переодеться в ванной, но кто знал, что выйдя из душа, он застанет Сорру сидящим на кровати. Алексис с глубокомысленным видом изучал задницу Романа. Артани не мог видеть, стоя спиной, но буквально кожей ощущал бесстыжий взгляд. Вот мразь. Артани знал пару способов, как довести Сорру до белого каления, но у итанийца в запасе было не меньше сотни способов взбесить Романа. – А ты ничего, – посопев вынес вердикт Сорра, оставшись, видимо, довольным осмотром. Вот уж чьё мнение интересовало в последнюю очередь. Роман скрипнул зубами, торопливо натягивая штаны, опасаясь наклониться и услышать пару более едких комментариев, а Сорра бы душу дьяволу продал, за подобную позу, но и без позы стояк образовался адский. Стоило Артани беспечно предстать перед итанийцем в чём мать родила, и Сорра чуть губу не прокусил - резко перестало хватать воздуха. Вот теперь можно начинать беспокоиться. У него стоит на Артани, и крепко стоит. Пока ромейнец одевался, Сорра успел буквально пожрать его глазами, изучая от и до, понимая, что глаз мало - руки стонут от желания прикоснуться, а член измучился в штанах, любое движение - пытка. Смотреть не стоило, но он не мог не смотреть. Мелькнула грешная мысль спровоцировать... А дальше? Изнасиловать Романа? Изнасилует. Дальше. Логическая цепочка обрывалась, а Алексис предпочитал просчитывать свои действия наперёд, что в случае с Романом плохо получалось. – Нравятся парни? – справившись с брюками, Роман обрёл твёрдую опору под ногами и позволил насмешку в ответ. – Ты единственный попал в избранное число, – Сорра продолжал смотреть насмешливыми серыми глазами, создавая дискомфорт, таилось в этом взгляде, что – то ещё очень пугающее. – Поберегу свой тыл, – отшутился ди Валь не без труда. Почва была скользкой и неприятной. – Было бы что беречь, – фыркнул итаниец и будто кипятком ожог. Слова ударили. Иногда такое бывает – человек скажет что-то бездумно, а у другого пропасть под ногами оборвалась. Роман покачнулся, ровно от тяжёлой невидимой оплеухи. Отвернулся, не позволяя себе реакции, но неожиданно пришло спокойствие и ясность. Сорра нарывается на драку? Нет. Второй раз удовольствия Роман не доставит. Сначала сходит на свидание. А после он надеялся, что не застанет Сорру в комнате. Роман просунул запястье в рукав, шикнув зубами. Зацепившись бинтом, кисть не пожелала пролезать в манжет. Сорра наблюдал за ним с тихой беспомощной яростью. У него под ногами мир рушится, а Роман вечно в своём репертуаре, а для Сорры всё равно, что по сердцу ножом. – Попросить о помощи у тебя язык отвалится, ди Валь? – с холодной резкостью спросил он. «Чего он бесится?» - Роман искренне не понимал. – Будешь ходить со сломанной рукой? – Это ты мне её сломал, – спокойно напомнил Роман, используя технику дыхания, чтобы унять ноющую ломоту в кости. А требовалось надеть мундир и застегнуть пуговицы. Не до итанийца ему было сейчас, совсем не до него. – Я ж кайф ловлю от этого, ты забыл? Поунижайся немного, и снизойду, – Сорра откровенно паясничал. – Пошёл ты, – сказал Артани просто, и больше не реагировал. Молча забинтовал руку, молча накинул запасной плащ и ушёл, наведя марафет по мере сил. Алексис несколько минут сидел на кровати, безжизненно рассматривая забытую на столе шпагу ди Валя. Проклятый герб Ромейна. Он забыл, что Артани левша. А он сломал ему левое запястье. «Роман, тебе будет больно, когда ты узнаешь, что Алиссинди не существует? Она не придёт к тебе, ди Валь. Она не придёт к тебе никогда!» Стены комнаты показались неожиданно холодными и неуютными. «Вернусь к Бьорк, – отстранённо подумал Сорра, – Радуйся, Роман, ты избежал своей участи, сумев ввести меня в заблуждение. А я-то, дурак наивный, купился. Кто кого, спрашивается, поимел? – с грустной философщинкой усмехнулся Сорра и решил, что переживёт. Интересно, а принцу ди Эрро он бы осмелился плюнуть в лицо? Титулы не имеют значения. Жалкий сноб. «Почему я в тебя верю? Потому что я хочу верить, ди Валь». Алексис поднялся и постоял так немного, закрыв глаза, словно мучимый головокружением или невидимой, тонкой болью. Спицей в районе солнечного сплетения. Роман оказался иллюзией. Просто иллюзией, образом, сотканным воображением ди Эрро. Возможно, на него подействовала магия перевоплощения. Существует огромное множество вероятностей - «что это было?» догадок - «чем это могло быть?» и реальности – «чем это стало». Он был благодарен Роману за этот сон, излечивший от тёмной проказы. Он был уверен, что легко сможет проснуться, не понимая, что не вылечился, а лишь узнал имя собственной болезни. Он собирался проснуться, излечиться разом, лишь одним усилием воли, собственной решимости, не ведая о том, что спать и болеть ему суждено до конца жизни. Сорру не занимала философия, требовалось что-то сделать с собственным стояком. Артани, наверное, здорово икалось, потому что яростно дроча в ванной, чтобы сбросить мучительное напряжение, Сорра поминал его худшими проклятиями, но, дьявол побери ди Валя, кончая, итаниец думал о нём. И не приходилось воображать девушек перед глазами - стоило представить ромейнца под собой, Алексиса прошило острейшим возбуждением - он кончил с хриплым стоном. Физическое облегчение не принесло морального. Стоило Роману свалить, Алексис места себе не находил.