(Не)Женский день

Вообще, Гилберт не любил восьмое марта. Вот просто не любил, для этого даже причин не было. Хотя нет, была одна: многочисленные вазочки и букетики по всему его дому. В этот проклятый день цветы были повсюду, причем от всех. Больше всего его бесили пафосные красные розы от Америки и фиолетовые подснежники от Керкленда. Если в первом случае его просто бесило все, что было связано с этим очкариком, то с необычными цветами у него были отношения тяжелые, впрочем, как и с их отправителем. Байльшмидта просто бесило то, что этот мизантроп не просто купил в магазине какой-то букетик и отправил России, а целую ночь наколдовывал их, надеясь, что Иван оценит и, как было сказано в прилагающейся записке, "почтит его своим присутствием в будущий вторник". Тьфу, тошно даже. А Японии Артур подарил обычные розы, он узнавал. А еще он не любил этот день за ежегодное собирание в французской бане, когда пятнадцать стран мужского пола напивались до чертиков и отмокали в горячей воде. Только в нормальном состоянии из бани не было суждено выйти живым никому. Зато ему льстило то, что Брагинский приезжал за ним по первому звонку Бонфуа, непременно причитая, что он испортил ему все настроение своим пьяным видом, когда он сам был в филармонии вместе с президентом. А экс-Пруссия только радовался этому, показывая язык Керкленду и Вану. А еще он не любил стоять в магазине и выбирать цветы, которые больше всего понравятся России. И он каждый год покупал желтые нарциссы. Просто так, чтобы разнообразить его импровизированный сад. Но все же, он ненавидел этот день, когда Россия засиживался допоздна в кабинете, отправляя всем знакомым женщинам поздравления. А знакомых у него было безумное количество. В этот день Иван почему-то выглядел еще притягательней, чем обычно и снимать напряжение восьмого было намного сложнее. А самому Брагинскому не нравились эти цветы, он ведь не девушка, право слово! Но, как было заведено в их узком кругу стран, цветы они могли дарить на каждый праздник, вне зависимости от полового признака. Единственным, кто не решался дарить ему цветы был Германия, очень уж хорошо помнивший, что в России восьмое марта - чисто женский день. Уже поздно вечером, пьяный в зюзю Гилберт осыпал бедного Ивана признаниями в любви и лез целоваться. А Брагинскому оставалось лишь держать себя в руках, а не плавиться от прикосновений любимого человека, ведь поздравления еще не всем отправлены.