Четыре стихии. Одна душа

Первое, что я увидел, когда открыл глаза, был свет. Яркое, режущее глаза и заставляющее зажмуриться солнце было уже высоко и било своими лучами прямо мне в лицо. Зрение потихоньку начало возвращаться, и я смог различить несколько деревьев, что находились неподалёку, огромные камни и… котёл? Первой моей мыслью было: «Я стану обедом Тролля». Я попытался встать, но, к своему удивлению, с трудом смог пошевелиться. Все мышцы словно одеревенели, и каждое самое малое движение вызывало нестерпимую боль, нагнетая ужас и страх в моё сердце. Оставшись на месте, практически обездвиженный и готовый звать на помощь я стал ждать. Послышались тяжёлые шаги, которые буквально сотрясали землю, а в следующую секунду надо мной нависла безобразная, разбитая помногу раз и покрытая грязью морда Тролля. — Проснулся? — всё тем же почти утробным голосом произнесло чудище. — Хорошо. Быстрее лечиться. — Ты не съешь меня? — сдавленно произнёс я, искренне удивляясь. — Нет есть! — резко проговорил Тролль. — Сытый. Меня старый людь предупреждать. Но сначала жену предупреждать. Хотела супа сделать. Старый людь возражать. Начал кричать на жену. А я кричать, чтоб не кричал. В морду получил. Больно. Уверен, что в любой другой ситуации я бы посочувствовал бедному существу, однако всё ещё не мог даже пошевелиться. Подняв мою голову своей непропорционально длинной, четырёхпалой лапой, Тролль поднёс к моему рту свою кружку, которая больше походила на маленький бочонок. На её дне было совсем немного мутноватой жидкости, от которой пахло не лучше, чем от самого Тролля. — Пить. Не бояться. Возвращать силы. Посчитав, что эти туповатые с виду существа не склонны обманывать, я выпил и тут же пожалел о том, что не мог даже выплюнуть. На вкус это было то ещё пойло, однако оно подействовало так, как и говорил Тролль. Через некоторое время мышцы начали расслабляться, и чуть погодя я смог пошевелиться и даже встать с земли, однако левая рука всё ещё не слушалась. Присев на ближайший валун, я поднял её и увидел окровавленные повязки на предплечье. Я вспомнил, как дрался с каким-то собакоподобным чудовищем, и на секунду даже почувствовал смрад, шедший из её пасти. Меня передёрнуло от воспоминаний, и я решил расспросить Тролля о том, сколько времени провёл без сознания. — И долго я уже здесь? — прокричал я громадине, что стояла ко мне спиной и, видимо, что-то помешивала в котле. — Два дня, — сзади прозвучал довольно знакомый приятный звучный голос. Я обернулся и увидел Астрид, которая спокойно и грациозно шла в мою сторону, минуя маленькие камни. Сложно представить, как её ноги не увязали в песке, ведь она была на каблуке. Тёмно-синий бархатный жакет с рукавами до локтя и узором из кожи надет поверх белой рубашки с длинным рукавом, бархатные перчатки с манжетами из блестящей кожи и белого меха, синие кожаные штаны и тёмно-синие кожаные сапоги выше колена — это была традиционная одежда для её касты. Добавьте это к тому, что она не была из богатой или уважаемой семьи, и вы окончательно убедитесь, что на Олухе бескастовым живётся совершенно не сладко. — А сколько я был без сознания? — переспросил я, зная, что девушка бывает порой пунктуальна до безобразия. — Три, — коротко ответила она, посмотрев мне в глаза, но потом резко перевела взгляд на руку. — Значит, ты уже очнулся? Плевака будет рад, — она уже хотела уйти, но я взял её за руку и посмотрел ей в глаза. — Постой… — я немного замялся, подбирая слова, но в итоге не смог придумать ничего лучше простого… — Спасибо. Астрид кивнула в ответ и, украдкой улыбнувшись, пошла в чащу. Я ещё некоторое время оставался в жилище Тролля, однако, когда пришла Троллиха, мне самому пришлось спешно ретироваться в чащу, потому как выглядела она не совсем доброй. Немного заплутав, я ещё некоторое время слышал грохот семейной ссоры, а через несколько минут вышел к пирсу, на котором тихо и мирно скучали оставшиеся ребята. Астрид бросила в мою сторону рассеянный взгляд, а как только я посмотрел на