Возвращение

В густой траве пропадешь с головой. В тихий дом войдешь, не стучась... Обнимет рукой, оплетет косой И, статная, скажет: "Здравствуй, князь. Вот здесь у меня - куст белых роз. Вот здесь вчера - повилика вилась. Где был, пропадал? что за весть принес? Кто любит, не любит, кто гонит нас?" Как бывало, забудешь, что дни идут, Как бывало, простишь, кто горд и зол. И смотришь - тучи вдали встают, И слушаешь песни далеких сел... Заплачет сердце по чужой стороне, Запросится в бой - зовет и манит... Только скажет: "Прощай. Вернись ко мне" - И опять за травой колокольчик звенит... А. Блок С тех пор, как он ушел, ее охватила странная тяга к одиночеству. Братья звали с собой на охоту - она отказывалась, в деревне был праздник с кострами, вином и танцами - она не шла. Она накидывала овчинный жилет, подхватывала полы своего платья, и, оглядываясь, бежала к полю за деревней и терялась в высоких травах. Она знала, что, если бежать достаточно долго и далеко - промочишь башмаки и подол, зато добежишь до берега широкой прохладной реки, и сядешь под раскидистым дубом, и будешь смотреть, как вечер превращается в ночь, на небе рассыпаются звезды и переливаются влажно, и сияют, и зовут, и поют свои песни. Среди родных он был ей роднее всех. «Все наладится. Я скоро вернусь», - сказал он, уходя, пригладил ей волосы и улыбнулся. Солнце сменилось месяцем, месяц сменился луной, луну заволокли тучи, затем наступила осень, а его все не было. Она свыклась с мыслью, что теперь на ожидание есть целая вечность, но от этого было совсем не легче, а время тянулось лишь медленнее. Она собирала букеты осенних листьев, пускала их корабликами по темной воде, привыкала к своей новой сущности, к новой себе, боролась с постоянным голодом и тоской. Голод можно было легко утолить, тоска с каждым днем усиливалась. Потом стало холодать. Листья пожухли, солнце побледнело. Она заплетала косы, одевалась теплее, и всё равно шла на луг, только не доходя уже до берега. Дома ждали братья, веселый огонь в каменной печи и теплый хлеб, но она долгие часы стояла, глядя на колосящиеся на ветру травы и на пасмурное небо, сполна хлебнувшее поздней осени. «И ты кого-то ждешь», - думала она. Его возвращение снилось ей каждую ночь. Она бежала ему навстречу по золотому пшеничному полю, ее легкое белое платье летело по ветру, а он, тоже в белом, шел с востока, оттуда, где вставало летнее солнце, и улыбался ей, и солнце улыбалось их счастью, и мир был одет в золото и белизну. Ей хотелось, чтобы он вернулся летом. Но вернулся он в один из тех дней между осенью и зимой, когда солнце и вовсе не встало, в изношенной грубой рубахе, в которой когда-то ушел. - Сестра! Сестра... Здравствуй! - смеялся он, ловя ее в объятия и крепко прижимая к себе. - Теперь все наладится, теперь всё будет хорошо. Почему ты плачешь?.. Она только качала головой, смеясь, и прятала лицо у него на груди, и ветер смеялся вместе с ней.