Неправильный бета

После течки Гарри пробыл в Мунго еще неделю. Проведя полное обследование, доктор Роджерсон убедился в приемлемом состоянии пациента. Поводов задерживать Гарри больше не было. Небольшая пресс-конференция в холле Мунго с участием Избранного Поттера, главврача Роджерсона и министра Шеклбота была нацелена на то, чтобы предъявить героя Магическому миру в добром уме и здравии. Также упомянулось об изменившемся статусе Гарри - теперь омеги. Шквал вопросов от журналистов Шеклбот пресек сразу. Сказав лишь, что замалчивание статуса Гарри как омеги было умышленным и специальным, для блага общего дела. «Универсальная отмазка для власть имущих», - подумал про себя Гарри, будучи в курсе официальной версии изменений в его жизни. А как иначе? Расскажи как есть, уж очень много неудобных вопросов возникнет у дотошных журналюг (Скиттер уже сейчас готова из кофточки выпрыгнуть). Почему почти святой Дамблдор не обратил пристального внимания на подопечного, и как вообще молодой маг, да и просто ценный омега мог так долго пробыть в жестоком магловском мире без защиты министерства. - Гарри, так надо, - твердо сказал Шеклбот, - Не будем ворошить прошлое и беспокоить память уважаемых людей. Гарри привычно пожал плечами: - Надо, так надо. Лишь бы поверили и отстали. В холле Мунго министр, сообщив все, что хотел, о герое Британии, покровительственно положил Гарри руку на плечо и аппарировал с ним в неизвестном направлении, оставив журналистов с сенсацией и обширным полем для слухов и домыслов. Дом на Гриммо, 12 встретил хозяина пылью и ворчанием старого Кричера. Правда, Вальбурга помалкивала, что было ей несвойственно, лишь пристально смотрела. Кингсли не спешил убрать руку с плеча Гарри, отчего парень чувствовал себя неловко и скованно. Убедив министра, что ему не плохо после перемещения, Поттер поспешил с ним распрощаться, мотивируя тем, что хочет отдохнуть. Он вообще старался поменьше быть наедине с Шеклботом даже в больнице, в пустом доме же Гарри чувствовал себя вдвойне неудобно. Было что-то в Кингсли настораживающее, и чем больше Гарри присматривался, тем больше убеждался. - Гарри, я еще зайду тебя навестить, - бархатные нотки в чуть хрипловатом голосе министра заставили Поттера вздрогнуть. Он еще мало понимал своего омегу, но ему точно не нравился этот альфа. - Конечно, только предупреди заранее, я собираюсь закрыть доступ в дом и камин без предварительного согласия. Шеклботу не очень понравился ответ Гарри. Должно подразумеваться, что ему, альфе - обязаны быть рады здесь всегда. Но он пока решил не давить, еще будет время. Выпроводив министра, Гарри обновил чары невидимости и защиты на доме и небольшом дворике за ним, заблокировал камин и вздохнул спокойней. Старый дом, конечно, больше походил на склеп, большой и угрюмый, но Гарри, как признанного фамильной магией единственного наследника рода Блэк, принял благосклонно и вроде бы не собирался вредить. За толстыми стенами дома Поттер чувствовал себя защищенным. Первые дни прошли в домашних хлопотах, обследовании дома и составлении списков для пополнения продовольственных запасов. Надо сказать, что не только Вальбурга Блэк стала вести себя вполне учтиво (не кричала, хотя иногда и отпускала язвительные комментарии), но и Кричер ворчал теперь по-доброму, больше по привычке. Старый домовик вместе с домом был рад, что хозяин вернулся. Тем более этот бестолковый омега взялся за ум и перестал отрицать себя. Давненько в роду не было омег, только бестолковые альфы, которые гибли молодыми по абсолютно глупым (как казалось Кричеру) причинам. Омега – это сила рода (что бы альфы о себе ни думали), созидатели. Теперь, с помощью магии хозяина, можно и дом обновить. Раньше Кричер совсем не старался и запустил дом до ужасного состояния. А для кого? Хозяин не в себе, предатели