неё, то и вовсе сделала вид, что меня нет. Сморкала тем временем похвалялся, что, мол, он в одиночку поймал троих Барбегазов, но, как видно, перед этим они сильно его покусали, потому как его руки были сплошь в следах зубов, которые, видимо, за три дня не успели исчезнуть. Рыбьеног же был просто рад, что я остался в живых, впрочем, как и большая часть ребят. Как оказалось, три дня тому назад я встретил никого иного, как Озверевшего. Озверевшими называли тех магов, что возомнили себя выше остальных и попытались воспользоваться первобытной магией. Она была не так сильна, как чистое воплощение стихии, но от того не менее неуправляема. В отличие от чистой или обычной, первобытная магия позволяла обращаться в представителей животного мира, вплоть до низших драконов. Однако на пути к превращению стоит два препятствия: во-первых, не все могут освоить этот тип магии, а во-вторых, лишь не многие могут сохранить себя. Если же маг оказался не таким искусным, каким он себя возомнил… —… то первобытная сущность сжирает его душу, и он остаётся в принятом обличье до конца своей проклятой жизни, — на этих словах Плевака закончил свою душераздирающую лекцию. — Так, всё, хватит с вас. Вон, Рыбьеног уже сединой покрылся, — он с усмешкой указал на семнадцатилетнего паренька, что трясущимися руками нервно мял фонарь. — Завтра утром мы вернёмся на Олух, где вы в течении двух недель будете углублённо изучать свои способности. И если кто-то возомнит, что он достаточно знает, то я сейчас же выкину его за борт, — Плевака гневно глянул на Сморкалу, который уже раскрыл рот для очередного хвалебного рассказа с собой в главной роли. Все начали расходиться, но почти каждый бросил в мою сторону взгляд. Даже девушки, что раньше откровенно выказывали своё ко мне отвращение, теперь смотрели на меня более-менее с интересом. А всего-то стоило побывать на грани жизни и смерти. Через несколько минут палуба корабля была практически пуста, гребец продолжил следить за курсом, а Плевака достал свою флягу и выпил остатки медовухи, что он прихватил с собой. Я подошёл к борту и невольно посмотрел на свою руку. — Знаешь, Иккинг, — начал Плевака, вытряхнув из фляги последнюю каплю, — тебе ещё повезло, что это был пёс. Будь это скоффин или, скажем, ослизг. Хе-хе. Скажу честно, от тебя бы не осталось ничего, кроме подмёток от твоих сапог. — Думаешь, тролли не заметили бы такого монстра? — с ужасающим для Плеваки спокойствием произнёс я. — Ну, я никогда не слышал, чтобы эти твари жили в лесах или скалах, — начал рассуждать он. — Да и вообще, подобных тварей у моря уже и не встретишь. — Почему так? — задумчиво спросил я, просто чтобы поддержать беседу. — Да знаю я таких… отчаянных парней, которые после начала правления твоего отца в рубайлы подались. Так они так нарубались, не скажи, что бескастовые. Без обид. Честно говоря, я уж и не помню, как этих троих звали, но они вымордовали всех ослизгов и летюг на всём побережье, да. Попутно даже одно из гнездовий драконьих разворошили. Я промолчал, растирая онемевшее запястье. Как бы ни старались маги, всех проблем они не решают. — Знаешь, это ведь Астрид собрала твою руку по лоскуткам, да, — Плевака начал копаться в моей душе, и мне это откровенно не нравилось, но виду я не подал. — Соединила артерии, восстановила сухожилия, правда, так и не смогла нарастить новые мышцы, поэтому пришлось отнести тебя к троллям. Они то уж знают, как это делается, — он несколько секунд молчал, смотря на мою безразличную мину, а потом снова завёл ту же песню. — А она ведь… — Да, знаю, — чуть ли не крича произнёс я. — Знаю. — А раз знаешь, то почему молчишь? — он взглянул на меня в ожидании ответа, и я почти заговорил, но в последний момент просто отвёл взгляд. — Ну. — Плевака, это личное, — категорично отрезал я. — Да ладно тебе, — затянул он. — Так и скажи, что боишься. Ничего в этом такого нет. — Я не боюсь, — резко сказал я. — Я просто… — Что? — Просто Астрид будет лучше без меня. — Ну, этого ты знать не можешь. — К сожалению…