Между черными и белыми

Гюго не умел вовремя остановиться, зато после он очень искренне расстраивался. Драйзер его никогда в этом не понимал: ему казалось, что гораздо проще себя контролировать постоянно. *** Гюго обижаться честно не умел, а притвориться — забывал. А Драйзер считал, что обида — лишь бессмысленное проявление эмоций. Но все-таки, когда Гюго уж слишком неудачный для шуток момент находит, лицо Теодора выражение уж очень холодное приобретало. *** Временами Гюго в понимании Драйзера был уж очень похож на Дона — и тот и другой одинаково безумные и непонятные идеи предлагали. А уж если они по долгу службы объединяли усилия, жизнь Драя еще больше усложнялась. *** Гюго всегда было проще обратиться к Драю за объяснениями — мало того, что тот позицию во всем самую верную держал, так еще и излагать, если нужно, умел логично. Ни разу еще не было такого, чтобы Драйзер соврал или по ошибке какую-то информацию выдал, — он откуда-то знал все, и почему-то всегда правильно. Гюго тем же похвастаться не мог, и оттого Драй ему очень важен был. Гюго им даже — в какой-то мере — восхищался. *** А вот радоваться Теодор не умел совсем. Об искренности, казалось, не могло быть и речи — Гюго довольно часто невольно отмечал, что Драйзеру проще эмоции Гюго копировать, чем собственные сгенерировать. Гюго иногда задумывался: а может, Тео себя всего лишь контролирует беспрестанно, а собственное настроение просто скрывает? Но нет — не получалось у Драйзера самовольно и неожиданно улыбнуться. Гюго отмалчивался и продолжал беззаботно радоваться. *** Если вручить Драйзеру какую-нибудь важную вещь, тот с несколько минут постоит, не то раздумывая, не то от неожиданности растерявшись, а после недоуменно спросит: «Ну и зачем мне это? Забери, от греха-то подальше». И он будет прав — ему гораздо проще не брать на себя никакой ответственности физической, потому как у него с его собственными руками отношения далеко не хорошие: ну а вдруг уронит по воле случая? Гюго и в этом для Драйзера незаменимым был. У него отчего-то все получалось, что бы он в своих ладонях ни держал. Он и Драю помогал, когда видел, что тому делать что-то неловко. Драйзер этого не понимал и даже почти завидовал. *** Прежде чем что-либо делать, Теодор сперва каждый раз интересовался, имеет ли Гюго что-нибудь против. И каждый раз находил решение, обоих устраивающее. И он никогда не заставлял кого-либо отступать от своих интересов в чью-либо пользу. И Гюго с этой особенности драевской тихо млел временами, потому как сам даже порою не знал, чего хочет. *** И все-таки им двоим — ни Драйзеру, ни Гюго — никогда не требовался кто-нибудь третий. Как только кто-то еще появлялся, они чуть ли не сражались между собой. Чуть ли не сражались за «право первенства». И им было хорошо вдвоем. Как ни с кем другим. Они почти буквально друг друга гасили.