крови, мошенники и воришки, которые окружают его, заботы недостойны. Только и осталось попрятать все ценное и ждать лучших времен. А теперь жизнь налаживается, и старый Кричер уж постарается окружить хозяина комфортом и заботой. У Гарри не было гостей. Несколько раз по камину с ним связывался Кингсли, но парню оба раза удавалось отказаться от неприятного визитера. Он то занимался хозяйственными вопросами, то слишком устал, чтобы принимать гостей. Такие отказы явно не могли приниматься вечно, и Гарри решил, что поговорит с Шеклботом, как только наберется смелости и обязательно в людном месте. Парню не нравилось навязчивое внимание и пассы со стороны министра, и об этом надо ему тактично сообщить. В конце концов, он знает Кинга с одиннадцати лет, достаточно, чтобы поговорить откровенно. Может быть, у омег и не принята такая открытость в разговоре с альфами. Ну, так и Гарри необычный – он не будет опускать глаза и заикаться, как остальные омеги рядом с альфами. Он личность и не собирается терять себя. Конечно, это все до первой течки, но и тут у Поттера был свой план. Через шесть месяцев Гарри запрется у себя дома в самом дальнем подвале с едой и лекарствами, и кто бы к нему ни ломился, Кричер никого не пустит и его не выпустит. Пусть дико плохо, пусть одуряюще больно, но он не собирается никому подставляться, как животное. Человек должен нравиться, вызывать желание и без течки, иначе после периода гона Гарри возненавидит себя. Единственными желанными гостями на Гриммо были Рон с Гермионой. Хотя и тут не все было гладко. Герми всегда радовалась встречам, и чтобы Гарри не кис в своем добровольном затворничестве, старалась сделать встречи регулярными. Рон же всегда приходил с явной неохотой, словно отрабатывал повинность. Когда Гарри попытался выяснить такую резкую смену в поведении друга, они, слово за слово, сильно поссорились, и даже Гермиона не смогла воспрепятствовать. Из этой неприятной сцены Гарри четко вынес одно – Рон ему завидует. Сильно, до ненависти. И Уизли подтвердил это. - Как я могу к тебе еще относиться? Золотой мальчик, фанаты под домом штаб разбили, журналисты охотятся, а он заперся тут. Фу-ты, ну-ты! Тебе всегда все доставалось просто так, и в Хоге Дамблдор с Макгонагал покрывали. Звезда, мать твою! Омега–Поттер! Что, теперь, небось, отбоя от женишков не будет?! - Рон! Куда тебя несет! Я что, хотел, чтобы меня всю жизнь как марионетку крутили? Омега? Думаешь, мне приятно знать, что я буду вести себя как животное и поделать ничего не смогу? Я не хотел этого, – Гарри был очень зол на Рона, на его непонимание. А тот только кричал и краснел еще больше и пах от этого еще неприятней. Теперь Поттер точно знал, каким оттенком кисло-горького пахнет лютая зависть. Потом Рон ушел, сказав, что он не хочет быть в друзьях с таким публичным омегой, настолько публичным, что того и гляди, по рукам пойдет. От этих слов было горько и обидно, и хотелось проклясть. Но вместо этого Гарри тяжело опустился на кресло, как только Рон исчез в пламени камина. Гермиона так и стояла, застыв немым изваянием. - Ты тоже так думаешь? – тихо спросил Гарри. Гарри и не ожидал ничего от Герми, слишком был вымотан ссорой. Но подруга его удивила. Присев перед ним на пол, Гермиона уткнулась лбом в твердые коленки героя и замотала головой. - Гарри, конечно, не думаю. Рон – дурак, вспыльчивый и глупый мальчишка, он и раньше уходил. Вернется, вот увидишь. - Только я его не приму, - Поттер с грустью погладил подругу по голове, - Все, что он сказал… Ведь он и правда так думает. И завидует неизвестно чему, и ненавидит тоже. Уже давно. Я теперь из-за проклятой омеги все чувствую гораздо сильнее и точно это знаю. Гермиона подняла голову с колен парня и Гарри увидел, что она плачет. После этого Рон стал еще более неприятен ему.